only choice and its consequences

— Знаете, за что я люблю танцы? — Удиви меня. — За ту динамику, которые передающуюся в движениях. Невероятную динамику, поневоле раскрывающую жизнь танцоров. — Ты не смог меня удивить. — Я и не пытался, лишь констатировал факт. Воздух наполнился и мелодией клавиш по синтезатору — как капли дождя, разбивающиеся о землю, — аккорды мешаются, подпевает паре, стоящей посреди парка и медленно качающейся в такт музыке. Они смотрят четко друг на друга, глаза сияют, будто звезды, а лица украшены легкими улыбками. И скрипка врывается в бой, как и партнеры, начинающих быстрый танец. В угоду скрипке. Обрыв — смычок слетает со струн, — и тут же гладь, полная камней, горячих и распаленных камней. Солнце обжигает, и девушка прячется за мужчиной, чтобы он ее защитил. Плавность, — обман зрения для зрителя — сменяющаяся быстрыми и рваными нотами. Мужчина весьма осторожен со своей партнершей, нет, любимой, подхватывая на лету деву. А барабаны большой публики! Как яро, как громко и захватывающе они комментируют каждое движение пары, но почему-то им все равно — лишь крепче любимые связываются прочными узами. — Портовая мафия теперь весьма универсальна? — Конечно. Знал, что вы оцените. Плач, сменяющийся смехом, и снова становящийся неопределенностью- рука девушки не желает отпускать своего защитника, будто бы прощается с ним. А солнце яркое, оно начинает жечься и оставляться ожоги, пока пара прощается в последние секунды быстрой мелодии. — Оценил. И танец тоже прекрасный. В ответ раздалось лишь молчание, прикрытое улыбкой.

***

You'll never takes us alive We swore that death will do us part They'll call our crimes a work of art.*

Девиз лучшего преступления.

— Всем встать, суд идет! Две стороны на войне медленно поднялись со своих мест, легко кланяясь судье — представитель правосудия в этом скромном кабинете, — и кидая недовольный взгляд на оппонента. Каждый день происходят столкновения справедливости и закона, а три человека, курирующих любое правовое действие, будто рыцари на поле надевают свои лучшие доспехи — документы, доказательства, — приводят команду поддержки, — свидетели, — и начинают ожесточенный бой.       Как хорошо, что сегодня только словесные дуэли решают жизни людей. Верховный судья сел на свое место, между судьями адвоката и судьями бюрократии**, принимаясь рассматривать подсудимого — с делом уже все знакомы. Столь жестокое убийство облетело все: прессу, людей, ужасы, даже вечно хладнокровный председатель не устоял перед материалом дела, стараясь скрыть свои эмоции к обвиняемому. — «Третье убийство»? — Да. Довольно интересный детектив. Юмиорра сидела на диване, плотно закутанная в синий плед, и смотрела детектив по ноутбуку. Чай с бергамотом в большой кружке приятно отдавал паром, не давая замерзнуть девушке, греющую свои ледяные ладони. Рядом была небольшая тарелка, усыпанная печеньем, конфетами и прочими вкусностями, но теплый комок пледа предпочел насладиться чистым чаем. — Тебе хоть лучше?.. — Йосано-сенсей полностью меня вылечила, не переживай. Они уже были на «ты». Одна встреча с Йосано, две сцены с Дазаем и Куникидой, один взгляд на Ранпо, рассматривающего стеклянный шарик и поедая кремовый торт — девушки сразу поняли, что легендарное ВДА не такое уж и обычное даже внутри. Только Танидзаки, нервно улыбающимся, с Накаджимой, неловко улыбающимся, смотрелись более естественно в этом хаосе. Пришлось Вишне мигом найти общий язык, чтобы забрать уставшую к себе. Дазай был только за такое решение, потому времени на решение для потерпевшей не было предоставлено. Хотя, судя по ее расслабленному лицу, в квартире плохознакомой ей девушке было намного лучше, нежели в больнице агентства. Теперь они сидели на диване, выпивая теплый чай из больших кружек, и смотрели фильм. Такая идиллия, где каждый предельно спокоен, словно пережил конец света и смог найти уголок, не потерявшего человеческие жизни. Лишь стук чая и речи адвоката раздаются в темноте. -…какого… — и Юмиорра резко убрала руку. Тонкие нити мигом оборвались, оставляя тонкую кровавую сеть на ладони, пока Вишня недовольно смотрела на порванную перчатку — видимо, повредилась, когда пришлось ловить скальпель, чуть не упавший прямо на ногу Дазая. Нервная улыбка, немного неловкая, а после взгляд, сверкнувший испугом — но лишь на мгновение, — и уверенностью. — Прости, пожалуйста, это моя способность. Перчатки порвались, я не смогла… — и что-то еще, что уже не можно было разобрать обычному человеку. Потому что необычный человек уже просто спокойно наблюдал за суетящейся хозяйкой дома. — Но у меня не болит… — Все равно извини за это, — и той подали перекись с ватой, давая возможность обработать самой. — У тебя есть способность, это очень классно. Почему-то грустная улыбка промелькнула на вишневых губах, пусть и мимолетно, но все же показывая нежелание работать со способностью. Легко говорить, когда ты не являешься эспером, как, вероятно, было у гостьи. Такие люди не осознают весь потенциал ужаса, который можно сделать одним касанием. Или взглядом. Или мыслью. — Есть и есть, ничего необычного. — Наоборот, эсперов не так много, — Вишне даже показалось, что ее собеседница фыркнула как самый настоящий кот. — Не стану спорить, — «но все равно останусь при своем мнении» застряло в голове, так и не вырываясь наружу. — Зачем вообще появились эти способности? Они далеко не все хорошие, они никогда никому не делают добра. Лишь оружие против не одаренных и лишний повод похвастаться. — Ты так строга… — хотела была начать Вишня, но Юмиорра тут же ее перебила: — Я верю, что есть хорошие эсперы. Верю и знаю, но пока мне таких не попадалось.

Способность: Ты улыбнешься мне как в первый раз…

— Вынести приговор! И Юмиорра мигом обернулась на экран, где судья вошел в зал. Все вновь поднялись, слегка склонив головы, выражая крайнюю степень уважение столь высокопоставленному человеку, проходящему своей плавной походкой меж людей, чтобы сесть за свое, самое высокое кресло и вынести приговор, оборвав жизнь. Испортив.

Погнув.

Сломав.

Зовите как хотите, но после суда даже оправданный не выходит таким же — некоторые пятна не уходят даже со временем. Солнце уже село за окном. Добрая Алиса тут же позаботилась о гостях, включая свет. Правда, существо на диване под пледом агрессивно отказывалось от такой услуги, стараясь договориться с искусственным интеллектом. Спойлер: не получилось, так что пришлось смотреть следующий фильм с мягким дневным освещением. Вишня никогда не замечала, насколько у ноутбука шумная клавиатура. Будто она ударяет в барабаны, когда пишет письмо, а не просто водит руки над клавишами. Хотя чего греха таить: ее руки порядком дрожали, а пальцы не всегда попадали на правильные буквы. Волнение, столь явное и присущее ей, словно подросток, умирающий подросток, которого заставили писать завещание, таким образом признавая свою никчемность и ненужность. Такой удар по юношескому максимализму, если бы тот присутствовал у девушки. Страшная неуверенность, гуляющая по самому краю с боязнью неизвестности, иногда решает обернуться и вскинуть ногу под ущельем — это она промахивается и случайно забывает о существовании пробела, — а потом еще и прыгнуть, хватаясь в последний момент за край. Почему ей так страшно? Она перечитывает написанное уже шестой раз, перепроверяя все на наличие ошибок. Ее дыхание мертвенно-горячее, обжигающее ее собственную ладонь, по привычке поднесенную к лицу, а взгляд удивительно яркий — экран отражается в глазах, как и интерес с лютым любопытством и ожиданием. Что же будет дальше? Что ее ждет после этого письма? «Вы уверены, что хотите отправить сообщение?» Нет. «Да.» И на нее накатил сон невероятной силы — настолько человек измотался за ноутбуком, что только спокойно выдохнув, смог упасть на подушку и мирно уснуть. Жаль лишь, что только на нее так расслабляюще работает темнота. «Давай поговорим?» Неизбежное никогда не стучалось в дверь — оно всегда приходило тогда, когда хотело, изредка стучалось в дверь испрашивало разрешение. «Юмиорра, я не собираюсь отслеживать тебя или убивать, лучше просто поговорим.» Иногда это неизбежное любило давать подзатыльники, возвращая в реальность всех и каждого. Разбитый телефон тихо вибрировал на столе, пока девушка досматривала фильм. Конечно, титры никогда не были обязательными к просмотру — в кинотеатрах только из-за сцен после оставались — но именно сейчас только так можно было оправдать ее нежелание поворачиваться к нервному телефону. Плед удачно спасал, позволяя спрятаться и не обращать внимания, будто кот не желал смотреть на свет. «Портовая мафия больше не охотится за твоей жизнью. Слово исполнителя и босса Портовой мафии Огая Мори».

***

— Рад, что ты решила присоединиться ко мне. — Сложно проигнорировать от вас приглашение. Легкий кивок головы, а Ванил подали руку, помогая спуститься со ступеней и пройти в зал ресторана. Молодой человек шел впереди, держа в воздухе нежную руку девушки, пока не прошел в небольшому столику, скрытого от глаз других людей. Акаши помнил, насколько в прошлый раз его гостья тихо говорила, так что теперь они сидели как можно дальше от сцены с музыкантами, чтобы можно было расслышать каждое слово и не отвлекаться от еды. — Когда-то вы перестанете меня приглашать в дорогие рестораны. — Тут отлично готовят, почему бы не побаловать тебя. Забота о девушке — та самая черта, к которой многие молодые люди не всегда обучены. Нет, иногда не хочется уступать место или подниматься и отодвигать стул, но подобные жесты внимания никогда не проходят бесследно. Становится приятно и атмосфера разговора заметно теплеет, как по волшебству, а от улыбки девушки становится легко на душе. — Слышал, что вы решили согласиться на предложение Мори-сана? — Да. — Прощу прощения за бестактность, но какого это? Жить без своей способности? Мимолетный разговор прервался: официант принес парочке бутылку красного вина с бокалами. Он медленно поставил на стол бокалы, разлил бордовую жидкость почти до самой середины и удалился, оставляя их наедине друг с другом. — Вы хотите поговорить об этом? — Мне интересно, почему ты сделала этот выбор, — небольшая пауза, чтобы девушка могла прочувствовать вкус вина и вновь обратить внимание на собеседника. — Люди просто так не отказываются от лучшей части себя. — Вы считаете, что это была лучшая часть? — Убежден. В человеке изначально все совершенно, портит идиллию уже сам человек. — Не думаю, что меня можно было им назвать, — и девушка отвлеклась на заказ, как и парень, после чего уже продолжила: — Вы хоть одного демона знаете? — Более того, ты тоже прекрасно знаешь Накахару. — Настоящий демон, Акаши-сан. — А огненный бог чем тебе не угодил? — на лице парня расплылась улыбка, пока рука мягко коснулась бокала, придвигая его себе. Легкий взмах руки верх — отсалютовал бокалом — и тут же Сейджуро сделал небольшой глоток. — Это же мой выбор. Я хочу жить без этой способности. — Понимаю… Ты сделала выбор, теперь можешь только радоваться ему. Приятного аппетита, — оборвал разговор Акаши, глянув на расставленные перед ними блюда.

Радость. Легкость. Мне нравится быть обычным человеком.