Турнир Трех Волшебников. Мой строгий наставник

      Дон-дон-дон! - раздался звон ложки, призывающий к тишине.       Сотни голов повернулись к профессору Дамблдору, приготовившись слушать его праздничную, ставшую традиционной, речь, посвященную началу учебного года. Старшие ученики, уже хорошо зная причуды своего старого, но полюбившегося многим, директора, заранее относились к тому, что он скажет, скептически, а совсем юные, особенно первокурсники, недоуменно вертели головами, ожидая все новых сюрпризов от уже успевшего удивить их Хогвартса. В общем все, так или иначе, ждали, когда профессор начнет говорить.       -Пакля, палка, ворон, лунный камень... - ученики притихли, как всегда, не понимая, что великий волшебник имеет в виду. - …Отшельник и Бродяга желают вам удачи в наступившем учебном году.       Оказывается та цепь, звеньями которой служили, как казалось, первые слова, случайно пришедшие на ум директору и совершенно несвязанные между собой логически, была ничем иным, как поздравлением для учеников, несущим особый, известный только Дамблдору смысл. Раздались аплодисменты. Все знали, что их директор никогда ничего не говорил просто так.       -Я не хочу утомлять вас долгой речью, но есть вещи, в которые необходимо посвятить вас именно сейчас, чтобы вы имели представление о насущном состоянии дел. Ведь вы все должны быть в курсе школьных новостей и событий, чтобы полноправно называться членом своей семьи, своего факультета, и приносить ему пользу.       Голос директора был мягким, но достаточно громким, и разносился по всему залу, эхом отдаляясь от стен. Возможно, что здесь не обошлось без магии, усиливавшей четкость звука.       -Обычно я говорю об этом в последнюю очередь, но почему-то именно эта информация доходит до учеников слишком поздно, кхм... Поэтому сейчас я поднимаю эту тему первым делом, как самую важной информацию, надеюсь, это поможет нам избежать много негативных последствий, - профессор Дамблдор так выразительно глянул из-под очков, что стало понятно, что в этом году шалости не пройдут для учеников безнаказанно, даже если им и удастся самим выбраться из неприятностей без особых проблем. - Тем ученикам, которые не хотят умереть самой мучительной смертью, доступ в Запретный Лес категорически закрыт. То есть приходить туда нельзя никому и никогда...       Анна вздохнула. Она все это уже знала, и все это знали, но, если хотели, все равно нарушали правила вновь и вновь. Впрочем, запретные вылазки все равно не интересовали Анну. Она, семикурсница, выпускница нынешнего года, была вынуждена думать только об учебе, надвигающихся экзаменах, ну, и еще кое о чем...       Анна обещала себе, что не будет позволять себе впускать его в свои мысли или, по крайней мере, будет делать это как можно реже, ведь сейчас, когда учиться в школе оставалось всего год, это было особенно бессмысленно, но все же снова не выдержала и обернулась, надо признаться, уже не в первый раз за вечер. Конечно же, он так же сидел на том же самом месте. Барти Крауч, семикурсник с факультета Слизерин, нравился Анне с самого первого курса. Высокий, нагловатый и ужасно уверенный в себе, своей харизмой он отличался от всех других людей в этом замке. По его виду, как обычно, нельзя было понять, о чем он думал, на кого смотрел и что, вообще, у него происходило. Жизнь Барти всегда была для Анны загадкой. Ей всегда казалось, что слизеринцы совсем другие, она не могла найти с ними общий язык, и это играло свою роль: за всю школьную жизнь она так и не решилась ни подойти, ни заговорить с ним.       Вдруг девушка встретилась глазами с Элизабет. Она была единственной, кто догадывался о чувствах Анны к Барти, потому что, в отличие от самого слизеринца, уже не в первый раз ловила ее на том, как она смотрела на него, но парню об этом не говорила. Видимо опасалась, что Барти, узнав, как обстояли дела, мог и предпочесть ей симпатичную когтевранку. Элизабет напористо уставилась на Анну в ответ и сделала взгляд злым. Самодовольная слизеринка, как всегда, крутилась около Барти. Было похоже, что понимание того, что, если она так ничего и не предпримет, то ей останется провести с ним последний год, придало ей еще больше мотивации, и сегодня она села с ним рядом, постоянно пытаясь притронуться к его руке. Только было не похоже на то, чтобы ему было до нее хоть какое-то дело.       -Ещё у нас в школе будет новый преподаватель по Защите от Темных искусств, профессор Грюм. К сожалению, профессор не смог приехать к самому началу учебного года, он опытный мракоборец и сейчас помогает вести дела в Министерстве. Но именно потому, что он такой профессионал, мы и ждем его с таким нетерпением. - Директор выждал паузу. - Ну и, конечно, самое значимое событие года, — кроме выпускных экзаменов, конечно, — Турнир Трех волшебников, как всегда, неизменно проходящий раз в пять лет. Это отличная возможность испробовать себя в испытаниях, которые полностью раскроют и покажут все ваши способности, не говоря уже о том, что это укрепит наши дружеские отношения с Дурмстрангом и Шармбатоном, ведь принимать участие в организации Турнира, как всегда, будут все магические школы, и самые сильные учащиеся захотят доказать свои силы. Я надеюсь, что представлять Хогвартс будет не менее достойный учащийся и, конечно, победит. Но спешу призвать вас к тому, чтобы вы хорошо оценили свои возможности перед тем, как бросать свое имя в Кубок. Испытания могут оказаться очень опасными, и вы будете единственными, кто сможет помочь самому себе.       На этой радостно-серьезной ноте директор закончил свою речь. Раздались аплодисменты, и директор поднял бокал.       ***       Несмотря на горящие на стенах факелы, в зале было довольно темно. Некоторые ученики даже зажгли Люмос, чтобы не поразбивать себе носы, и Анне не понадобилось прибегать к волшебству, чтобы пройти и встать к общей толпе. Света от палочек других учеников уже хватало для того, чтобы то, что происходило вокруг, уже было видно всем.       То, для чего они здесь собрались, не было тайной ни для кого. Перед ними стоял Дамблдор, рядом с ним, на невысоком постаменте, большого размера кубок, а чуть подальше, за спиной Альбуса, два директора из других школ, Бартемиус Крауч-Старший, важное лицо в министерстве, и еще пара незнакомых большинству учеников, но важных в мире магии людей.       Последние две недели в Хогвартсе кипело настоящее столпотворение. Обе волшебные школы, Дурмстранг и Шармбатон, их полный состав учителей и учеников собрался, чтобы в течение всего года быть свидетелями такого громкого события, как Турнир Трех Волшебников. Состязания между учащимися заведений играли свою важную объединяющую роль, в этом не было сомнений. Такие важные люди, как Корнелиус Фадж и Бартемиус Крауч, например, никогда бы не согласились находиться здесь сейчас и тратить свое драгоценное время на обычную школьную самодеятельность, если бы речь не шла о налаживании дружественных связей, способных сыграть свою ценную роль в темные времена, которые, при нынешнем положении дел, могли настать в любой момент.       Анна все это понимала, но сам Турнир был ей мало интересен. Она все равно не собиралась бросать свое имя в Кубок и даже не задумывалась об этом. Она не понимала, зачем добровольно подвергать себя риску. Одно дело — защищаться, когда угрожает реальная опасность, от которой уже никуда не деться, но зачем впутываться в проблемы по собственной воле?       Обернувшись, девушка вгляделась в толпу. В зале находилось слишком много незнакомых ей лиц, больше половины присутствующих были учениками из других школ, где уж ей увидеть Барти? Анна вздохнула. Ей оставалось провести в Хогвартсе не так уж и много времени, а она даже не могла насмотреться на него напоследок.       -Прошу внимания, дорогие студенты, профессора и прочие присутствующие, - начал Дамблдор, решив, что все уже в сборе. - Я хочу поприветствовать собравшихся здесь. Мы рады, что Дурмстранг и Шармбатон любезно согласились оказать нам визит, за это нужно отдать особую благодарность мадам Олимпии Максим и Игорю Каркарову. Также я хочу представить вам профессора Аластора Грюма, о котором Вы уже наслышаны. Это наш новый преподаватель по Защите от Темных искусств. Также именно он будет наставником для участника от Хогвартса.       Анна посмотрела на Грюма, и ее невольно пробрала дрожь. Старый и строгий на вид, он имел протез в виде правого глаза, постоянно вращающегося в своей орбите, вне зависимости от воли его хозяина. При этом левый, настоящий глаз Грюма, был внимателен и проницателен.       -Я надеюсь, что каждый из вас уже оценил свои силы, и многие приняли решение бросить свое имя на участие в Турнире. Но, как вам уже известно, пройти хоть и опасные для жизни, но полезные для личного опыта испытания сможет лишь один ученик от каждой школы. Сейчас Кубок сделает выбор, и мы узнаем их имена, - договорил Альбус и обернулся на министров. Те положительно кивнули.       Дамблдор несколько раз стукнул палочкой по Кубку. Через пару секунд Кубок загорелся, вспыхнул синим огнем, и первые ряды толпы, ахнув, отшатнулись назад от идущего жара, оттесняясь к стене. Борода Дамблдора развевалась от горячего ветра, и Анну взяло волнение: что, если принять участие в Турнире решил Барти? Он был достаточно самоуверен, и такое решение было бы вполне в его духе.       Вдруг синее пламя начало становиться более бледным и рассеиваться, но не исчезло. Дым начал клубиться, накладываясь друг на друга и меняя оттенок, пока не приобрел отчетливые очертания, приняв форму каллиграфически написанных английских букв.       -Джуди Хоууфман! - нестройным хором прочитали ученики.       Раздались аплодисменты и поздравления. Особенно громко ликовали ученики Шармбатона. Анна увидела, как маленькая светленькая девушка, предположительно, Джуди, приседала в элегантных реверансах, радостно улыбаясь. Джуди была такой милой, что Анна не представляла, как эта девушка будет сражаться с драконами или воровать яйцо мантикоры, например, но вот по слишком высокой и большой для обычного человека мадам Максим было видно, что она согласна с выбором Кубка, хоть и скрывала довольную улыбку на своем серьезном лице.       Анна немного сощурилась, вглядываясь в буквы следующего имени.       -Марк Тишбельт!       Снова грянули аплодисменты, еще более бурные, чем в прошлый раз. Зал оглушил грубый мужской свист. Марк пожимал всем желающим руки, не показывая свои эмоции и оставаясь сдержанный. Видимо, это строгий устав Дурмстранг так выдисциплинировал его.       -Анна Стивенс!       Шум стих, сменившись на недоуменное бормотание. Никто в Хогвартсе не ожидал услышать это имя, а ученики других школ не стали поздравлять незнакомую им девочку. Но больше всего такого решения не ожидала сама Анна. Она не бросала в Кубок свое имя и не хотела участвовать. Ее не интересовал Турнир, и волшебница не собиралась готовиться к заданиям из-за какой-то нелепой ошибки, на это требовалась тонна времени. У нее в этом году экзамены, в конце концов.       -Извините, простите, - вскинула руку Анна, собираясь сразу же разобраться с этим недоразумением. - Я не понимаю, что произошло... Я бы хотела отказаться от своего участия и передать его кому-нибудь другому.       -Что вы имеете в виду, мисс Стивенс? - недоуменно спросил Дамблдор. - Кубок сделал свой выбор, и мы не можем оспаривать его решение.       -Вот именно, мисс, - вмешался Аластор Грюм, их новый преподаватель по ЗОТИ и, теперь уже, наставник Анны, - Турнир — серьезное мероприятие, никто не может хотеть участвовать в нем сегодня и не хотеть завтра. Вы должны были подумать об этом до того, как бросать свое имя.       -Но я не бросала его. В том то и дело, что я его не бросала.       -Вот как. А кто же, по Вашему, его бросил? Никто не бросал. - Грюм недоверчиво вскинул брови.       Анна подумала, что он, видимо, совсем глупый, несмотря на значимость занимаемой им должности. Чисто теоретически, имя любого из находящихся здесь мог бросить кто угодно, на Кубке не лежало никаких магических запретов, и ее просто могли подставить.       Зато Дамблдор понимал все это, хотя ничего и не мог сделать.       -Как бы там ни было, мисс Стивенс, и кто бы ни бросил ваше имя в Кубок, теперь Вы не можете отказаться от участия, и Вам придется постараться и приложить усилия, чтобы достойно справиться со всеми испытаниями. Вы были выбраны, как самый достойный участник от своей школы, и должны принять это как ответственность.       Анна стихла. Что она могла сделать, если сам директор Хогвартса считал, что ее аргумент был недостаточно веским для того, чтобы она могла отказаться?       Учащиеся все еще гудели, обсуждая выбор Кубка, но Анна не слушала их. Хотя она и пыталась смириться, но все еще была в недоумении. Все же, кому и зачем могло понадобиться бросить ее имя?