Ты - мой хрупкий цветок любви

Холодные тонкие пальцы проводят по накаченному торсу мужчины, забираясь под белую ткань слишком далеко и грубо. Острые ногти касаются стального пресса и сексуально выпирающих кубиков, двигаясь круговыми движениями ниже в область паха. Одной рукой Дельта обняла холодного и неприступного Каваки за мускулистые плечи, а другой — играла с его телом. Как некстати на брюнете был белый комбинезон с открытой грудью, удерживаемый чёрной повязкой и фиолетовым ремнём, позволяющий девушке трогать его. Ласки Дельты набирали обороты, особенно, когда она запустила руку в штаны и нащупала выпирающий член. Смотря на происходящее, Химавари не знала, куда себя деть. Ей было отвратительно поведение блондинки и то, как спокойно стоял Каваки. Но дочь Седьмого понимала, что брюнет стоит и ничего не делает не просто так. То место, в котором они оказались, опасно и в любую минуту что-то может пойти не так. Нервно прикрыв глаза, Узумаки тяжело вздохнула.       Поведение Дельты не единственное отчего девушке становилось плохо. Держащий её Джиген, позволял себе много лишнего. Омерзительно ухмыляясь, лидер Кары провёл ладонью по округлому бедру Химы и направился вверх, очерчивая изгибы привлекательного тела, но стоило подойти слишком близко к налитой груди, Каваки не выдержал. — Убери от неё свои руки, мразь! — закричал Каваки и, схватив худощавую руку Дельты, сделал то, что обещал мгновение назад. В коридоре раздался хруст и оглушительный девичий крик. Из глаз блондинки полились слёзы, и она в припадке начала выдёргивать свою руку, из которой торчали оголённые кости и текла алая кровь. — Я предупреждал тебя, сука! — Дельта не успела опомниться, как горячие сильные руки коснулись её шеи. Снова хруст. Голова взбешённой особы повернулась назад, и уже безжизненное тело упало к ногам брюнета, лицо которого озарила ухмылка. Давно же он никого не убивал с таким наслаждением. Наблюдающий за всем происходящим Джиген, присвистнул, а выражение его лица осталось прежним. Лидера совсем не расстроила смерть подчинённой, видимо, девушка была всего лишь расходным материалом, не больше. — Признаюсь, не ожидал от тебя такой жестокости по отношению к Дельте. Она всё-таки испытывала к тебе чувства, — наигранно произнёс Джиген и сощурил глаза. — Я плевал на её чувства! Жаль, что не убил эту стерву раньше! — Каваки медленно повернулся и стиснул зубы. — Хм, в любом случае я не расстроился. В последнее время она слишком сильно раздражала меня! Ну да ладно, продолжим разговор. — Отпусти её и мы поговорим! — брюнет сделал шаг в сторону черноглазого, продолжая испепелять его взглядом. — Боюсь, так не получится. Химавари останется рядом со мной! — Какого чёрта ты творишь, Джиген? Тебе нужен я! — своими словами Каваки пытался переключить внимание лидера на себя, что не очень-то хорошо и получалось. Мужчина не спешил вестись на провокации, а наоборот, хотел сильнее вывести собеседника; посмотреть, как приёмный сын будет мучиться от осознания того, что его девочку трогают. — Ты-то мне нужен, согласен, но и твоя девочка нужна не меньше. Да, красавица? — темноглазый схватил дрожащую Химавари за подбородок и сжал его, заставляя девушку открыть глаза и посмотреть на Каваки. Лидера Кары забавляла вся сложившая ситуация, нравилось играть на нервах приёмного сына, как и слышать прерывистое дыхание пленницы. — Посмотри, милая, твой ненаглядный пришёл спасти тебя. Как иронично, учитывая, что не так давно пытался изнасиловать! — коридор снова наполнился диким смехом, и Каваки стоило больших трудов не сорваться с места и не оторвать Джигену голову. Единственное, что удерживало на месте — это остатки здравых мыслей, которые убеждали оставаться спокойным и не вестись на поводу. Ведь лидеру Кары только и нужно, что спровоцировать брюнета. — К-каваки, где Боруто? — дрожащими губами произнесла дочь Седьмого, прокручивая в голове массу вопросов, среди которых всё же выделялся один: где её старший брат? От одной мысли, что с блондином могло произойти нечто ужасное, становилось дурно. Последний раз Хима видела брата на каменных лицах Хокаге, когда разъярённый Узумаки хотел поквитаться с Каваки. — Боруто, он… — Спасает твоего отца, зайка! — нагло перебил Джиген и сильнее сжал девичий подбородок. — Они тут придумали гениальный план. Думают, что Боруто сможет пройти мимо Аро и помочь Хокаге, а в это время предатель Каваки спасет тебя! — Какой ты догадливый, мать твою! — сдерживаться всё труднее. Ублюдок специально провоцирует. — С твоим братом всё в порядке, Хима. Не бойся, я вытащу тебя отсюда! — Ахах! Химавари, а ты не боишься, что твой герой может оказаться предателем? Нас же он предал, да и твою семью тоже. Что помешает ему снова это сделать, да, Каваки? Давай, возвращайся к нам, заберём чакру и хвостатого у Седьмого; Джоган у Боруто; Бьякуган у нашей зайки, а потом вместе трахнем её, а? Так и быть, я позволю тебе первому сорвать этот невинный цветок! — капля терпения Каваки лопнула, после последней фразы Джигена.       Его самообладание взорвалось на мелкие кусочки, и за долю секунды брюнет оказался за спиной лидера и, схватив того за шею, отшвырнул назад. В этот момент сила Каваки была на максимуме, и от нанесённого удара, Джиген впечатался в стену, а после, не устояв на ногах, — рухнул. Джиген явно не ожидал такого, поэтому не успел быстро сориентироваться и ослабил хватку. Воспользовавшись замешательством мучителя, Химавари подалась вперёд, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Удар, коим наградил бывший член организации, заставил Лидера окончательно разжать руки и выпустить Узумаки, которая, потеряв опору, упала на колени. Наплевав на всё ещё дышащего Джигена, Каваки кинулся к дочери Седьмого и аккуратно коснулся девичьих плеч. Кожа Узумаки была холодна как лёд, и мужчина немного приобнял Химу, помогая подняться с каменного пола, удерживая одной рукой талию. — Прости меня, Хима! Тогда на статуях Хокаге я… — Не надо, Каваки, ничего не говори! Я ведь знаю, что ты сам никогда бы так не поступил! Я видела тебя настоящего и в тот момент был не ты! Да, мне было очень жутко от всего происходящего, от твоих слов и прикосновений, но я уверена, что ты не намеренно пытался причинить мне боль. Не знаю, что сподвигло тебя на те ужасы и предательство, но я не могу ненавидеть тебя. После всего пережитого ты до сих пор остаёшься в моём сердце, и я не смогу забыть тех прекрасных лет, что мы провели вместе, будучи одной семьей. Не уверенна, что ты догадываешься или знаешь о моих чувствах к тебе, но я не могу больше молчать. Быть может возможности и не представится больше сказать: я люблю тебя, Каваки! И моя любовь не потухла, после недавних событий, мне вообще кажется, что она никогда не умрёт! — с голубых глаз потекли слёзы. Химавари с трудом дались эти слова, она, можно сказать, вела борьбу сама с собой. Да, Каваки ударил в спину её отца, ранил брата, попытался изнасиловать саму девушку, а также разрушил Коноху, но все эти события ни на каплю не изменили тех чувств, которые юная Химавари испытывает к мужчине. А его появление в Каре однозначно дало понять, что и мужчине не все равно. Если бы он хотел убить её Семью, то не стоял бы сейчас здесь. И в данную минуту, находясь в неприличной близости с Каваки, девушка не чувствовала страха, а лишь защиту и жар, исходивший от близкого человека. Каваки внимательно вслушивался в речи Химы, и всё, что смог сделать по окончанию, это обхватить юное тело руками и прижать к себе настолько близко, что брюнетке стало тяжело дышать. Разгорячённые руки Каваки словно опаляли нежную кожу. Мужчина стоял и просто наслаждался моментом, вдыхал такой родной аромат, мечтал о том, чтобы этот миг никогда не заканчивался. По его телу то и дело проходили непонятные импульсы, заставляя чувствовать себя совсем иначе. — Я тоже, Химавари, тоже люблю тебя! Прости, что раньше не признался в этом! Я грёбаный мудак, который не смог раньше разрешить все проблемы и понять самого себя! Прости меня за то, что я причинил твоей семье и сделал лично тебе! Мне очень жаль, — уже тише добавил Каваки и одарил девичью макушку нежным поцелуем.       Ему также с трудом далось признание, слова то и дело застревали в горле, а мысли путались. Всё же, пересилив самого себя и остатки злобы, мужчина произнёс заветные слова, и на его душе стало тепло. Та взаимность, которую он получил от девушки, тронула до глубины души. Сейчас он по-настоящему чувствовал себя любимым и нужным. Каваки видел искренность и истинную любовь в ярко-голубых глазах, которые, словно волны, манили к себе. — Тебя трогали? — внезапно спросил Каваки, переведя взгляд на синюю скулу и такую же шею. Его рука потянулась к бархатной коже и осторожно провела по ней рукой. — Нет, не успели. — Больше к тебе и пальцем никто не притронется, Хима, я обещаю! — сказал как отрезал мужчина, и, немного подавшись вперед, коснулся сочных губ. Узумаки опешила, но ответила на такой долгожданный поцелуй. Каваки старался вложить в него все свои чувства, впрочем, как и сама девушка. Языки влюблённых сплелись в страстном танце, позволяя друг другу исследовать новые грани. Химавари блаженно прикрыла глаза, полностью погружаясь в нахлынувшее наслаждение. Каваки, стараясь не разрывать уже ставший страстным поцелуй, спустил свои руки на девичью спину и начал аккуратно её поглаживать. Лёгкий и непринуждённый стон вырвался из уст Узумаки, когда мужчина притянул её ближе и углубил поцелуй. Сейчас Химе хотелось обмякнуть в руках возлюбленного и полностью расслабиться, отдавая всю себя. — Как это омерзительно! Я растил тебя не таким любвеобильным, Каваки! — пришедший в себя Джиген, сплюнул кровь и, оперевшись о стену, начал подниматься на ноги. — Закрой пасть! — Каваки отстранился от девушки и сделал пару шагов вперед, стараясь прикрыть собой Узумаки. Нахлынувшие чувства заставили брюнета позабыть о всё ещё дышащем ублюдке. — А это уже моя школа! Скажи, неужели ты не благодарен мне за то, что я избавил тебя от страданий, дал силу и власть? — Я ненавижу тебя, Джиген! — Хм, ожидаемо! Ты всегда был сам себе хозяин, поэтому я не удивился, когда ты предал Кару. Но я думал, что ты останешься жестоким, а не начнёшь играть в любящего и заботливого! — лидер Кары шёл навстречу Каваки и подозрительно ухмылялся. — Ты просто просчитался, никогда не знал меня настоящего! — Знаешь, Каваки, после твоего ухода, единственное, чего я жаждал — это отмщения! Мне хотелось заставить тебя страдать, недавно у меня даже созрел план, и знаешь какой? Я выбью из тебя всю дурь, а после трахну милую Химавари на твоих же глазах! — что есть мочи закричал Джиген и, выпустив ярко-белую сферу из руки, кинулся к бывшему подопечному. Каваки не стал дожидаться удара и тоже сорвался с места. Коридор озарила яркая вспышка и прозвучал сумасшедший грохот. Химавари вжалась в стену и прикрыла рукой глаза. Джиген определённо силен, его мощь чем-то напоминает Наруто, а значит, чтобы одолеть черноглазого — придется попотеть. «Не могу просто стоять и смотреть на то, как Каваки защищает меня! Я должна помочь ему. Я — Химавари Узумаки, дочь Седьмого Хокаге и я должна защитить своих близких!» — голубые глаза Химавари стали белыми, а на лице выступили вены. Девушка в любую минуту была готова кинуться в бой. Она не может больше стоять и ничего не делать. В конце концов она шиноби! Бой между лидером Кары и Каваки был невероятно резким. Порой было тяжело уследить за движениями мужчин и понять, кто выигрывает. Каваки почти не уступал по силе Джигену и последний начинал злиться. Его чакра была на пределе, а Каваки еще полон сил. «Твою мать, я проигрываю! Моя чакра ослабла, и если сейчас же ничего не предпринять, то Каваки победит! Мне всего лишь нужно вырубить кретина», — резко уклонившись от атаки противника, Джиген снова активировал сферу, только на этот раз меньше, но проворнее предыдущей. Шар отлетел от хозяина на пару метров и исчез. Каваки застопорился, не понимая, что произошло, а потом его спину пронзила боль. Сфера материализовалась за спиной Каваки и нанесла оглушающий удар, от которого мужчина улетел вперед, и как недавно Джиген — впечатался в стену. — Каваки! — Химавари дернулась и понеслась на Джигена. Чакра лидера Кары порядком ослабла и он не ожидал, что Узумаки кинется на него. Девушка использовала Мягкий кулак и стала наносить точные удары по своей цели. Джиген и представить не мог, что, казавшаяся беспомощной на первый взгляд Узумаки, может в совершенстве обладать Тайдзюцу. Он едва уворачивался от точных и сильных ударов. Правда некоторые из них все же достигали своего назначения, оставляя кровавые следы. — Какая ты резвая! — через силу выдавил лидер Кары, опять сплёвывая кровь. Его убивало, что девка смогла без всяких трудностей нанести ему увечья. Джиген не понимал, что не так, то ли из-за его ослабевшей чакры он не может ответить, то ли Химавари действительно сильна. — Ты ничто передо мной, глупая девка! — Джиген опять собирался использовать сферу, только на этот раз вкладывая всю чакру. Каваки он уложил, осталась лишь дочь Седьмого. — Да закрой ты уже свой рот! — послышалось за спиной, и лидер Кары остановился. С обветренной губы потекла тонкая струйка крови, которая текла по шее, спускаясь всё ниже и оставляя алые следы, из грудной клетки вырвался хрип. Джиген проиграл. Великий и могучий лидер Кары оказался не таким непобедимым, как предполагал Каваки. Мужчина не смог почувствовать приближение и то, как приемный сын проткнул его грудную клетку, обхватывая еще бьющееся сердце. — Всё кончено, Джиген! — произнес Каваки и сильнее сжал орган, а затем резким движением дернул руку. Джиген почувствовал, как все сосуды полопались, а артерии разорвались. Его сердце в руках брюнета, как в замедленной съемке покидало тело. Кто бы мог подумать, что всё закончится этим.

***

К прослушиванию: When It's All Over — RAIGN «Не вини себя в случившимся, Джиген!» — снова это голос врывается в сознание лидера. — «Ты стал слишком слаб и больше не нужен мне. Я даже рад, что самому не пришлось марать руки, чтобы избавиться от такого ничтожества! Ты больше не достоин быть сосудом для Ооцуцуки Ишшики!». — Мразь! — пересохшими губами произнёс Джиген и медленно осел на колени. — Я не разочаровался в тебе, Каваки. Ты готов! — это было последнее, что произнес мужчина, прежде чем навсегда закрыть черные глаза. Его безжизненное тело упало к ногам шокированной Химавари, которая не отводила взгляда от Каваки. Носитель Камы стоял с окровавленным сердцем в руке и тяжело дышал. Только что он убил ненавистного ему человека и, казалось, на душе должно было стать легче, но всё было не так. Кара все ещё существует и те слова, что произнес перед смертью Джиген, что они означают? — Каваки? — шепотом произнесла Узумаки. — Всё в порядке, — рука брюнета разжалась, из-за чего человеческий орган упал на бетонный пол. Теперь стало легче. — Нужно найти Боруто и твоего отца! — Что имел в виду Джиген, когда сказал, что ты достоин? — продолжала расспрос Химавари. Последние слова встревожили и её. — Даже знать не хочу! Эта гнида могла сказать, что угодно, лишь бы очередной раз испортить нам жизнь! — грубо ответил Каваки и опустил голову. Он смотрел на мёртвого Джигена и в его голове крутились вопросы. Что-то было явно не так.       Его приёмный отец стал лидером Кары не просто так, у него была невероятная сила, и он мог сравниться в могуществе только с Наруто. Что же произошло, если мужчина дрался будто начинающий шиноби даже с Химавари? Словно им кто-то управлял и намеренно проиграл. А последние слова Джигена, что они значат? Каваки поднял руку и провёл по взъерошенным волосам, его переполняло плохое предчувствие. Смотря на нервного мужчину, Химавари вздохнула и отвела взгляд. Сейчас неудачный момент заводить разговор. Лучше просто оставить всё как есть. Девушка ещё раз подняла глаза на встревоженного брюнета, а затем отвернулась. — Ты прав, давай найдем Боруто и моего отца! — Узумаки медленно зашагала в противоположную сторону, даже не зная в правильном ли направлении идёт. Просто нужно было поскорее покинуть проклятое место. Мужчина ещё около минуты всматривался в лицо своего приёмного отца, которое странным образом полностью перекосило. Алая кровь приобрела чёрный оттенок, кожа побелела и потрескалась. Со стороны было ощущение, что она начнет отваливаться пластами. Тело на глазах стало иссыхать, а кости выпирали так, словно были готовы порвать кожный покров. От такого зрелища стало дурно, и к горлу подошла тошнота, вызванная непонятным запахом горящей плоти. Поморщив лицо, Каваки более не стал задерживаться и перешагнул ещё не остывшее тело. Но стоило брюнету отойти на шаг, как его конечности парализовало и появилось ощущение потери ориентации. Каваки не чувствовал своего тела или же оно просто не слушалось его. — Что за? — задерживая дыхание, произнес носитель Камы и, прилагая максимум усилий, попытался повернуть голову назад. Его плохое предчувствие оказалось не напрасным. Из высохнувшего тела бывшего лидера, исходили непонятные испарения, вперемешку с едким густым дымом, а из груди появлялось белёсое свечение. С каждой секундой таинственный свет приобретал очертания маленького шара и старался отлететь подальше от Джигена. «Джиген больше не достоин быть сосудом! Ты же другое дело, в твоих венах течёт моя кровь, а твоя Кама имеет совершенную форму. Могу сказать, что на данный момент ты — идеальный сосуд, Каваки! С этого момента я,  Ишшики Оцуцуки, беру под контроль твоё тело, лишаю тебя воли и возвращаю во тьму!» — после слов, сказанных в подсознании Каваки, белый шар поднялся на приличное расстояние от мертвого Джигена и устремился прямиком в сторону брюнета. Каваки не успел нечего сделать, да и тело абсолютно не слушалось, давая возможность шару пройти сквозь мускулистую грудь прямо в сердце. — Твою ма-а-а-ть! — закричал мужчина и, схватившись за грудную клетку, повалился на пол. Его трясло, перед глазами мелькали картинки совершенно чужой жизни, а в голове слышались разговоры незнакомых людей. Тело до краёв наполнялось душой другого человека, а все хорошие воспоминания и чувства — исчезали. На их место приходила та жестокость, о которой Каваки хотел забыть. Злость, ярость и жгучая ненависть снова взяла его под контроль. Теперь это не то влияние Кары, которое было днями ранее, сейчас всё серьёзно и так просто вернуть прежнего мужчину не получится. — Каваки! — крики мужчины заставили девушку обернуться как раз в тот момент, когда он корчился на полу, и, не раздумывая, Химавари рванула вперед, приземляясь на колени около брюнета. — Что такое, Каваки? Что происходит? — дочь Седьмого не на шутку испугалась, смотря на терзания мужчины. Капилляры его глаз полопались и белок налился кровью, на шее выступили синие венки, а кулак со всего размаху врезался в пол. Удар был слишком неожиданным и заставил Химавари отскочить в сторону. — Всё в порядке, — осипшим и хриплым голосом произнес Каваки, смотря на образовавшуюся дыру. — К-каваки, что это было? — Не важно, наследница клана Хьюго и Узумаки, дочь Седьмого Хокаге, носитель Бьякугана и чакры Девятихвостого. Важно то, что я снова полон сил! — оскалившись, некто, завладевший разумом и телом Каваки, поднялся на ноги. — Джиген выполнил то, что от него требовалось, теперь всё зависит от сосуда! — родной голос стал грубее и жёстче. — Какого сосуда? Что происходит? — Химавари неторопливо отступила назад, чувствуя неладное. Да, внешне перед ней всё еще Каваки, но внутри явно кто-то другой. «Что тут творится? Почему у меня такое чувство, будто говорит вовсе не Каваки? И о каком сосуде идёт речь?» — Узумаки не знала, что думать и тем более делать в такой ситуации. — Наконец я дождался совершенного сосуда, правда до идеального ему ещё далеко! — ухмыльнулся мужчина. — Радует, что хоть тебя не придётся искать, дева с Бьякуганом! После услышанного, Узумаки уверена, с ней говорит не Каваки, а тот, кто овладел им. Теперь становятся понятны слова Джигена перед смертью, которые сто процентов произнес не он. Джиген был сосудом для кого-то, а после смерти его место занял Каваки. Теперь он жертва обстоятельств. Химавари было страшно смотреть в глаза родному человеку и не видеть там той человечности, что буквально пару мгновений назад заставляла чувствовать опору и безопасность. Глаза Каваки стали безжизненными и холодными. Каким бы сильным не был мужчина, воспротивиться Ооцуцуки не смог. Ишшики быстро подавил и сломал волю Каваки, который теперь не только сосуд, но и живая марионетка. «Чёрт, что мне делать? Я уверенна, что говорит не Каваки, но тогда кто? Кто пытается управлять им, и он что хочет от меня? В одиночку я не смогу справиться, мне нужно найти отца и брата! Вместе мы сможем понять, что происходит и помочь Каваки!» — Восемь Триграмм: Тридцать Две Ладони! — синие пламя объяло руки Химавари, и девушка замахнулась на Каваки, начиная наносить серию ударов. Мужчина лишь улыбнулся и стал с лёгкостью уворачиваться от атак. Видя лишь забаву в глазах противника, Узумаки решила, что пора заканчивать и убираться, поэтому, быстро развернувшись, бросилась к выходу. — Не убегай от меня! — игриво произнёс голос Ооцуцуки, полностью подавляя волю всё ещё сопротивляющегося Каваки, и, оказавшись прямо перед лицом девушки, схватил её за запястье. — Меня зовут Ишшики Ооцуцуки и мне нужен идеальный сосуд, который сможешь подарить мне только ты, Химавари Узумаки! — откровенная похотливая улыбка отразилась на лице Каваки, и мужчина одним рывком впечатал Химу в стену, полностью ограничивая пути к отступлению. — А-а! — зашипела Химавари и попыталась отпихнуть мучителя. Но он и не почувствовал сопротивления, а лишь запустил правую руку под белое платье. Его пальцы коснулись нежной кожи упругих ягодиц, и мужчина, не выдержав, сжал их. — Расслабься, тебе понравится!