А в Вероне снова дождь...

       После очередной передряги с Тибальтом, Меркуцио ушёл "зализывать раны". С трудом, но он смог сесть под дерево. Многочисленные синяки, а лицо чуть ли не в кровь. Кошачий царь в этот раз не пощадил парня, да так, что Меркуцио еле ноги унёс, под дружный смех шайки Капулетти.        Внутри всё сжигало от ярости. Да как такой ничтожный кошак, как он, посмел потешаться над Скаллигером? Кто он вообще такой? Граф, Король или может Бог?!        Уйти из этого укрытия, значит показаться таким товарищам. Бенволио и Ромео-то всё поймут и даже поддержат, но все остальные будут умирать от смеха. "Неужели нашему доблестному поэту надрали задницу, а? Смотри аккуратнее, а то Тибальт может в следующий раз и отодрать тебя по-настоящему!"        Один раз уже была агония в Вероне. Года три назад, когда Меркуцио неудачно пошутил, а Тибальт нагнал его и избил. Тогда и поползли шутки про то, что Капулетти будет использовать кудрявого, как свою личную шлюху.        Помотав головой, дабы отогнать гнетущие мысли, Меркуцио оторвал часть от рубашки и принялся этим клочком перевязывать руку, чтобы остановить кровь.        Была, конечно, идея обратиться к отцу Лоренцо, тот бы и раны залечил, и покормил, и успокоил наливочкой, которую ему презентовал Лорд Капулетти...        А-а, точно, забыла вам рассказать умору: буквально месяц назад, пьяные в хлам короли Вероны, забурились не в тот особняк и по ошибке нашли ту самую наливочку...        — Меркуцио? — удивилась брюнетка.        — Что?! — опешил парень, но подняв голову успокоился. — А-а-а, это ты, чего надо? — морозно процедил он.        — Я была в баре и там услышала... Кошак-то прямо гордится, что вновь уделал тебя, — девушка села рядом.        — Хах, пусть, будто бы в первый раз, — хмыкнул Скаллигер, продолжая наматывать ткань на кровоточащие места.        — Из-за чего в этот раз? — кареглазая облокотилась на ствол дерева.        — Да оскорбил одну девочку, а я решил ему навалять!        — А если честно? — брюнетка вопросительно вскинула бровь, на что парень соизволил развернуться.        — А-А-А!!! — раздражительно проревел он. — Потому что этот ублюдок начал первый, пользуется тем, что выше меня, и просто поднял за волосы, хвастаясь тем, что: "Смотрите! Настоящая кукла-моргучка, осталось только патлы отрезать и будет на человека похожа!" — последнюю фразу, Меркуцио прямо таки пропищал.        — Хах, из-за этого? — она не смогла сдержать смешок.        — Викки, хватит ржать! — возмутился брюнет. — Вот же зараза, — Скаллигер положил свой подбородок на плечо возлюбленной. — Всё шутишь надо мной?        Виктория, заливисто смеясь, повернула лицо парня к себе и аккуратно коснулась кровавой ссадины на скуле.        — Оу, больно?.. Сейчас, погоди секунду, — после чего достала платок и начала протирать ранки, стараясь не сделать ему больно.        — Нет, ну вот как мне теперь жить с такой потрёпанной мосей, а? Ух, Тибальт, я ему задам трепку!        Монтекки, заслышав такие громкие слова, тотчас постаралась вразумить кудрявого:        — Прошу тебя, не стоит. Хотя бы не сейчас, ты и так ослаблен хуже некуда, следующая твоя выходка может закончится не так удачно, как хотелось бы... Ты меня вообще слышишь? Меркуцио!        — Слышу-слышу, мамочка, — хихикнул брюнет.        Викки, прикусив нижнюю губу от обиды, обхватила свои колени и сгорбилась.        — Опять ты за своё, а что будет, если он тебя убьет, а? Ты представляешь, что случится со мной, я же с ума сойду, глупый!        Кудрявый юнец театрально вздохнул.        — Хэ-эй, ну я же шучу, — обнял сзади. — Куда же я без тебя? Если не хочешь, я больше никогда к нему не сунусь.        Она смахнула с левого глаза предательскую слезинку, тяжело выдохнув через рот.        — Что за слезы, я же живой ещё, — продолжал посмеиваться Скаллигер        Девушка тотчас ожила, будто ей сделали самый желанный подарок в её жизни...        — Обещаешь мне?        — Клянусь своим безумием, — Меркуцио кратко чмокнул девушку в носик.        Та не заставила себя медлить, поэтому уже через секунду касалась лица Скаллигера теплыми нежными губами, будто стараясь сцеловать каждую ранку на его чудесном лице.        — Любимый...        — Я прям чувствую, как выздоравливаю, мне все ещё нельзя навестить Тибальта? Он же небось уже скучает по мне.. — Меркуцио обнял Монтекки.        — Даже. Не. Думай. Об. Этом.        Скаллигер подавил нервный смешок, чувствую что ещё чуть-чуть, и его ожидает кастрация..        — Хорошо-хорошо, я всё понял, — брюнет в ответ коснулся разбитыми губами пунцовой щёчки Виктории.        Девушка наслаждалась каждой подобной мелочушкой, каждым вдохом и выдохом Меркуцио. Но забота о его здоровье была куда важнее, поэтому невинные ласки возлюбленных первая прервала она.        — Пойдём-ка к брату Лоренцо, подлечим тебя?        — Вечно ты так, сможем ли мы хоть раз побыть наедине подольше? — в миг надулся Меркуцио. Но ему ничего не оставалось, кроме как пойти за девушкой.

***

       Когда про избиение Меркуцио узнали Ромео и Бенволио, то они решили отомстить за друга. Ещё одно столкновение. Меркуцио же, уже переодетый, с зализанными ранами, облокотился на плечи Виктории.        — Кем себя возомнил, а, кошачий выродок?! — грозно начал Ромео.        — Докатились, — трагично выразился Меркуцио, отбрасывая кудри назад, — за меня уже парни драться собираются...        — Хах, я тоже удивилась, — хихикнула брюнетка. — Сколько тебя знаю, в основном звёздят только тебя, — продолжала ржать кареглазая, на что Меркуцио укусил возлюбленную за мочку уха.

***

       В этот раз, к отцу Лоренцо пришли все четверо и все побитые.        — Всё-всё, мне это надоело, ухожу в монастырь! — психанул мужчина, все присутствующие засмеялись.        — В женский что ли? — шутканул Скаллигер.        — А это мысль, — одобрил монах.        — Вот давайте вы всех нас вылечите, и потом можете куда угодно!

***

       Парочка пошла домой, точнее, как домой? Виктория-то живёт в особняке Монтекки. А Меркуцио не нравится каждое утро лазить к ней на третий этаж, поэтому он выбрал другой вариант — чтобы она спала сразу под боком, захотел и можешь сразу поцеловать, а не бежать сначала по холоду, от которого все упасть успеет, что до этого момента стояло, так ещё и лезть три этажа.       Повезет, если балкон открыт, а если закрыт, то придётся ещё и долбить, пока не услышат, ну или пока Викки не отсмеётся.        — Как же ты достал храпеть! — верезжит брюнетка.        — А ты сопеть мне в ухо заколебала! — ответный крик зеленоглазого.        — Так мало того, что ты храпишь, ты достал постоянно нажираться лука, стоит тебе во сне рот открыть, у меня глаза слизиться начинают!        — Неужели, ни у одной бабы в баре от меня ничего не слезиться, у тебя же все! Трындец!        — Ну и чеши к своим бабам! А я утром уйду!        — Да пожалуйста! Алой скатертью дорога! — парень вышел из комнаты и девушка последовала за ним.        — И тебе того же, бабник!        — Без тебя как-нибудь проживу, даже сэкономлю, того, что даешь мне ты, я могу и с баре взять: девку на ночь и еду!        — Да ну! Тогда мне тебя полностью может заметил старичок, два такта и вспрыск!        — Только не надо врать, я никогда не делал всего два такта и вспрыск!        — Мечтай-мечтай! У Тибальта, наверное, побольше романтики и чувств в голове, нежели у тебя!        — Да, забыла, как он тебя избил?! Удачи у него чувства откопать, а я в бар!        Девушка вернулась в комнату, а парень гордо потопал в назначенное место.       Прошло секунды три, и выругавшись на испанском, Монтекки ломанулась обратно в коридор, но тут же столкнулась со Скаллигером, который, наоборот, летел в комнату.        — Ты чего забыл? — прыснула Монтекки.        — Деньги, а ты куда? — рявкнул племянник Герцога.        — Я... да ну тебя, Скаллигер! — Вика отвернулась от парня.        — Хэй... ну прости.. не за деньгами я, просто пока спускался по лестнице, понял, что не хочу ни в какой бар и уж тем более другие девки мне не нужны, — улыбнулся Меркуцио и на коленях подполз к любимой, обнимая её.        — Какой же ты дурак, — всхлипнула брюнетка.        — Не спорю, — положив свой подбородок ей на плечо, Меркуцио блаженно закатил глаза.        — Пошли спать, горе-любовник?        — Зараза, — констатировал он.