А в Вероне снова дождь...

      Глухая ночь, как всегда ничего нового. Из окна послышались чьи-то шорохи, а после звук рвущейся струны, кошачий визг и возглас: «Брысь, блохастый! Тебя тут не хватало!»       — Эй, есть кто дома? — насмешливо поинтересовался мужской голос.       Вика, всё это время лежащая на постели и свисающей головой наблюдая вверх тормашками за миром, дёрнулась. Несомненно ей нужно было это сказать, иначе, как пригрозил Ромео, он расскажет сам, но в более грубой форме — Скаллигер точно даст кросс по Вероне, спасая возлюбленную, а может и того... инфаркт хватит, беднягу.       — Когда-нибудь я забетонирую* этот несчастный балкон и тебе все-таки придётся ходить через дверь, — улыбнулась брюнетка.       — Не боись, прорвусь как-нибудь, — племянник герцога уже забрался на балкон, довольно улыбаясь. Пришёл он не с пустыми руками — приличных размеров гитара была для зеленоглазого своеобразным атрибутом. Инструмент, видимо, был довольно старый: ободранные края, металлические струны, одна из которых лопнула (благо наш музыкант запасные таскал), а на самом краешке были процарапаны крошечные чёрные буквочки. Было написано: «Я тебя люблю…»        — Это моего дяди.       — Меркуцио, когда-нибудь он тебя точно прибьёт! — шутканула девушка, всё ещё лёжа на спине и протягивая к гостю руки, призывая обнять.       Чувствую, что для всех особей, населяющих особняк Монтекки сегодня будет весёлая ночка, в том смысле, что опять никто не выспится. Помнится, как в прошлый раз бедняга Бенволио утром умудрился посчитать своим бедным лбом все стены по пути от комнаты до столовой, а остальные ржали: "Взошло ясно-солнышко непростое, а с алой звездой во лбу!"       — Ты же знаешь моё любимое развлечение, — пожал плечами Скаллигер, после чего парочка с голос произнесла:       — Игры с судьбою…       — И они смешны и пусты, дурак!       — Мы за собою сжигаем мосты… — вдруг протянул в средней октаве юноша, наигрывая мелодию. — Слушай, а хорошая песня получится.       Перебирая аккорды один за другим, Меркуцио медленно, но верно впадал в некий транс музыки. Викки была не против — хоть прекратит балаболить!       — А если так начать: «Мир поделён злом и добром, очень не просто в нём быть…» Быть… чёрт, рифма вылетела!       Но тут Викки вспомнила, что должна кое-что сказать. То, от чего зависит их судьба. Он подползла по кровати к нему и положила свои ладони к нему на руки.       — Меркуцио, мне надо тебе кое-что важно сказать, подождёт рифма, послушай. — Когда юноша соизволил поднять взгляд, Виктория вздохнула и продолжила: — Пока мы были в ссоре, я не могла сказать, но сейчас обязана… В общем, отец выдаёт меня замуж… — и тишина.       Меркуцио бы так и стоял столбом, если бы котёнок, отныне живущий у девушки, не вывел того из ступора.       — Нет, ну куда мир катится?! Давайте ещё и меня замуж отдадим за старикана!       — Вот здесь ты угадал, он стар, как пень! — опустила взгляд и плечи Монтекки. — А меня ни в какую не слушает, говорит, он воспитанный, умный, богатый, — последнее слово она прямо-таки выплюнула. — И ему нужны наследники... — это Вика постаралась сказать тихо, как мышка.       — А ты ему часом не говорила, что наследников ты можешь родить и без его участия, — подмигнул кудрявый брюнетке. Даже в тяжелейший час пик этот парень не терял позитива.       — Вот ты иди и скажи ему это, а я посмотрю, каков ты в беге сначала от всего острого, а потом от пуль. Танец казачок ему покажешь, причём стоя на тонкой ветке дерева! — буркнула Вика.       Уж что делать идей не было, самое простое, это дождаться пока он состарится и умрёт и то быстрее будет. Меркуцио потом ещё битый час расхаживал по комнате, навертывая вокруг Виктории, наверное, круг девяносто третий.       — Я поговорю с ним, обещаю. Всё-таки, племянник герцога, он послушает меня. Ну, или на крайняк с дядей договорюсь.       — Ага, только упомянуть не забудь, что именно ты виновник того, что его доченька уже не невинна, — продолжала наводить проблемы Монтекки.       — А мы ему не скажем, — хитро ухмыльнулся он, щёлкнув пальцами. — Обещаю, ты не выйдешь не по-любви, обещаю…       Меркуцио обнял слегка подрагивавшую Викторию, крепко прижав к своей груди. Когда её дыхание стало ровнее, он спросил:       — Успокоилась? Ну и отлично, а теперь за мной, — Скаллигер выпрыгнул в окно. Викки осталась на месте. — Ты где там?       — Знаешь, учитывая весь твой опыт падения с моего балкона, я боюсь… — пауза. — Повторить это.       В общем, через полчаса Меркуцио все же вытащил брюнетку на свободу, параллельно вернулся за гитарой, по пути споткнулся и чуть не упал с балкона…       — Порядок. А теперь валим подальше от заселенности, ибо мои лебединые песни не слишком любят поздно вечером.       А что оставалось Виктории? Тоску надо разгонять, как тучки в дождливый день, поэтому пришлось топать за этой кудрявой заразой (г-м... простите, котиком), но спустя минут двадцать, они остановились.       — Ну что, придумала рифму к слову «добром»? — рязрядил обстановку зеленоглазый, усаживаясь и вновь перебирая аккорды.       — А про что там? Так: мир поделён злом и добром, очень непросто в нём быть… — тихо пропела Виктория, смотря в землю. — Знаешь, если честно, можно "придурками", но не рифму, жалко…       — Очень не просто в нём быть королё-ё-ём!!! — зажав баре, неожиданно оживлённо проорал Меркуцио. — Дальше сама придумывай…       — Дальше… — Вика уселась на окно и смотря в ночное небо, тихо продолжила: — Очень непросто в нём быть королём, и в этом мире бывает поро-ой… — опять пауза, Скаллигер принялся аккуратно подыгрывать. — Не разобраться. — и зависла.       — Кто шут, кто король! — в голос протянули они, после чего засмеялись.       — Ну вот, если дядя выгонит — бродячим музыкантом подрабатывать буду.       — Ага, а мне в танцовщицы записаться не хватало, — на секунду Виктория задумалась, представляя себе эту картину: она танцует, а Скаллигер играет на гитаре… Монтекки судорожно помотала головой, дабы отогнать этот кошмар. — Кстати, завтра будет приём этого недо-графа, а моё присутствие там обязательно.       После последней фразы лицо парня вытянулось. Он стоял в позе «брат Лоренцо, венчающий нетрадиционную пару» и начал ржать:       — Слушай, я не помню, сколько мне там претенденток на роль моей будущей жены дядя нашел, но факт фактом: ни на одном приёме меня не было. Если не струсишь — можешь попробовать повторить этакое «заигрывание со смертью».       — Можно попробовать, только если ты можешь в любую секунду сбежать, меня никто и слушать не станут, засунут в карету, как Люси недавно, и всё...— Монтекки полностью перевернулась, лицом на улицу, болтая свисающими ногами. — Самый кошмар, что даже матушка ничего не может сказать против отца.       — Главное — не бойся. Борись, Викки, либо ты вырвешься и улетишь отсюда, любо погибнешь. — Меркуцио слегка потряс девушку за плечи. — Я сделаю всё, что в моих силах… Ради тебя я бы убежал, хоть на край света… Но у меня есть долг, я не могу оставить Верону… ради отца.       Меркуцио вышел из домика на дереве и прыгнул на высокую толстую ветку. Смотря на полную луну, он наигрывал какую-то грустную мелодию. Виктория подошла сзади и положила руки ему на плечи.       — Прости, я совсем забыла. — Монтекки села сзади и положила к нему на лопатки голову. — Тогда я устрою завтра в поместье ад, причём такой, что Граф побоится больше, чем на километр подойти. — брюнетка хихикнула       — Я в тебя верю, — горько усмехнулся племянник герцог, потянувшись за поцелуем.       Парочка еще долго любовалась на бескрайнее звездное небо, напевая новую, только что сочиненную ими песню… Причём каждый из них искренне наслаждался каждой секундой, проведённой вместе. Это настолько дорогие моменты, когда ты просто сидишь с любимым человеком, поёшь, шутишь на самые разные, порой и глупые темы, на душе сразу так легко и спокойно.

***

      Утром Меркуцио пожелал удачи Вике и успокоился, пока к девушке не нагрянула кормилица. Подготовка велась с самого утра, потому что граф скоро приедет. Уходить каждое утро для Меркуцио всё сложнее, также, как и отпускать Виктории возлюбленного.       Кормилица пришла через час после ухода Скаллигера. Монтекки даже успела вздремнуть.       — Госпожа моя, пора вставать, ну же, — женщина отдёрнула одеяло и девушка сжалась в комок.       — Тереза! Пойди прочь, ещё рань!       — Ваш отец приказал мне вас поднять немедля и приступить к подготовке, — женщина сложила одеяло и выжидающе посмотреть на Вику.       Конечно, с помощью ещё одной служанки — Элоизии, Монтекки подняли и таком в ванную. Там мутузили часа два. Потом утянули талию до состояния ветки. И конечно же длинное, неудобное платье. С рюшечками и тому подобным. Её длинные волосы, что всегда распущенны, Тереза заплела в причёску, причём настолько чопорную, что сейчас Виктория была уверена: теперь, она слишком уродливая. Главное, что в таком виде её не увидел Меркуцио, а уж тем более Кристина со своей шайкой. Благо в комнату ворвался Ромео.       — Ви… — завис, нервно оглядывая сестру. — О, Боже мой… — он ошалело ударил себя по щеке.       — Ужасно! — фыркнула Викки и отвернулась от гостя.       — Ну... — брюнет жестом попросил служанок на время покинуть комнату. — Знаешь, это даже своеобразный плюс, ты не понравишься графу, и он быстро отвалит, а пока отец найдёт другого претендента, вы уже с Меркуцио поженитесь. — Ромео аккуратно обнял сестру, так, чтобы не испачкать плащ о её декольте и лицо, ведь пудры служанки не пожалели.       — Ага, ещё бы он предложение сделал…       — Ой, да ладно, это вопрос времени, сейчас главное чтобы всё гладко прошло. — Монтекки задумался. — Уже три часа, пошли, Граф с минуты на минуту приедет.       Брат сопроводил Викторию в зал. За широким столом уже сидели Граф с Леди Монтекки, Бенволио. Ромео посадил брюнетку между собой и Бенволио. Во главе стола сидел Граф Монтекки, рядом с ним, его жена. Повисла тишина.       — Дядя, где же граф? — прервал тишину Бенволио.       — Он скоро будет, — улыбнувшись, ответила Леди.       Прошло буквально пару минут, прежде, чем в зал вошёл придворный. Он громко огласил, что Уважаемый Граф Фабрицио прибыл. И действительно, через долю секунды двери распахнулись и впорхнул мужчина. Чёткие скулы, суровый взгляд, ярко-голубые глаза, короткая стрижка (в современном мире это выглядит, как Гранж), брюнет. Черные штаны, алая рубашка и темно-бардовая хламида с стоячим воротником.       — Синьор Монтекки, — он слегка поклонился. — О, прекрасная Синьора Монтекки, — мужчина в момент поцеловал её руку. — Очень спешил к вам, и прошу прощения за опоздание.       Вика уже медленно начинала бледнеть. То ли от осознания того, что ей придется променять Меркуцио на это... То ли от того, что с корсетом служанки всё-таки переборщили.       Гость быстро уселся напротив девушки. Ромео и Бенволио уже успели понять состояние сестры и что с этим нужно что-то делать, ибо она сейчас лицом в тарелку упадет.       — Ну что же, вот и моя дочь — Виктория, — Граф Монтекки указал на брюнетку.       — Она у вас просто ангел, — улыбнулся мужчина. Дабы разбавить тишину, Леди Монтекки рассмеялась:       — О, поверьте, это только пока она молчит, если откроет рот — держитесь!       — Чистая правда, — криво улыбнулся Бенволио.       — Уже решили, когда будет свадьба? Может прямо на этой неделе? Что думаете? — наседая женщина.       Граф Монтекки впал в шок от энергичной жены. Фабрицио тоже порядком удивился, но только он хотел что-то ответить, великодушно улыбнувшись, но его опередила вскочившая Виктория:       — Прошу прощения, мне нужно срочно покинуть этот ураган, — брюнетка не ждала ответа и сразу рванула из зала, последнее, что она услышала, это крик матери:       — Дорогая, может синьор Фабрицио тебя проводит? А вдруг ты беременна?       От этого Викки стало ещё хуже. Добежав до комнаты, она наспех сняла платье, вместе с корсетом и смыв боевой раскрас полотенцем, побежала искать Меркуцио. Только ему она сейчас могла выговориться. Её сильно колотило. Нет, это уже слишком! Фабрицио ужасен! Стар! Противен одной своей улыбкой. Виктория на миг представила, как бы она с ним жила, то есть на место Меркуцио поставила его. Обниматься с ним, шутить, целовать, делать приятное... и тут её мысль дала сбой. ДА ГРОБУ ОНА ВИДЕЛА ЕГО! Тем более Вика готовилась сделать сюрприз Меркуцио, который тому должен понравиться, но делать это Фабрицио, ну уж нет! Ошиблись адресом!

***

      Меркуцио долго смотрел в лунном свете на что-то безумолку рассказывающую о своих каких-то смешных историях, о прочитанных книгах, Вику... Скаллигер невзначай чмокнул её в щёчку, на что девушка сразу же прервалась и посмотрела на парня.       — Ты чего? — удивилась она.       — Викки, — кудрявый положил свою голову ей на живот. — Можно? Я совсем чуть-чуть...       Лёгкий холодок пробежался по спине Монтекки. Но отказать брюнетка была не в силах. Уж слишком ей хотелось вновь почувствовать его ласки, его пальцы, ласкающие её и конечно же его член. Виктория запустила пальцы в кудри возлюбленного, притягивая его к себе, снова целуя.       — Конечно, — проговаривает она, испуская томный вздох, когда Скаллигер аккуратно стягивает с нее ночнушку, целуя каждый сантиметр тела.       Меркуцио незамедлительно снимает с себя рубашку и штаны, те улетают в неизвестном направлении. Парень принялся ласкать грудь девушки, та начинала тихо стонать, в предвкушении закусывая нижнюю губу.       — Меркуцио, нас могут услышать... — еле выдыхает она.       — Ты предлагаешь нам покинуть постель?       — Именно.       Меркуцио еле смог наспех одеться. Виктория лишь накинула чёрный плащ и сапоги. Спускаться было решено через балкон. А сад Монтекки — самое тихое место в Вероне. Когда же они зашла глубоко в темень, Меркуцио обомлел. Каждый раз он дивился, какая же красивая Виктория. Причём во всех смыслах. Он сходил по ней с ума. Разум говорил, что она слишком мала, но Меркуцио был не в силах сейчас держать себя, он слишком долго ждал, он слишком сильно желает эту девушку. В лунном свете, она, как лесная нимфа. Монтекки засмущалась взгляда возлюбленного и бессознательно попятилась, пока не врезалась в дерево.       — Ты такая красивая, — с потупленным взглядом прошептал Скаллигер.       — Ты тоже, — улыбнулась девушка, не замечая, что края плаща соскользнули, открывая её ложбинку между грудей.       Меркуцио спустил плащ, а следом и рубашку. В лунном свете был отчётливо виден его пресс, статное тело, широкие плечи. Он поцеловал Викторию, прижимая к стволу дерева. Кора неприятно саднила кожу через ткань. А юноша похоже только разогрелся, он принялся через плащ массировать грудь девушки, иногда отрываясь от опухших губ и переходя на выпирающие ключицы.        Монтекки быстрым рывком развернула парня, теперь он оказался прижатым к дереву. Скаллигер не ожидал, что кареглазая станет наводить здесь свои порядки, поэтому прервал столь пылкий поцелуй. Брюнетка была без какого-либо нижнего белья, поэтому сейчас их разъединяла только ткань его штанов. Его возбуждение девушка чувствовала просто прекрасно, фаллос упирался прямо в живот. Она несмело погладила натянутую ткань рукой, иногда сжимая сильнее. У Меркуцио вырвался из груди стон.       Напоследок поцеловав кратко любимого в губы, Вика сползла на колени.       — Что ты делаешь? — прерывисто спросил парень, блаженно прикрывая глаза.       — То, что делала та женщина, тебе будет приятно, — Викки трясущимися руками расстегнула его брюки и аккуратно спустила их.       — Если не хочешь, не нужно, — Скаллигер улыбнулся и погладил девушку по волосам.       Ещё раз тяжело вздохнув, Виктория решила всё-таки рассмотреть его член. Ведь тогда ночью она была пьяна и даже не помнила половину. Монтекки аккуратно обхватила его плоть рукой и принялась водить по ней вверх вниз. Его член был настолько большой, что с трудом верилось, как он поместился в ней. Такой длинный, так плюс к тому широкий и чертовски возбуждённый. Виктория медленно и осторожно провела языком по всей длине, чем сорвала стон с губ Меркуцио.       — Я сейчас сойду с ума, — предупредил брюнет, поглаживая Монтекки по волосам, а сам же смотрел в звёздное небо, пытаясь отдышаться.       А Викки начинало это нравится — управлять эмоциями возлюбленного, смотреть, как он извивается под её движениями, заставлять его член всё больше и больше отвердевать. Наконец, девушка взяла в рот его головку, играясь с ней проворным язычком. Меркуцио стонал, он взлетел на десятое небо от переполняющих его эмоций. Он так любит эту девушку, которая сейчас дарит ему ни с чем несравнимое удовольствие.       Когда парень уже почти достиг пика, Монтекки резко встала.       — Почему ты остановилась?       — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, я хочу почувствовать тебя внутри, — Виктория погладила стальной пресс юноши, а после поцеловала.       Скаллигер быстро изменил их положение и вновь прижал Монтекки к дереву. Он открыл себе доступ к её сочной груди, поочередно облизывая каждый сосок. В то время, как его длинные, проворные пальцы уже вовсю ласкали промежность брюнетки.       — Вот здесь, тебе приятно? — сладко на ухо прошептал ей кудрявый юноша, любуясь её лицом.       — Да... да... — в эйфории твердила Монтекки, сама не замечая, как подавалась навстречу тонким и ловким пальцам. — Я хочу почувствовать твой член, пожалуйста... Не дразни меня... — молила она, водя холодной ладонью по торсу парня.       — Как пожелаешь, — усмехнулся Меркуцио.       Скаллигер принялся водить головкой по входу, уделяя особое внимание комочку всех нервов Виктории, а потом резко вошёл во всю длину.       Та вскрикнула, но уже через секунду вспомнила те ощущения, в этот раз было безумно приятно, когда он заполонил её. Конечно была некая боль, всё же, там всё нежное. Он был настолько большой и толстый, что в момент нашёл нужную точку в лоне Викки. Брюнетка обвила ногами бёдра возлюбленного, а тот с тихих и скромных толчков перешёл на более грубые и быстрые.       Да, если бы это происходило в комнате, то уже целый особняк стоял бы на ушах. Её грудь вздымалась после каждого толчка. Меркуцио прижимался к её губам своими. Казалось не было предела страсти, возбуждению. Де­вуш­ка, что есть мо­чи, при­жима­лась к пар­тне­ру и сто­нала в такт тол­чкам. Жар те­ла де­вуш­ки об­жи­гал и зас­тавлял рас­хо­дит­ся удо­воль­ствия вол­на­ми по все­му те­лу, от­да­ва­ясь лег­ки­ми по­калы­вани­ями в ко­неч­ностях.       Наконец, Монтекки испустила последний стон, оргазм пронзил её тело, заставляя обмякнуть в сильных объятиях брюнета. Виктория стенками влагалища сжала член возлюбленного ещё сильнее. От такого манёвра Меркуцио кончил вслед за ней, изливаясь прямо во внутрь.       Меркуцио облокотился на девушку, которая всё ещё сидела у него на бедрах.       — Викки, я хочу это повторять только с тобой... и ни с кем другим, только с тобой меня всего трясёт.       — Дурачок, ты просто замёрз, на улице холодрыга, — брюнетка поправила прядь его волос, упавшую на лицо.       — Не может быть, я сейчас просто умру от твоего жара, — пошутил Скаллигер.       Восстановив дыхание, Меркуцио вышел из возлюбленной, осторожно опуская ту на землю.       У Монтекки всё ещё летали звёзды над головой и вовсе не те, что расстелились ковром на небе, поэтому она пошатнулась. Юноша, опасаясь за то, что он малёк переборщил, заботливо поднял её на руки и решил пройти через главный вход, всё равно стража уснула около трёх часов назад.       Добравшись до комнаты, он незаметно опустил девушку на постель, освобождая от плена холодного плаща и лакированных сапожек. Меркуцио улёгся рядом. А пока он задумался о всех своих чувствах и проблемах, понял, что Виктория во сне тихо проговорила его имя, прижимаясь плотным комочком к его боку. Скаллигер вновь поймал себя на мысли, что слишком ужасен для этого светлого ангела. Да, Виктория иногда грубая (как все поняли сегодня на площади), жестокая, презирающая Капулетти, но с дорогими ей людьми она другая. А Меркуцио со всеми одинаковый. Ни ради отца, ни ради родной матери он никогда не изменится, на дядю ему вообще наплевать. Но ради неё он изо дня в день меняется, потому что ужасно боится, что совершит глупость, как совсем недавно...