Уроды

      — Гермиона! — позвал Гарри.       Он решительно встал и отправился в тот угол палатки, который по негласному уговору занимала подруга. Он не хотел, чтобы она отмахнулась от его вопроса или проигнорировала его, а для этого нужно было смотреть ей в глаза. За шесть с половиной лет, проведенных вместе, Гарри выяснил, что в этом случае Гермиона быстро сдается под напором.       А разговор назрел, и Гарри даже сформулировал свой вопрос максимально кратко и понятно. Наверное, об этом стоило спросить еще летом, когда они встретились в Норе. Или еще раньше, когда Гермиона в числе прочих прибыла в его дом для проведения операции «Семь Поттеров». Но тогда была смертельная опасность, у Уизли их ждала предсвадебная суета, а после вообще не было ни минутки свободной. Всё время отнимали попытки понять, где искать крестражи, охота на Амбридж, планирование набега на Министерство, странствия по всей Англии. Они были голодными и уставшими. Да и не хотелось ему спрашивать такое при Роне — из того же опыта общения с Гермионой Гарри знал, что та лучше противостоит их совместному напору, чем приватному общению один на один. С чем это было связано, Гарри не знал, да никогда и не думал об этом.       После ухода Рона Гарри вообще почти решил отбросить идею серьезно поговорить с Гермионой — та была слишком расстроена, слишком подавлена, из неё словно вытащили стержень и оставили в полуразобранном состоянии. Гарри подбадривал подругу, как мог, но мог он немногое — помочь по хозяйству, пореже давать ей медальон, побольше дежурить у входа. Возможно, так он делал только хуже — оставленная наедине с собой Гермиона могла додуматься до чего-то нехорошего, но и сильно загружать упавшую духом девушку ему не позволяла вдруг проснувшаяся совесть. Он где-то слышал, что мужчина должен быть опорой для женщины, и теперь послушно выполнял добровольно взятую на себя роль, не особо задумываясь о том, как выбраться из этого заколдованного круга.       Но сегодня был особый день. Они побывали в Годриковой впадине, видели дом его детства и памятный монумент и наконец-то навестили могилы его родителей. Конечно, потом они еле выжили после нападения волдемортовой змеи, Гарри сломал палочку, но всё могло закончиться куда хуже. Потом был спокойный вечер в палатке, с горячим чаем и неспешным разговором, как в старые добрые времена в гриффиндорской гостиной. При этом над ними не висели домашние задания и бесконечные нудные эссе, они могли не задумываться о том, что завтра нужно рано вставать и идти на занятия, а могли просто говорить. Гарри не помнил, о чем был этот разговор; кажется, о том, какое дерево растет на берегу Черного озера у тропинки к хижине Хагрида. Или о чем-то столь же бессмысленном. Но теперь пришла пора говорить о более серьезных вещах.       — Гермиона, — Гарри увидел, что она повернула в его сторону голову, — а почему ты удалила своим родителям память и зачем отправила их так далеко?

***

      Этот вопрос мучил Гарри с лета, когда он узнал, как Гермиона сумела выбраться на охоту за крестражами вместе с друзьями. Тогда ему такой подход — обливиэйт и отправка родителей в Австралию под новыми именами — показался несколько радикальным, но внятно объяснить, что именно ему не нравится, он не мог. А сейчас, после посещения кладбища в Годриковой впадине, он и сам понял, и смог бы сформулировать свои опасения достаточно коротко. Ведь если бы у него были живы папа и мама, он бы никогда в жизни даже не задумался бы о том, чтобы стереть у них память. Наоборот, он бы всеми силами постарался добиться от них помощи. Ведь если не они, то кто?       А Гермиона поступила ровно наоборот. Никакой помощи от родителей она словно и не ждала, никаких объяснений, почему ей так важно отправиться в опасное путешествие с Роном и Гарри, им не предоставила. Вместо этого стерла у родителей память о себе, выдала фальшивые документы и отправила в Австралию. Это было странно, и Гарри очень хотел в этом разобраться. Возможно, это было не так важно, как крестражи, но пока в поисках этих порождений темной магии они не преуспевали. Поэтому он хотел хотя бы прояснить ситуацию с Гермионой. Будь Гарри чуть пообразованней, он бы сказал, что необычное поведение подруги заставляет его подспудно опасаться за успех их миссии. Но он считал, что просто хочет помочь Гермионе отвлечься от происходящего.       — Что?       Гермиона аккуратно заложила закладку и закрыла книгу, которую читала, и положила её на тумбочку возле своей кровати. А потом посмотрела на Гарри совершенно честными глазами.       — Ты же слышала вопрос, да? — Гарри не сдержал ухмылку. — Но я повторю, мне не сложно. Почему ты удалила своим родителям память и зачем отправила их так далеко?       — Чтобы они были в безопасности, — безжизненным голосом сказала Гермиона, не отводя от Гарри своих честных карих глаз.       — Это можно было сделать и без стирания памяти, ведь так? — уточнил Гарри. — Деньги у вас вроде бы водились, они могли бы просто перебраться на материк и жить, например, во Франции. Там до них пожиратели не дотянутся.       — Они бы не согласились уехать одни, без меня. А я не хотела бросать тебя и то дело, которое поручил тебе Дамблдор. Это слишком важно, от этого слишком многое зависит…       — Гермиона, — перебил подругу Гарри. — Ты меня обманываешь.       — С чего ты взял? — вскинулась она.       Гарри сел на кровать рядом с лежащей Гермионой и положил руку на её ладонь. Гермиона чуть вздрогнула, но руку не убрала.       — Я знаю тебя шесть с половиной лет. Ты всегда ищешь лучший выход из ситуации и находишь его. А стирание памяти — это простой, но плохой выход. Если мы завтра победим, что ты будешь делать? Поедешь искать их в Австралию? Это большая страна, два человека могут там легко потеряться. Как ты их найдешь?       Гермиона промолчала.       — Поэтому нет, я тебе не верю. Так почему ты стерла своим родителям память? Ведь это родители, я всегда хотел, чтобы мои родители были живы…       — Гарри, — теперь была очередь Гермионы перебивать своего друга, — они не твои родители, поверь мне. — Я знаю. Они твои родители. Но всё равно родители. Поэтому я и удивляюсь, что ты выбрала именно такой путь. Я бы на твоем месте родителям память стирать не стал.       Гермиона немного помолчала.       — А своей тете? — наконец тихо спросила она. — Если бы тебе нужно было бы как-то обеспечить её безопасность. Ты говорил, что у вас не слишком хорошие отношения…       — Это мягко сказано, — улыбнулся Гарри. — Но даже тетка в конце концов прислушалась к моим предупреждениям и уехала в убежище, которое ей организовали маги.       — Да, ты говорил… — протянула Гермиона. — Ну, а если бы она не прислушалась? Если бы осталась такой же, как и раньше?       — Гермиона, я не понимаю, к чему ты ведёшь, — признался Гарри. — Как ты можешь сравнивать своих родителей и мою тетку? Она меня ненавидела с того момента, когда я оказался в её доме, они с дядей Верноном всё детство называли меня уродом.       Гермиона снова помолчала.       — Знаешь, меня уродом не называли, — тихо-тихо сказала она. — Но они были уверены, что я настоящий урод.

***

      Гарри на целую минуту потерял дар речи, и всё, на что он был способен в это время — это открывать и закрывать рот.       — Но… — выдавил он из себя. — Но…       — Гарри, просто поверь, — спокойно произнесла Гермиона. — Я с детства была сообразительной девочкой. Родители очень меня ждали, я была поздним ребенком. В юности они занимались карьерой, потом открыли свою клинику, вертелись по всякому, залезали в кредиты… а потом, когда всё уже устроилось, когда они выплатили ипотеку за дом, мама долго не могла забеременеть. Они очень хотели ребенка, а родилась у них я. Поначалу всё шло нормально, но потом у меня начались магические выбросы, а у родителей — проблемы.       Гарри немного обдумал рассказ подруги.       — Прости, но пока не вижу, с чего ты взяла, что они считали тебя… — он запнулся, – …уродом…       Последнее слово Гарри сказал шепотом, но Гермиона услышала и улыбнулась.       — Гарри, ты очень тактичен. Так вот. Когда у меня начались выбросы, родители поняли, что воспитывать ребенка-мага очень непросто. К тому же они не понимали, что происходит, и не хотели, чтобы меня у них забрали. На опыты, — пояснила она на вопросительный взгляд Гарри. — Есть правительственные организации, которые изучают всякое паранормальное. А тут такой явный случай — девочка, которая владеет телекинезом и свободно им пользуется, чтобы не ходить за игрушками.       — И что? — удивился Гарри. — Магглорожденных и полукровок много, и никого из них на опыты еще не утащили. Наверное, министр магии как-то договаривается с магглами…       Он пожал плечами.       — Не утащили. И, наверное, действительно договаривается. Но мои родители-то этого не знали. Всё, что они могли — не приглашать няню, чтобы не раскрыть мои способности, а сидеть со мной самим. Это было сложно, клиника, практика… думаю, именно тогда они меня и возненавидели.       — Слушай, ты такие страшные вещи рассказываешь. Но я помню твоих родителей, они точно тебя не ненавидели. Им и магический мир был интересен.       — Ну да, — согласилась Гермиона. — Ненавидели — это слишком сильное слово. Просто хотели, чтобы я была такая, как все. Всё немного наладилось, когда я научилась читать. Тогда, если у меня был запас книг, я могла спокойно сидеть одна, магией переворачивая страницы, и никто не мог этого увидеть. Мама оставляла мне разные вкусняшки и уходила на работу. Я так могла целый день просидеть. Куклы меня не увлекали, а вот книги… Потом, правда, началась школа, и мама с папой снова начали переживать, что я вдруг проявлю свой дар на людях. Но я уже была достаточно взрослой, чтобы не показывать посторонним всего, что я умею.       — Ну пока всё выглядит не очень страшно, — задумчиво сказал Гарри и почесал в затылке. — Так откуда ты взяла, что они считали тебя… ну… такой…       — Они сами сказали. Не мне, разумеется. Просто я однажды подслушала их разговор, это было ещё до Хогвартса. Они говорили про ненормальность, про то, что она, возможно, когда-нибудь уйдет, и тогда всё будет хорошо. Папа так маму утешал. Это они думали, что мои магические выплески закончатся, я стану обычным ребенком. Но это всё я поняла уже позже, в Хогвартсе. Понимаешь, они хотели, чтобы я лишилась магии и стала сквибом! — вдруг выкрикнула Гермиона.

***

      — Вряд ли они знают, что это такое, — Гарри погладил плачущую Гермиону по руке. — Но, наверное, с их точки зрения твои способности действительно выглядели пугающе.       Девушка всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони.       — Да я понимаю. Сейчас понимаю. Потом, на летних каникулах, я уже сознательно старалась подслушать родителей, чтобы узнать, что они обо мне думали. «Это уродство навсегда», «нужно научиться с этим жить», «мы справимся». О, Мордред! С чем они собирались справляться?! Со мной?       — Но в Косой аллее…       — А, это, — Гермиона махнула рукой. — Про это я тоже подслушала. Они хотели приобщиться к волшебному сообществу, как сказал отец. Вот только волшебное сообщество не захотело, чтобы какие-то магглы к нему приобщались. Сначала мистер Уизли с этим его «магглы, магглы», потом Малфой-старший. Я точно знаю, что им было неприятно, они потом полночи проговорили, пытаясь понять, почему мир, к которому принадлежит их дочь, ведет себя по отношению к её родителям подобным образом. Тогда папа и обозвал волшебников уродами. Ну, а раз я волшебница, то я тоже урод.       Гарри обдумал это умозаключение и не нашел в нем никакой зацепки для опровержения. Гермиона была права: её родители действительно были как Дурсли, только не выражали свои чувства громко и вслух, предпочитая обсуждать «ненормальных уродов» за закрытыми дверями. Видимо, чтобы не ранить чувств дочери. Впрочем, у них не получилось.       — А ты пробовала с ними поговорить? Откровенно?       — Нет, — Гермиона помотала головой. — Не было возможности. Я всё это услышала на каникулах после первого курса, а после второго убедилась, что тот разговор не был случайностью. Потом я вообще редко ездила домой. Всё больше или в Хогвартсе, или в Норе, или на Гриммо. Домой заезжала только поздороваться, да одежду закупить на следующий год. Ну и денег взять.       Она улыбнулась.       — С паршивых магглов хоть шерсти клок? — неуклюже пошутил Гарри.       — Зря смеешься. Я тут провела небольшое исследование, — Гарри представил, как Гермиона перелопачивает огромную груду книг, и улыбнулся. — Похоже, все магглы считают волшебников уродами. Папаша Симуса сбежал от его мамаши-ведьмы, а папаша Снейпа бил свою жену-ведьму и ненавидел своего отпрыска. У Дина Томаса в семье тоже всё непросто, он у Симуса каникулы проводил с четвертого курса. Даже братья Криви хоть и храбрились, но потом признались, что родители их сторонятся. Но там люди простые, фермеры, они умеют извлекать выгоду из двух пар рабочих рук, даже если это руки магов. И… ты извини, но я и про твою семью немного разузнала. И, знаешь, твоя мама очень редко возвращалась домой после второго курса, только если домой ехал и Снейп. Они же дружили, ну, ты знаешь… Нет, я не знаю, что была за обстановка в их семье, — быстро сказала она, заметив, что Гарри готов задать вопрос, — но судя по твоей тёте, ненависть к ведьме тоже присутствовала. Возможно, не такая ярко выраженная, как в твоём случае. Или в моем. Ведь я тоже была неприятна родителям. Им нужен был ребенок, а родился урод.

***

      — И ты поэтому решила от них избавиться? — осторожно спросил Гарри.       Гермиона вздохнула.       — Наверное, да. Я избавила их от памяти об уроде и отправила подальше от Англии. Могла бы просто стереть память, но тут возникли бы сложности — друзья, знакомые, которые знали, что у Грейнджеров есть дочь. Ну, а заодно это сбережет им жизнь. В обмен на ту, что они дали мне. Скоро в Англии будет жарко… так что я думаю, это честный обмен.       Гарри снова почесал затылок.       — Гермиона, но не может же быть так, что все магглы ненавидят магов?       — Думаю, может. Моё исследование показало, что сто процентов выборки именно что ненавидит магию. Конечно, нужно дополнительно изучить этот вопрос, возможно, всё не так однозначно. Но пока что мне очень не нравится такое отношение. Почему они вообще судят о магах? Кто дал им такое право? Мы же просто другие, не такие, как они. Они нас даже не знают. И, кажется, не хотят знать.       Гарри строго посмотрел на подругу.       — И что ты собираешься делать? Привить им любовь к магии и магам? — как можно небрежнее спросил он.       — Почти, — серьезно ответила она. — Я собираюсь стать министром магии и захватить власть во всем мире. Ну, а принуждение магглов к миру будет лишь этапом этого плана.

***

      — Гермиона, честно, ты говоришь почти как Пожиратели. Они тоже ненавидят магглов и всё, что с ними связано, и хотят, чтобы магглы подчинялись волшебникам. Смотри, так и станешь Темным Лордом… тьфу, то есть Темной Леди, — пошутил Гарри.       Но Гермиона даже не улыбнулась. Она серьезно посмотрела на друга и внезапно переложила свою руку поверх его.       — Знаешь, Гарри, — твердо сказала она. — Если мы уроды, то и вести себя надо по-уродски. Тот-Кого-Нельзя-Называть был остолопом. А ведь такие надежды подавал: отличник, староста, префект школы. Но пошёл по тёмной дорожке, начал практиковать всякое… Нет, так мир не захватить. Я пойду другим путем. Мир можно захватить, только находясь на стороне добра.       Гарри на мгновение замер. — Гермиона, ты говоришь ужасные вещи, — настойчиво произнес он. — Власть, захватить мир… он же не рухнет к твоим ногам добровольно. Будут огромные жертвы. Но добрые не убивают людей, особенно в больших количествах.       — Вообще-то убивают, — усмехнулась Гермиона. — Просто им от этого грустно. А злые наслаждаются процессом. Знаешь, мне было очень непросто смириться с тем, что я урод. Но мне помог Виктор, — Гарри скривился при упоминании Крама. — Он как-то рассказал мне о забавном лингвистическом казусе. Урод по-русски будет звучать как ourhod, — она с трудом выговорила это слово на чужом и непривычном языке. — А на еще одном славянском языке, на польском, ourhodar это красавица. Мне это очень понравилось. Представляешь, нехитрые манипуляции словами, и я уже не фантастический урод, а неземная красавица. А красавице легче легкого стать министром магии, особенно если она была одной из тех, кто победил Темного лорда.       Гермиона победно улыбнулась и вздернула носик. Гарри не выдержал и улыбнулся в ответ.       — Наши знакомые будут в шоке, — сказал он. — Отличница Грейнджер задумывает массовый геноцид. А Мальчик-Который-Выжил сидит и внимательно слушает её план вместо того, чтобы повергнуть будущую Темную Леди…       — Протестую! Светлую Леди!       — …Светлую Леди для защиты всех волшебников магической Британии.       — Смех смехом, Гарри, но заучка очень полезный образ. Я когда-то прочитала, что если заправить брюки в носки, то люди не будут требовать от тебя многого. С отличницами то же самое. Учителя довольны, одноклассники списывают домашние задания. И никто не подозревает, какие планы может вынашивать эта умная голова, — она постучала себя указательным пальцем по виску. — Ты как, со мной?       Гарри всерьез задумался. Рассказанное Гермионой переворачивало всю его картину мира вверх ногами. Белое становилось черным, черное белым, и это следовало всерьез обдумать. Но сейчас он готов был поддержать свою подругу в любых её мечтах. Тем более что победа над Волдемортом пока не просматривалась даже на горизонте, а они были одни против всего мира.       — Конечно, — сказал он и снова накрыл ладонь Гермионы своей рукой. — Я готов принести тебе клятву и стать начальником твоей тайной полиции. Или командиром верной тебе армии. Армии уродов.       Они прыснули.       — А знаешь, Гарри, — отсмеявшись, сказала Гермиона, — Магглы правы. Волшебники и в самом деле уроды. Ты знаешь, что сразу после рождения все имена новых магов и ведьм заносятся в специальную книгу? Чары Основателей Хогвартса, никто не знает, как они работают, но они работают. И директор сразу узнает, что в семье магглов появился волшебник. И в Министерстве магии узнают. Всё-всё узнают. Имя, дату рождения, место рождения. И ничего не делают. Эти уроды даже не удосуживаются прийти к этим несчастным магглам и сказать: ваш ребенок волшебник, в одиннадцать лет он пойдет в школу магии и колдовства и будет изучать разные странные науки, чтобы стать обученным волшебником. А до этого у него могут быть выбросы, и бороться с ними нужно вот так. А если вам что-то непонятно, вот вам почтовая сова, пишите на адрес отдела по работе с магглами. Нет, они молчат до последнего, а потом, когда родители-магглы уже замучены до невозможности, приходят и забирают их ребенка на целый год неизвестно куда. Ты знаешь, что на месте замка магглы видят лишь развалины? То есть они даже не могут навестить своих детей. Так что, думаю, мой геноцид стоит распространить и на магов. Эти уроды не имеют права на жизнь.       Гарри подумал, что, пожалуй, Гермиона в чем-то права. Он, правда, всё ещё сомневался в необходимости радикальных действий, но слишком многое в обоих мирах было неправильным, а Гермиона, похоже, была готова всё исправить. И если ей будет нужна помощь… кто, если не Гарри Поттер, придет ей на помощь? Только он. И его легионы.