Вечерняя заря

Найси Алагондар повезло — или нет, кто ж разберёт? — стать легендой ещё при жизни. Она была частью знаменитой четвёрки искателей приключений, прославившихся великими делами. Сейчас эти приключения вспоминались нывшими на непогоду ранами и полынной горечью при мысли о тех, кто когда-то бился с нею бок о бок. Офала осталась в Невервинтере, разругавшись со своим возлюбленным Куртом и променяв его на подругу и соратницу. Впрочем, леди Алагондар не знала, подруги ли они теперь. В мутных водах политики никогда не знаешь наверняка, кто друг тебе, а кто нет. Возможно, тот, кому ты доверял вчера, сегодня поднесёт тебе растворённый в вине яд. Но одна привязанность — слабость, непростительная слабость! — в её жизни была. Его звали Фентик Мосс. Казалось ли то леди Найси, но его молитвы как будто действовали сильнее прочих — по крайней мере, на неё. И не только молитвы, говоря по совести. Кажется, никогда ещё её сердце не колотилось так неистово. Он был так юн — куда моложе, чем следовало бы. В тот день, когда леди Алагондар заметила, что пальцы Фентика Мосса соприкасаются во время утренней молитвы Тиру Справедливому с пальцами Арибет де Тильмаранд, в её сердце будто бы провернули с хрустом кинжал. Они собирались вступить в брак. — Отложите свадьбу, проверьте чувства, — посоветовала она алеющей от смущения Арибет. И двигала ею вовсе не забота о той, кого раньше она любила, как дочь. Но Арибет послушалась. Как сделала бы дочь. Вот только теперь леди Алагондар видела в ней соперницу. Что предпочтёт мужчина, юный и неискушённый, — зрелую даму в расцвете красоты и силы или сверстницу? Леди Алагондар всё ещё приковывала мужские взгляды: в отличие от располневшей с годами Офалы, она выглядела значительно моложе своих лет. Горделивый разворот головы, прямая спина, лицо, ещё не изборождённое морщинами — о да, она была привлекательна! Красотой не юной, но зрелой — как выдержанное вино. В её жизни была любовь. В её жизни было многое. Но столь сильное чувство к тому, кто возрастом годился ей в сыновья, пронзило её в первый раз — и, наверное, в последний. Она понимала, за что его выбрала Арибет. Среди придворных льстецов, среди той грязи, с которой леди Алагондар сталкивалась ежедневно, Фентик Мосс и в самом деле выделялся необыкновенным чистосердечием. Оно же его и сгубило. — Он не виноват, не виноват! — шептала побелевшая, как алебастр, Арибет. Леди Алагондар, сама лишь усилием воли скрывавшая волнение под маской спокойствия, нашла в себе силы потрепать её по плечу. — Успокойся. Но народ уже беспокоился, осаждая стены замка Невер как приливная волна. Ведь в тот роковой день в зале, где проводился ритуал приготовления лекарства от чумы, присутствовало по представителю от каждой городской гильдии — чтобы быть уверенными, что лекарство раздадут всем. Теперь эти же люди были уверены, что предателей двое — лжехельмит Дестер Инделейн и Фентик Мосс, кинувшийся в портал за уносящим лекарство коллегой. Слухи разнеслись по городу молниеносно. Их имена во времена Воющей Смерти произносили вместе. Их видели вместе. Их и казнить должны были вместе. Был суд. Леди Алагондар самолично подписала приказ. Она не успела в ту ночь. Она хотела — рискнуть всем, спасти его, пусть в ущерб себе, но... Когда, взяв факел, Найси уже собиралась отправиться в подземелья замка Невер, в двери её покоев заколотили — целое войско, по меньшей мере. Стража вела схваченных в подземелье Лавирль Мёрдок, Героиню Невервинтера, леди Арибет де Тильмаранд и Фентика Мосса. Рука леди Алагондар дрожала, когда она дописывала в приказе ещё два имени. Её последней любви предстояло назавтра сгореть вечерней зарёй.