Вечное Лето, том IV: Звёздная Пыль

You can beat the world, you can beat the war

      Небоскрёб, где расположены офис и лаборатория Prescott Corp, выделяется на общем фоне мрачного и грязного Нортбриджа вычурной аккуратностью. Странно, но когда псевдо-делегация прибывает в просторный холл на первом этаже здания, охранник с подписью «Сантьяго» на бейджике и сурового вида женщина средних лет, представившаяся как Марджори, обращаются с ними излишним подобострастием, и Мари начинает сомневаться в том, что этим людям действительно что-то известно о них.       Может быть, они рано начали паниковать?       Впрочем, дурных предчувствий от этого становится только больше.       Лифт отвозит их на верхний этаж, и ребята оказываются в приёмной перед кабинетом Грейсона Прескотта. Марджори заходит первая, вежливо попросив гостей подождать, и возвращается спустя несколько минут.        — Мистер Прескотт ожидает, — сообщает она, жестом указывая на дверь.       Грейсон Прексотт на вид оказывается… простаком. Что-то есть открытое и искреннее в его серых глазах, нечто небрежное — во взъерошенных светлых волосах, и даже строгий костюм не добавляет главе компании хоть какой-то солидности. Он встаёт, приветствуя гостей.        — Добро пожаловать, мистер Рурк, — радушно говорит он Алистеру, будто они давние друзья. — Прошу вас, присаживайтесь. Вы все.       Алистер коротко кивает, занимая место на противоположном от Грейсона конце длинного стола для переговоров. Мари переглядывается с Мишель, которая округляет глаза, как бы говоря «спокойно, веди себя естественно». Но о какой естественности может идти речь, если они собирались быть с этим человеком откровенным, а теперь, кажется, затеяли новую игру?        — Должно быть, вы — мисс Намаци, — вдруг обращается к Заре Грейсон, — один из моих сотрудников желает познакомиться с вами поближе.        — Я сейчас не понял! — возмущается Крэйг.        — А, мистер Чао, — усмехается Грейсон, — нет, не подумайте, никто не претендует на вашу очаровательную, — на этом слове Зара закатывает глаза, — спутницу. Просто моему сотруднику очень хочется лично увидеть женщину, столь умело обошедшую систему защиты данных Prescott Corp.        — Мы бы тоже, — подаёт голос Эстелла, — хотели познакомиться с людьми, которые предоставили вам данные о нас, мистер Прескотт.        — Мисс Монтойя, — качает головой Грейсон, — я понимаю ваше рвение. Но чего мои сотрудники не сумели выяснить, так это того, с какими намерениями вы прибыли в Нортбридж.        — Я предлагаю прекратить разыгрывать эту пьесу, — фыркает Эмили. В это утро на ней официальный костюм и очки в роговой оправе, и впервые за короткое время знакомства Мари вспоминает, что Эмили, вообще-то, юрист. — Вы рассказываете нам всё, что знаете о нас, мы — всё, что выяснили о вас. Это будет честнее, чем пытаться изворачиваться, не находите, мистер Прескотт?        — Согласен с вами, мисс О’Малли, — коротко кивает Грейсон, — и, чтобы показать, что я готов к сотрудничеству, я начну. До недавнего времени я не так уж много знал о совместной работе наших отцов, мистер Рурк, — он смотрит прямо на Алистера, — но, как только от вас поступил запрос о соблюдении условий контракта, некоторые вещи встали на свои места. Вы должны понимать — сопоставить данные о людях, которые прибыли в наш город, с информацией о скандале, окружающем имя вашего отца, было совсем несложно. Как говорится, ваши имена широко известны в узких кругах. Почти все.        — Разумеется, — вскидывает брови Алистер, — но, возможно, вам следовало сначала выяснить, кто мы, используя более мирные методы, прежде чем отправлять к нам своих… друзей.        — Мне бы хотелось оправдаться тем, что мои друзья сами проявили инициативу, но я не сделал ничего, чтобы это предотвратить, — говорит Грейсон. — Но я вижу, что все вы пребываете в добром здравии, а значит, никто не перегнул палку. К счастью.        — Однако вы признаёте, что мы могли пострадать, — замечает Шон.        — Мистер Гейл, вы должны понимать: то, что произошло в Нортбридже за последние полгода, кого угодно заставит нервничать.        — Да-да, — нетрепеливо перебивает Зара, — в свою очередь, у нас есть статистическая информация о деятельности вашей компании, данные о сотрудниках, а так же некоторые сведения об исследованиях вашего отца, связанных с телепортом…        — И вы прибыли из-за этого, — радушный тон Грейсона холодеет сразу на несколько градусов, — я не ошибаюсь?        — Ошибаетесь, — отрезает Грейс, — мы сыты по горло всем, что связано с телепортами и кристаллами с Ла-Уэрты.        — Значит, вам известно о кристалле? — удивлённо спрашивает Грейсон.        — Я же сказала, — фыркает Зара, — некоторые сведения. Неужели вы такой тупой, мистер Прескотт? Вы сами связали наши имена с происшествием на Ла-Уэрте, разве так сложно…        — Зара! — одёргивает Алистер. — Впрочем, я должен признать, что она права. Помимо этого, я считаю, что нам известно о кристаллах существенно больше, чем вам…        — Тогда я точно ничего не понимаю, — признаёт Грейсон, — для чего вы здесь?        — Скажите, мистер Прескотт, — подаёт голос Марикета, — вы сказали, что узнали обо всех из нас благодаря истории с арестом Эверетта Рурка. А… Обо мне вы тоже узнали?       Этот вопрос звучит как-то по-детски и совсем наивно, что ли, но Мари отчего-то до последнего надеется, что если уж у Зары и Алистера ничего не получилось, то, может быть, люди Прескотта преуспели…        — Мисс Фэй, — Грейсон переводит взгляд на Мари и качает головой, — признаю, мои люди не узнали о вас почти ничего. Может быть, вы поделитесь информацией?       Мари тушуется, вдруг чувствуя себя школьницей, не выучившей урок.        — Марикета и есть причина, по которой мы здесь, — холодно говорит Джейк, и его ладонь накрывает дрожащие пальцы Мари. — Видите ли…       Он осекается, не зная, с чего начать, и на помощь приходит Майк:        — Слушайте, тут дело какое. Мари — наша подруга, и она считалась без вести пропавшей во время событий на Ла-Уэрте, о которых вам кое-что известно. И она нашлась как раз в тот момент, когда ваши герои и злодеи устроили тут заварушку. Когда взорвался кристалл, понимаете?        — Интересное совпадение, — задумчиво протягивает мистер Прескотт.        — Мы не думаем, что это совпадение, — поджимает губы Мишель, и Грейсон кивает.        — Что-то ещё? — спрашивает он. — Чтобы провести параллели, мало такого стечения обстоятельств, вы же понимаете.        — Да, — кивает Мари, — дело в том, что после всех этих событий я потеряла память. Она частично восстаналивается, и… Я не знаю, где была последние пять лет, но нас очень заинтересовала личность вашей сотрудницы… Той, которая погибла вместе с вашим отцом.       На мгновение маска вежливого радушия слетает с лица Грейсона, и его черты искажаются болью.        — Соболезнуем вашей утрате, — вворачивает Куинн то ли к месту, то ли не очень, — ваш отец…        — Мой отец был сумасшедшим, — отрезает Грейсон. — И из-за него Филомена… Меланте…        — Я понимаю, что такое сложные отношения с отцом, — искренне говорит Алистер. Мистер Прескотт только кривит губы.        — Из того, что мне известно — да, вы понимаете, — произносит он. — Мой отец явно был с того же поля, что и ваш. Я только жалею, что не понял его намерений раньше… Тогда бы, может, удалось это остановить… И Мэл… Чёрт, я ведь ничего не знал, — злится Грейсон. — Я даже не знал, что случилось с Мэл после той презентации, и о том, что Филомена — это она, узнал уже, когда было слишком поздно.        — Но ведь ваш сотрудник был в курсе всего, — замечает Зара. — Дакс Дарцисс.        — Да, — кивает Грейсон, — Меланте и Дакс были близкими друзьями. Как и мы, но… Я был не в курсе. Понимаете, после гибели моего отца и Меланте оказалось, что от меня скрывали очень многое.        — И это я тоже понимаю, — вздыхает Алистер. — Осознавать, что тебе всю жизнь лгали…        — Слушайте, — нетерпеливо перебивает Крэйг, — а разве этот Дакс — не тот, кто нам нужен?        — Разумеется, — кивает Грейсон. — Если вы последуете за мной…       Он встаёт со своего кресла и указывает в сторону двери.        — Не нравится мне это, — бормочет Майк, поравнявшись с Джейком и Мари по пути к лифту. — Что, если он просто хочет продолжить исследования своего отца? Что, если он — тот, кому нужна информация?        — Сильно сомневаюсь, — шипит Эстелла, обернувшись через плечо, — но, даже если так, у нас уже есть некоторый опыт борьбы с психами.       И всё это совершенно не успокаивает.       Лифт открывается в длинном стерильно белом коридоре. Грейсон ведёт гостей по лабиринтам коридора, прокладывая путь в просторную лабораторию, где за столом сидит, склонившись над записями, молодой паренёк с копной тёмных волос.        — Дакс, — зовёт Грейсон, и тот подпрыгивает на стуле, оглядывая новоприбывших.        — А, — равнодушно бросает он, — делегация с Ла-Уэрты. Приветик.        — Немного больше почтения к нашим гостям, Дакс, — ухмыляется Грейсон.        — Конечно, — фыркает Дакс. — Типа, приятно познакомиться, но какого чёрта…        — Успокойся уже, — за спиной Дакса открывается дверь, и в лабораторию входит миниатюрная девушка с длинными тёмными волосами, в которой Мари моментально признаёт вчерашнюю гостью. — Привет, Мэ-Нэ, — она подмигивает Марикете.        — Привет, Ева, — машинально откликается Мари.        — Если бы ты слушал, что происходило в кабинете Грейсона, вместо того, чтобы корчить буку, ты бы понял, что им нахрен не нужны твои разработки, — говорит Ева Даксу. — Я думаю, что нам нужно быть честными друг с другом. У каждого из нас свои козыри. И, хотя я не против хорошей заварушки, — она обводит насмешливым взглядом гостей, — что-то мне подсказывает, что это не самая лучшая идея.        — Здравый подход, — кивает Эстелла, не сводя с Евы настороженного взгляда.        — Я вызвала Поппи, — тем временем продолжает Ева, — и Кенджи. Потому что этот разговор и в их интересах.        — Ева, — с угрозой произносит Грейсон, — твоё самоуправство…        — Пожалуйста, Грейсон, — закатывает глаза Ева, — это действительно важно, поэтому не надо спускать на меня собак. Лучше попроси Марджори принести гостям кофе. Этот разговор может затянуться. О, — она улыбается, видя, что Грейсон действительно потянулся к телефону, — и закажи для меня немного джина. Бутылочку. Того самого, что в твоём кабинете.       Зара коротко смеётся.       А через минут двадцать, когда им реально приносят напитки (даже джин для Евы), в лабораторию, звонко стуча каблуками по кафельному полу, вбегает девушка. Пролетев мимо гостей и не удостоив их даже взглядом, она подходит к Даксу и обхватывает его плечи руками. Только после этого поднимает глаза на остальных и смотрит с явной угрозой.        — Поппи Пател, — холодно представляется она, — про вас мне всё известно.        — Так ли уж всё, — фыркает Эмили, буравя Поппи взглядом.        — Я предлагаю всем успокоиться, — широко улыбается Ева, прикладываясь к бутылке джина. Не успевает она сделать глоток, как дверь лаборатории распахивается, впуская невысокого молодого человека с раскосыми глазами, в котором Мари с большим трудом признаёт вчерашнего Талоса. — А вот и Кенджи! — хлопает в ладоши Ева и едва не роняет бутылку на пол.        — Обмениваться любезностями не будем, — мрачно произносит Кенджи, — давайте к делу. Что вам известно?        — Что нам известно о чём? — уточняет Зара.        — Обо всём, — бросает молодой человек, — кристаллы, другие измерения. Сверхъестественное.        — Мы здесь, вообще-то, не за этим, — злится Мишель, и Шон примирительно берёт её за руку.        — Только если вы расскажете всё, что знаете сами, — произносит он. В его тоне едва ли слышна угроза, но по спине Мари бегут мурашки.       Несколько долгих секунд они смотрят друг на друга. У фальшивой делегации Rourke Industries численный перевес, но люди Грейсона находятся на своей территории. Странная ситуация — напоминает ловушку, в которую они самолично и с радостью влезли и предложили закрыть за собой клетку.        — Идёт, — в конце концов бросает Дакс.       Рассказывать вызывается Алистер. Поначалу Мари слушает внимательно, надеясь узнать что-то новое, возможно, что-то, что от неё могли скрыть раньше, но слова Ала снова не затрагивают никаких воспоминаний, и она переключает внимание на Грейсона и его приятелей. Или подчинённых. Пока сложно сказать, какие отношения их всех связывают.       Вот Дакс, например. Предельно сосредоточенный, щурит глаза и хмурит густые брови, не сводит напряжённого взгляда с Алистера. По всему видно, что он действительно верит каждому слову Ала и тут же просчитывает, что можно сделать с полученной информацией.       Поппи, стоящая за его спиной и опирающаяся на его плечи, не выглядит такой уверенной. Очевидно, с трудом сохраняет на лице маску холодного безразличия: то и дело закусывает губу, так что матовая тёмная помада стирается. Временами спохватывается и снова прикидывается бесстрастной, но надолго её не хватает.       Ева сидит на лабораторном столе в углу и обнимает бутылку джина, шумно матерясь при каждом новом витке рассказа Алистера. С её губ то и дело слетают комментарии на тему «Вот это поворот!», «Ах ты ж ёбаный ты нахуй!», «Я бы сдохла». Она периодически обводит взглядом участников этой истории, и в её глазах явно видна смесь страха, уважения и восхищения. И, что самое забавное — ни грамма недоверия.       В отличие от Грейсона. Он слушает Алистера с таким видом, будто ему рассказывают сказки. Мари то и дело кажется, что он вот-вот заявит, что ему втирают какую-то дичь, ну или как там выражаются подобные ему? Как сказал бы сам Алистер?       Прислонившийся к стене Кенджи выглядит так, будто уже слышал всё это и теперь ему совершенно не интересно. Его пустой взгляд вызывает у Мари нечто вроде сочувствия, и она вдруг — так не вовремя — понимает, что на самом деле связывает этих людей: привязанность к погибшей Меланте. Именно это заставило их собраться в одной комнате, именно поэтому они выслушивают рассказ Алистера.       И, что бы там ни было, Марикета вдруг осознаёт, что сейчас эти люди находятся в том же положении, в каком были её друзья после её исчезновения. Напряжённость читается в поведении и жестах каждого из них — в закушенной губе Поппи, в пустом взгляде Кенджи, в сведённых бровях Грейсона, в жилке, бьющейся на шее Дакса, в том, как Ева заламывает руки.       А потом Алистер заканчивает говорить и обращается к Мари.        — Ты не могла бы сама рассказать о своём видении… том, про две луны и всё остальное?       Мари прочищает пересохшее горло и нервно сглатывает.        — Я не знаю, где была последние пять лет, — тихо говорит она, — но припоминаю, что там было лиловое небо с двумя лунами… И много кристаллов вокруг. Мы приехали, потому что знаем, что ваша подруга… что она была из другого измерения. И мы бы хотели узнать об этом побольше, вы понимаете…        — Забавно, — бросает Дакс, — я мог бы сказать, что все вы — конченые психи, если только слух о происхождении Мэл заставил вас проделать весь этот путь. Да и после этой истории я бы точно решил, что вы двинулись. Но, в общем-то, исследуя природу кристалла, я пришёл к выводу, что нет ничего невозможного. Так что…        — Это был только один кристалл, — произносит Грейс, — а на Ла-Уэрте таких были тысячи.        — И что? Никто из вас не летает и не останавливает время? — с любопытством спрашивает Ева.        — Чем ты слушала, — фыркает Поппи, — он же рассказал, что вот она, — она кивает на Куинн, — и летала, и предметы двигала. И она, — на этот раз кивок достаётся Марикете, — творила всякое.        — Я нормально слушала, — возмущается Ева, — я имею в виду, могут ли они это делать сейчас.        — Нет, — поспешно отвечает Куинн, — ничего такого последние пять лет.       Мари только пожимает плечами. Не хватало ещё открывать порталы и прочей ерундой заниматься: и так проблем хватает.        — Любопытно, — резюмирует Кенджи. Таким тоном, что становится понятно: нихрена ему не любопытно.        — Ладно, теперь я, — вздыхает Дакс. — В прошлом году Сайлас Прескотт презентовал устройство, которое, по его убеждению, могло открывать порталы в другие измерения. Вы знаете, что после того, как презентация сорвалась из-за взрыва, многие в нашем городе обрели сверхъестественные силы. Но важно не это. Сайлас потратил на эти исследования четверть века. Тогда, двадцать пять лет назад, с ним работала Рошель Пирс. И именно она однажды зафиксировала необычную активность в лаборатории, где был прототип устройства. Прежде, чем она успела войти в лабораторию, датчики отключились. Всё, что она нашла… Там был младенец. Девочка, которую Рошель впоследствии удочерила и назвала Меланте. Мэл — наша подруга, — говорит он, будто бы это не было очевидно, — была нашей подругой, — поправляется он. — Или, возможно, не была, а есть.        — Когда Мэл узнала, что появилась из портала, — поспешно продолжает Поппи после того, как Дакс осекается, — это почти её сломало. Она несколько дней никого не подпускала к себе и утверждала, что она не человек, а какой-то фрик. Это было тяжело. А потом… Потом, когда она была в лаборатории, устройство сработало. Она сказала, что… Что слышала голоса своих родителей. Настоящих родителей.        — А потом, — бесцветным голосом добавляет Кенджи, — Сайлас совсем обезумел от жажды власти и силы, которые ему давал кристалл. Мы пытались его остановить, но… Мощь переполнила его, и он просто… взорвался.        — Взрыв был бы фатальным для всего города, — тихо заканчивает Ева, — поэтому Мэл утащила Прескотта в верхние слои атмосферы, и там… Там это и произошло.        — Но важно совсем другое, — нетерпеливо говорит Дакс, — в день битвы я дал Мэл устройство для связи. Если бы оно было повреждено, я бы знал. Но я точно могу сказать, что оно осталось целым… Значит, есть шанс, что Мэл не погибла. Я предполагаю, что взрыв открыл портал, который затянул её в другое измерение. Как вы считаете…        — Может ли это быть то самое место, где я была последние пять лет? — спрашивает Мари. — Если кристалл, взорвавшись, действительно открыл портал, это объясняет, почему я сумела… вернуться.        — Звучит логично, — кивает Алистер, — но что нам это даёт? Предположим, что Меланте действительно там. Как открыть портал, если кристалл взорвался? На Ла-Уэрте не осталось ни одного…        — Ты в этом уверен? — спрашивает Дакс, очевидно надеявшийся на обратное.        — Сожалею, но да, — вздыхает Грейс, — мы точно знаем, что все кристаллы на Ла-Уэрте потеряли силу.        — Значит, вы бесполезны, — заключает Кенджи. — Впрочем, как и мы.        — Можем ли мы взглянуть на устройство, над которым работал Прескотт? — прищурившись, спрашивает Зара.        — Зачем это? — с подозрением произносит Грейсон.        — Давно не путешествовала по измерениям, — фыркает Зара.        — Это ничего не даст, — качает головой Дакс, — для того, чтобы его запустить, нужен источник энергии, подобных которому на Земле нет.        — Как мне всё это напоминает Лернейские врата, — замечает Алистер.        — И, поскольку устройство бесполезно, я не вижу ничего такого, если мы покажем его нашим гостям, — продолжает Дакс, кивая Грейсону. Тот колеблется несколько мгновений, но в конце концов произносит:        — Хорошо. Следуйте за мной.       Мари действительно не понимает, для чего Заре понадобилось смотреть на эту штуковину, но она покорно идёт за остальными, когда Грейсон ведёт их к лифту. Кабина останавливается на одном из подземных этажей, а череда коридоров приводит в пыльную лабораторию.       Марикета сразу чувствует, что что-то идёт не так. Устройство не должно работать, верно? Дакс сказал, что это пустышка. Но лампочки на приборной панели светятся странно знакомым оттенком фиолетового, и Грейсон кричит что-то неразборчивое — ничего не понятно, кажется, кто-то говорит ей остановиться, но сияние необыкновенно завораживает, будто бы манит к себе, обещая дать ответы на давно мучающие вопросы, и…       И она совсем не понимает, как оказалась рядом с выемкой для источника энергии, от которой отходят провода.       И как коснулась этой выемки.       Потому что потом её отбрасывает назад, и от удара головой о ближайшую стену спасают только вовремя подхватившие руки Джейка, и наваждение рассеивается.       Приборная панель больше не светится.        — Твою мать, — бормочет Дакс, — какого хрена! Вы все сейчас это видели?        — Марикета, ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Мишель, неожиданно оказываясь рядом.        — Нихрена она не в порядке! — рявкает Джейк. — Принцесса, твою мать!       Мари растерянно на него смотрит и не понимает, что, собственно, вызвало такую панику… Ей самой соврешенно не страшно. Напротив, то, что сейчас случилось, будто исцеляет какие-то раны внутри неё, словно здесь, в этой комнате, всё может встать на свои места, стоит только протянуть руку.        — Это невозможно, — раздаётся где-то неподалёку голос Дакса, и Мари поворачивает к нему голову. Молодой человек растерянно смотрит на экран планшета. — Ты её запустила!        — В каком это смысле? — спрашивает Мари, пытаясь сделать шаг в сторону устройства — но Джейк крепко держит её за плечи, не давая пройти вперёд.        — Ты запустила телепорт, — снова говорит Дакс. — Откуда это в тебе?        — То есть, если она может запустить его, — бормочет Кенджи, — то мы можем открыть портал туда, где, по-твоему, может быть Мэл?        — Возможно, — выдыхает Дакс.        — Эй, — зовёт Ева, — давайте тогда попробуем! Чего вы ждёте?        — Ну-ка стоять, — рычит Джейк, заталкивая Мари за спину, — никто не будет использовать мою жену как источник энергии, вы меня поняли?        — Это может сработать, — кивает Дакс, не обращая внимания на Джейка, — нужно только кое-что проверить…        — Вы больные?! — кричит Мишель. — Вы говорите о нашей подруге!        — Нет, конечно, я не уверен, что энергии действительно хватит, — продолжает Дакс с маниакальным блеском в глазах. — Но вы только посмотрите, — он указывает на изображение на экране планшета, — она сама будто кристалл.        — Только троньте Мари хоть пальцем, — шипит Куинн.        — Главное, чтобы это не спровоцировало новые аномалии…        — Тихо, — внезапно властно произносит Грейсон, — я вынужден попросить наших гостей удалиться.        — Грейсон, ты сошёл с ума? — выкрикивает Поппи. — Она, — Поппи тычет пальцем в сторону Мари, — может вернуть нам Меланте! И ты собираешься просто их отпустить?!        — Я должен знать риски, — жёстко говорит Грейсон. — В прошлый раз запуск телепорта обернулся тем, что всем нам приходится расхлёбывать по сей день. Я не могу позволить этому повториться.       Кенджи, кожа которого на глазах присутствующих покрывается бронзой, подлетает к Грейсону вплотную и хватает его за грудки.        — Какая разница? — шипит он, приподнимая Грейсона над полом. — Это шанс вернуть Меланте! Неужели ты такой трус, Прескотт?        — Я хочу вернуть Мэл! — выкрикивает Грейсон, который, несмотря на то, что его собственные люди ополчились против него, умудряется сохранять достоинство. Даже при том, что его ноги в футе над полом. — Ты готов пожертвовать всем городом, Кенджи?        — Да, я, блядь, готов! — восклицает молодой человек, отпуская Грейсона. — Мэл пожертвовала собой ради этого чёртова города, и мне плевать, что будет, понял?        — Я всё сказал, — холодно говорит Грейсон, поправляя пиджак, — вы, — он поворачивается к гостям, — отправляетесь в отель. Однако я настаиваю на том, чтобы вы никуда не уезжали.       Он больше не говорит ни слова, пока провожает их из лаборатории, оставив Еву, Поппи, Дакса и Кенджи возмущаться без него.       Микроавтобус с эмблемой Prescott Corp возвращает их в отель. Марикета то и дело ловит на себе взгляды друзей — обеспокоенные, мрачные, испуганные. Она и сама не знает, как относиться к тому, что сейчас произошло в лаборатории… Что, если она действительно может помочь этим людям?       И почему она вообще об этом думает?        — Ты не посмеешь, — говорит Мишель, врываясь в её номер спустя несколько минут после того, как они расходятся. — Марикета, мы немедленно уезжаем.        — Чёрта с два я позволю им проводить над тобой эксперименты! — рычит Джейк, влетая в комнату следом за Миш.        — Успокойтесь оба! — прикрикивает Мари, садясь на постель и запуская пальцы в волосы. — Я не знаю, что думать…       В дверь раздаётся деликатный стук, и в номер входит Шон. Смотрит на свою похожую на фурию жену с укором, шумно вздыхает и садится в кресло.        — Мы ведь не собираемся делать глупостей, верно?        — О каких глупостях ты говоришь? — деловито уточняет Зара, заходя в номер следом. За ней с обречённым видом плетётся Крэйг.       А спустя несколько минут Мари с тоской смотрит на всех своих друзей, собравшихся в небольшой комнате. Почти сразу в помещении становится нечем дышать, и Мари встаёт, чтобы приоткрыть окно и впустить кислород — это, конечно, не помогает, потому что воздух в Нортбридже пропитан газом и дымом.        — Ну что вы так на меня смотрите? — раздражённо спрашивает она, присаживаясь на подоконник (место на кровати занимает Эстелла, едва Мари встаёт; в большой семье клювом не щёлкают, как говорится).        — Что ты почувствовала, когда телепорт заработал? — ровным голосом произносит Алистер, и, если бы он носил очки, для полноты картины не хватало бы, чтобы он сейчас с умным видом поправил на переносице оправу.       Так, как прямо сейчас делает Грейс, например.       Мари задумывается, вспоминая свои ощущения.        — Силу, — в конце концов просто отвечает она. — Мощь. Что-то неуправляемое. Но при этом… Как будто бы родное.       Джейка передёргивает.       Куинн смотрит на неё с ужасом.       Зара понимающе хмыкает.        — Итак, моя теория почти подтвердилась, — бормочет она, — Мари не просто провела пять лет в том измерении, в которое ведёт телепорт. Она сама — из этого измерения.        — Ты что этим пытаешься сказать? — моментально закипает Эстелла. — Эй, если она такая же, как эта Меланте, то где её родители? Ведь ту девушку удочерили и…        — Да я пока понятия не имею, — округляет глаза Зара, — но какое-то объяснение наверняка есть. Потому что вспомните тот бред, что нёс Рурк — про людей из кристаллов.        — Ты пытаешься нас убедить, что Мари — кристалл? — фыркает Радж. — Да ну, ерунда же. Это же Мари.        — И как она тогда запустила устройство? — хмыкает Алистер. — Нет, это всё, разумеется, связано, но никак не объясняет того факта, что о Марикете нет никаких сведений до Ла-Уэрты. И что Рурк и его люди так и не смогли ничего найти.       И всё — у Мари сносит планку от того, что они вот так сидят и беседуют о ней так, словно её тут нет.        — Какая-то херня, — шипит она, — я не… из кристаллов! Я совершенно в этом уверена!        — Хорошо, — не обращая внимания на её раздражение, кивает Ал, — тогда как ты запустила телепорт? Ты можешь это объяснить?        — Я ничего не сделала! — восклицает Мари. — Ровным счётом ничего, я просто прикоснулась к этой штуке!        — Мы видели, — устало бормочет Грейс. — Прости, Мари, но это только говорит в пользу теории о твоём… внеземном происхождении.        — Бред, — выдыхает Мари, — полный бред…        — А что мы будем делать? — подаёт голос Эмили. — Если эти люди действительно попытаются использовать Мари для того, чтобы открыть портал… Вы их вообще видели? У того парня была металлическая кожа. Как мы сможем им помешать?        — Эми, — Радж крепко обхватывает плечо невесты рукой. — Ты что такое говоришь?       Эмили такая бледная, будто с её лица разом стёрли все краски.        — М-мне кажется, сегодня я окончательно поверила, что это всё с вами происходило, — тихо признаётся она. — Слушать истории — одно, но… Но… Боже, человек с металлической кожей. Порталы. Телепорты. Другие измерения. Как тут не двинуться?        — Добро пожаловать в наш мир, — язвит Джейк. Эмили качает головой и покрепче прижимается к Раджу.        — Она права, — вздыхает Келе, — как мы сможем им противостоять, если они вдруг надумают выкрасть Мари и с её помощью открыть портал?        — Этот парень, Дакс, — бормочет Зара, — сказал, что ему нужно что-то проверить. Я не думаю, что они решатся на такое без него — в конце концов, он у них мозг. Значит, у нас есть время, прежде чем они пойдут на какие-то действия.        — То есть, нам нужно срочно уезжать, — заключает Мишель.        — Город перекрыт, — осторожно напоминает Алистер, — мы не уедем дальше первого контрольно-пропускного пункта.        — То есть ты предлагаешь просто сидеть и ждать, пока они придут? — вскидывает брови Эстелла. — Действительно, отличный план!        — Я не понимаю, — говорит Мари, — почему вы все так реагируете? Если я действительно могу помочь этим людям…       Она осекается, потому что все взгляды разом обращаются к ней.        — Ты шутишь, Принцесса? — уточняет Джейк, вскидывая брови.        — Да что в этом такого! — восклицает Мари. — Нет, правда? Подумайте сами, они не пытаются сделать ничего плохого! Просто хотят вернуть свою подругу! Это… Это же не страшно!        — Мари, — у Мишель такое выражение лица, словно она беседует с душевнобольной.        — Что «Мари»? — выкрикивает она. — Вы сами были в таком же положении, как они! Из-за меня! Если я что-то вообще понимаю, — она шумно вздыхает, пытаясь успокоиться: от собственного крика начинает болеть голова, — вы бы сделали всё, если бы знали, что есть шанс меня вернуть. Они… Они делают то же самое. Неужели вы не понимаете?        — Она права, — признаёт Куинн, обречённо пряча лицо в ладонях. — Если бы мы только знали, где искать…        — Мне абсолютно насрать на эту их Меланте, — фыркает Мишель. — Если допустить, что Мари — источник силы, вы не думаете, что это может плохо кончиться для самой Мари?        — Поддерживаю, — бормочет Эстелла, — что, если Мари смогла оказаться здесь только потому, что поменялась местами с этой девчонкой? И если мы вздумаем им помогать, она снова исчезнет?        — А у нас больше нет кристаллов, чтобы запустить телепорт, — напоминает Грейс, — если бы был хотя бы один…        — Но их нет, — перебивает её Алистер, — ты знаешь сама, на всей Ла-Уэрте не осталось ни одного.        — На Ла-Уэрте не осталось, — бормочет Грейс. — Но что, если…       Её брови сводятся на переносице, и она задумчиво кусает губу.        — Грейс? — зовёт через пару минут Куинн.        — Я просто думаю, — шепчет Грейси, — что, если… Если у моей матери что-то есть? Третья голова гидры, да? Один кристалл был у Прескотта, но…        — Что ж, — Зара встаёт с пола и распрямляется, — пойду-ка я поколдую над системой защиты информации в компании Блэр Холл, — она обводит взглядом присутствующих, — если удастся найти что-то на тему аномалий… то у нас есть ответ, верно?        — Отлично, — выдыхает Мишель, — на том и порешим. Если что-то найдёшь — будем думать дальше.       С этими словами она спешно выходит из комнаты, словно за ней кто-то гонится. Зара идёт следом, таща на буксире Крэйга. Радж и Эмили уходят следующие, и Эми на пороге оборачивается и с самым несчастным видом поджимает губы, глядя на Марикету.       В конце концов Мари остаётся наедине с Джейком, который буравит её сердитым взглядом. И ещё со Снежком, который спрыгивает с постели и подходит к хозяйке, чтобы потереться о её ноги.        — Марикета, — тихо говорит Джейк, — ты же не собираешься делать глупостей, правда?        — Нет, — отвечает Мари, — глупостей — не собираюсь.       Потому что, если Заре не удастся ничего найти, она всё равно найдёт способ помочь этим людям — и это совершенно точно не глупости. Из головы никак не идёт холодная ярость Кенджи и прокушенная до крови губа Поппи. Мари едва их знает, но отчего-то очень хорошо понимает их боль и отчаяние. Просто представить на минуту, что вот так исчез кто-то из её друзей… Да она бы самолично сделала всё, чтобы выкрасть предполагаемый источник энергии, если бы существовал хоть малейший шанс, что это может помочь.       И получается, что она, Марикета — вся надежда, которая есть у этих людей.       Джейк со свистом выдыхает, будто может читать её мысли. В несколько шагов преодолевает расстояние между ними и запускает ладонь в её волосы, сжимая так сильно, что Мари чувствует себя котёнком, которого тащат за загривок, а он даже пошевелиться не может.        — Не посмеешь, — шипит Джейк, притягивая её к себе. — Ты не посмеешь, Марикета.        — Джейк, я же сказала, — беспомощно пищит она.        — Я знаю, что ты врёшь, — произносит он, — точно такой взгляд у тебя был перед тем, как ты исчезла, — он выпускает её так резко, что Мари едва не падает. — Какого же хера, — бормочет Джейк, расхаживая по номеру, — ты вечно строишь из себя чёртову героиню? Тебе что, блядь, жизненно необходимо жертвовать собой ради других? Хорошо, — он останавливается посреди номера и смотрит на неё так, будто увидел впервые, — я могу допустить, что тогда тебе казалось, что ты нас всех спасаешь. И я даже, представь себе, могу это понять! — он так тяжело дышит, будто только что пробежал кросс. — Но эти люди! Они тебе никто, Марикета, а ты уже готова бежать им на помощь! Да что с тобой, блядь, не так?! Ты готова пойти на этот риск? Снова оставить меня — и всех остальных?!        — Но ведь…        — Никаких «но»! Никаких, Марикета! Ты опять это делаешь! Да блядь, — он беспомощно опускает руки и качает головой. — Угораздило же…       С этими словами он резко разворачивается и уходит прочь, оставив Мари наедине со Снежком.       Мари с трудом сдерживает порыв броситься за ним. Она даже не может объяснить себе, почему мысленно уговаривает себя остаться в комнате вместо того, чтобы догнать мужа и попытаться ему всё объяснить…       Но, возможно, ответ прост — какая-то часть её сознания упрямо твердит, что он чертовски прав.       Марикета падает на кровать и тупо пялится в потолок, наверное, целую вечность. Ощущение такое, будто на одном её плече сидит чёрт, а на другом — ангел. И первый утверждает, что надо послать к ебеням все эти идеи о помощи людям, которых встретила только несколько часов назад. А второй напоминает, что у них может не быть другого шанса, что, в конце концов, этот Дакс же сказал, что сначала всё проверит, что нельзя вот так с бухты-барахты, и вообще, может быть, он сумеет снизить риски. Или вообще свести их на нет. Может быть, всё ещё будет хорошо.       Голова болит уже так, что почти тошнит, даром что с самого утра ничего не ела.       Яркий свет ламп на потолке режет глаза.       Вставать и выключать — это выше сил Мари, так что она ложится на бок и накрывает голову подушкой, чтобы хоть немного полегчало.       Где-то под боком мурчит Снежок.       И Мари в конце концов просто засыпает.       

★

              — Как думаете, — вдруг спрашивает Эстелла, — там, в комплексе. Когда Лернейские врата сработали, и мы пытались вернуться обратно. Куинн… Это было необходимо? В первый раз это сработало из-за силы Сердца, или потому, что Куинн была рядом?        — Почему ты спрашиваешь, Рипли? — вскидывает брови Джейк, подбрасывая в костёр дрова.        — Не знаю, — пожимает плечами Эстелла. — Просто вдруг стало интересно, насколько безграничны силы кристалла. И может ли это сыграть нам на руку.        — В каком смысле? — спрашиваю я.        — Ну, то есть, — Эстелла хмурится, старательно подбирая слова, — подкосил ли Сердце запуск Лернейских врат? Мне нравится думать, что наша попытка вернуться домой не была бессмысленной. Что мы выкачали достаточно энергии из Сердца острова, чтобы подгадить Рурку, вы понимаете?        — Стараешься найти плюсы во всём, а, Рипли? — усмехается Джейк.       

★

             Мари просыпается от нехватки воздуха под подушкой. Не просто так же ей это приснилось: если энергия кристаллов не безгранична, как подозревала в её воспоминаниях Эстелла, то запуск телепорта действительно может ей навредить. Это… несколько умаляет рвение Марикеты помочь Даксу и остальным, и это определённо пища для размышлений.       Если, конечно, Эстелла не ошибалась.       После короткого сна Мари чувствует себя так, будто по ней проехал каток. Несколько раз. Вдоль и поперёк. И это касается не только физического состояния. Ощущение такое, будто она, ещё не успев ничего сделать, уже крупно накосячила и кругом виновата.       Так что Мари решительно встаёт с постели и идёт в номер Джейка. Слова, сказанные им перед тем, как он ушёл, больно ранят, будто он таким образом поставил точку во всём происходящем между ними безумии. Будто из-за её безрассудства готов теперь от неё отказаться. И не то чтобы Мари не думала, что заслуживает этого. Может быть, ему так было бы проще. Легче. Если бы не она, у Джейка было бы пять лет нормальной жизни, а не вот этого всего. Пока лифт поднимается на верхние этажи гостиницы, Мари успевает накрутить себе с десяток самых мрачных вариантов развития событий.       И, когда дверь оказывается запертой, у неё сердце обрывается. Тут два варианта — либо он куда-то ушёл, либо реально закрылся, потому что не ждёт её. Это когда ж такое было…       Однако, когда она неуверенно стучится, чувствуя себя при этом редкостной дурой, он распахивает дверь почти моментально.        — Принцесса, — он хмурится, будто бы действительно не ожидал, что она придёт, — всё в порядке?       Нет, не в порядке, и это так сложно объяснить, показать, доказать, в конце концов, что от этого хочется немножко умереть. Потом — позже — после лишнего сказанного и в порыве сделанного, — кажется, что всё-таки в порядке, в таком крайне хреновом, но всё же порядке. На сегодня этого достаточно.       А после, когда Джейк засыпает, прижимая её к себе так крепко, будто пытается удержать от опрометчивых шагов, Мари долго лежит без сна, обдумывая дальнейшие действия. И вообще то, что произошло: должно же, на самом деле, быть какое-то адекватное объяснение тому, что она сумела запустить, пусть и на короткое время, этот чёртов телепорт! Марикета задумывается о том, что друзья и Дакс могут оказаться правы — что-то не так с ней, может быть, действительно она той же природы, что их Меланте, но картинка упорно не желает складываться, пазлы не подходят друг другу, и вообще создаётся ощущение, что они из разных наборов.       В конце концов, Марикета постепенно погружается в сон, тяжёлый и поверхностный из-за духоты в комнате и головной боли — накатывающей волнами и такой сильной, что она проникает в её сны, и невольно Мари идёт на эту боль, как на маяк, словно знает, что, стоит сдаться пульсации, сжимающей виски, как она получит все ответы.       И что хуже всего — это действительно срабатывает.