Желание лета

      Хочется зарыться под перья и посмотреть на неё там.              это неправильно       правильно       это странно       не странно              Касаться ей бедер своими, её рук своими и тонуть тонуть тонуть в её огромных фиолетовых глазах              Тонуть в лете, тонуть в красках, тонуть в зелени, потому что вся она лето, краска, зелень, мягкость, податливость, упругость              Улыбаться ей, спрашивать её, наслаждаться ею              Они так стары и так молоды одновременно. Она женщина-птица-фея, он мужчина-дух-зима              Я так люблю тебя, хочется шептать ей на ухо, я так нуждаюсь в тебе, согрей меня своим теплом, согрей меня нежностью, согрей меня взглядом. Я буду таять под тобой, рядом с тобой, на тебе и любить тебя до кончиков пальцев, до последнего пёрышка              Мне нужно было умереть, чтобы найти тебя? Я умер, умер, чтобы быть в твоих объятиях, чтобы быть очарованным тобой сразу, без остатка       Я так долго ждал, так долго был один, без тебя. В ледяной снежной пустоте, никем не видимый, никем не любимый              Он касается её крыльев, и они замирают - тонкие, прозрачные как лёд и она плавно опускается, вся подёргивается, слишком птичья, слишком заполошная.              Успокойся, успокойся - твердит она себе, но движения становятся ещё быстрее, ещё неразличимее. И тогда Джек шепчет её имя таким мягким, снежным шёпотом. Окутывает её одеялом своих рук, таких холодно-обжигающих, но она не замечает этого и послушно обмирает в его руках.              Её тело такое легкое, она такая хрупкая, его девушка-птичка. Кажется, её так легко сломать.       Но это наваждение, ложь, выдумка, которую он твердит самому себе, чтобы быть как можно нужнее ей, чтобы стать её защитником, её хранителем.              Она древняя, как сам мир, как магия, как любовь              Прости, прости, что я долго шёл к тебе, прости, что ты так долго была одна, в своём воздушном замке, в своей обители воспоминаний.              Я знала, что ты придёшь, качает она головой, я знала, в каждом дыхании ветра, изморози на стекле, в каждой снежинке на моих губах.       Тонкой рукой она прикасается к своему лицу, и Джек больше не может этого вынести, стискивает её в объятиях, стараясь быть нежным, но желание само сжимает его руки, прижимает, притаскивает её к нему              Мне всё равно, кто она, думает Джек, женщина-не женщина, птица-не птица, она моя, моя фея, моя соблазнительница, моя              Она знала его совсем малышом, невинным, не таким, как сейчас, вожделеющим её всю, от кончиков изящных ног, до мягких длиннных перьев на голове       Пусть. Это неважно. Он любил и верил в неё ещё тогда, хотел подглядеть, увидеть её и пропасть, пропасть без оглядки. И никого больше не любить, не желать. Никакую девушку, никого, только её, только она              Джек - шекочет она ему ухо, Джек - и он прижимается, трется об её шею, об её перья, такие шёлковые, как будто сотканы из света звёзд, из мерцающей росой паутины.       Джек - снова говорит она, изгибаясь и танцуя в его руках.       Она прикрывает глаза своими длинными, мягкими ресницами, откидывает голову и наслаждается, наслаждается этим и пьёт его любовь, пьёт его нежность, его желание, как нектар из цветка.              Его спасительница, хранительница прошлого и будущего. Джек запускает пальцы в перья и чувствует кожу, чувствует, какая она на самом деле и это жутко, жутко              сексуально              Какая она там, внизу? Ему не хочется спрашивать, он должен сам узнать это, увидеть, ощутить. Руки скользят вдоль её бедер, каждое пёрышко приподнимается в ответ на его прикосновения, и он продолжает целовать, тереться об неё, сам уже полуобнажённый, шептать ей на ухо, какая она красивая, желанная, такая тёплая, что можно забыть, что он само олицетворение зимы, холода и снежных метель.              Их уединение нарушает маленькая птичья сестричка и Джек с феей улыбаются, всем своим видом, взглядами, телами подтверждая, что ничего не кончилось, всё только начинается, у них есть сотни лет, чтобы насладиться друг другом.              Джек вытягивает руку, и маленькая фея присаживается на его пальцы, пытаясь быть такой же подчёркнуто грациозной, как её старшая сестра.              — Она теперь проводит с тобой больше времени, чем со мной, – смеётся Зубная фея.       — Мне нравится, что часть тебя всегда находится рядом, даже если ты сама далеко, – отвечает он, не сводя с неё глаз.              Маленькая птичка вспархивает фее на плечо, и что-то шепчет ей своим тоненьким голоском. Джек не может разобрать, но видит, как теплеет их взгляд, направленный на него. Что она ей сказала? Мысль крутится в голове недолго; крошка-фея делает круг над ними и улетает, а они снова остаются наедине.              Момент упущен, но Джек не намерен так быстро отпускать её. Он снова натягивает свой морозно-голубой свитер, выпрямляется и протягивает руку. Крылья феи трепещут и она зависает в воздухе. Джек качает головой, улыбаясь и проводит по её спине, вновь складывая её мягкие крылышки. Доверься мне – говорит он. Притягивает её одной рукой к себе, второй держа посох, трётся носом об её плечо, шею, целует где-то в районе уха; длинные перья, похожие на серьги щекочут ноздри, но он всё равно втягивает этот запах, сладко-свежий, цветочный или фруктовый, он не может понять. Но безусловно приятный.              Джек направляет посох вниз, разбегается и прыгает, прижимая фею к себе. Она поджимает ноги, но он уже приземляется на созданную им ледяную горку. Она круто уходит вниз, и Джек не пользуется магией, только чуть присаживается, чтобы сохранить равновесие. Горка петляет, огибая выступающие деревья и скалы, ветер бьёт им в лицо, снег оседает на их плечах, глазах, волосах, забивается в нос и фея, поначалу сжавшаяся и вцепившая в него ладони, смеется и раскидывает руки в стороны. Ей трудно перебороть себя и не пользоваться способностью летать, но Джек так уверенно и твердо держит её за талию, что она может успокоиться и расслабиться, наслаждаясь моментом.       Горка становится всё круче и круче, скорость всё быстрее, и уже видно громадный виток, похожий на трамплин и Джек кричит, стараясь заглушать шум ветра у них в ушах:       — Держись!       Она прижимается к нему всем телом, лёд заканчивается и их выбрасывает в воздух свободным падением.       Фея хочет раскрыть крылья, но Джек снова качает головой, приближает губы к её уху и громким шёпотом признаётся: «Я люблю тебя».       И в этот момент они падают в огромный сугроб пушистого мягкого снега, похожего на облачную перину.              Я люблю тебя, повторяет он, лежа спиной на снегу и прижимая к себе раскрасневшуюся румяную фею.       Я ждала тебя так долго, говорит она и целует его холодные горячие губы, его мальчишеское мужское лицо.       Я люблю тебя, говорит она.