Точки крайности

Из нас двоих только я один неправильный. И это до такой степени невыносимо, что уж лучше бы я был полностью идентичен тебе. Но в мире, наверное, нет двух одинаковых вещей, и даже близнецы не могут в чем-то не различаться. В моем наборе хромосом затерялась, должно быть, какая-то лишняя. И сделала меня бракованным и неправильным; твоей извращенной копией. Я люблю спрашивать тебя об этом, и задаю этот вопрос так часто, что всякий раз с тревогой жду, что ты меня пошлешь подальше. Но ты этого не делаешь. А только с улыбкой опускаешь рыжие ресницы и говоришь: - Да, Фред. - Правда-правда? – я переспрашиваю. Это такой своеобразный ритуал. - Конечно, - спокойно говоришь ты. – Братья должны любить друг друга. Я бы сказал по-другому. Братья НЕ должны любить друг друга. По крайней мере, не так, как я Я тобой одержим. До одури. До безумия. До невыносимой боли в висках, когда стискиваются зубы. До прокушенных губ. До крови. Я люблю тебя. Невозможно. Маниакально. Так сумасбродно, что мне становится иногда страшно. Я боюсь этой стороны своей души, этих потемок. Все сжимается, меня бросает в дрожь, когда я чувствую внутри себя бездонную пропасть. Саморазрушение. Деструкция. Самообман. Я верю, что ты тоже любишь меня. Но по-другому. Тебе нравится целовать меня, но эти поцелуи для тебя не так сладки, ты не пьешь их с той же страстью, что и я. Ты п о з в о л я е ш ь любить себя, а я люблю тебя так помешано, так дико, что, кажется, я мог бы тебя убить. Тебе хватает того, что я рядом. Я в с е г д а рядом. Так близко, что, наверное, надоедаю тебе. Да, Джи, твой брат – маньяк. Я не знаю, что сделать с собой, чтобы эта любовь не раздирала меня изнутри, не рвала на части. Я хочу, чтобы ты каждую секунду говорил, что любишь меня и только меня. Хочу, чтобы ты обнимал меня, целовал. Хочу заниматься любовью до последнего издыхания. Я хочу. Тебя. Но ты такой утомленный в последнее время. Прости, братик, мне кажется, я сжигаю тебя своей любовью.