Мерин

- Щас мы быстренько подходим и сразу поджигай. Я сверху оболью, а ты через ворота. И давай побольше залей, чтоб весь сарай выгорел! Два едва различимых силуэта крались в ночи к конюшням Виндхельма. Коснувшись холодного дерева, одна из фигур вытянула бутылку с горючей смесью. Другая схватила ее за руку. - Да погоди немного. Если там без собаки, то я его себе заберу. Первый недовольно обернулся. - Мы этого конюха наказать хотим или тебе мерин нужен? - Так мы его и так накажем, если я мерина под себя перебью! Второй старался говорить беззаботно, но все же не смог спрятать виноватые нотки. Первый покачал головой, убрал бутылку и сделал неуловимое движение пальцами. В его руке мигнул и тут же погас слабый огонек, но этой секунды хватило Второму, чтобы ловко сунуть в замок отмычку. Раздался щелчок. Второй приоткрыл ворота конюшни и аккуратно заглянул внутрь. Где-то недалеко залаял пёс. Фигуры отшатнулись, исчезли, прижавшись к стене. Второй приподнялся, внимательно вслушиваясь в темноту. - Ну? - Это не у него. Ща, если лох не проснется, мы его заберем. Эльф Уландил беззаботно спал, отнюдь не считая соседских собак достаточно компетентными для охраны своего имущества. Лай прекратился. - Всё, пошли! Фигуры вывели из сарая красивого вороного мерина и, нервно оглядываясь, исчезли во тьме. - Ну, за неделю сделаю. Работы на два дня, просто дел щас много. Редгардец Шадр одобрительно хлопал мерина по крупу. Рядом стояла тройка таких же ворованных лошадей, ждущих своей очереди на перебивку клейма. - Ты не торопись, сделай всё нормально. Я его себе хочу оставить, – широкоплечий красавец-норд снисходительно улыбался помощнику рифтенского конюха. - А чего жеребца не взял? - Да я уже заколебался в этих сёдлах трястись. Всё тело болит! Решил кого-то поспокойнее взять. В телегу запрягу, проедусь с комфортом на соломке. Опять же, если барышню какую встречу, то и сеновал искать не придётся, - норд весело подмигнул Шадру, тот понимающе рассмеялся. - Ну ладно, давай! - Слышь, Рама, тут такая тема… - замялся редгард. – Есть возможность упряжь в Вайтране по дешёвке купить. Бабла можно нехило поднять! - Не, братан, я щас на мели. К Сапфир сходи – она таким занимается. Чего надо? Норда уже пару секунд тормошил за штанину беспризорник. - Тебя Бретон Ошпаренный зовёт. Говорит, помощь нужна. - Ну что ты опять грузишься? Всё никак решиться не можешь? Так всё уже – визы стоят, - Шавари обнимала Кота за плечи, ласково заглядывая в лицо. Кот скептически улыбался, в его глазах сквозила тоска. - Ну что тебя здесь держит? Братва твоя? - А в Эльсвейре я что буду делать? Таверны мыть или грузчиком работать? Я ж про тамошнюю жизнь вообще ничего не знаю! - Зато здешнюю узнал в совершенстве… - Шавари погладила Кота по голове. – Ну сколько тебе ещё осталось? Правда думаешь, так всё будет с рук сходить? Я больше не хочу носить тебе передачки! Или паслёнчик. - Да подожди ты! Ну причём здесь паслёнчик? Перед пацанами стрёмно: сквозонул, никому ничего… - А тебя никто и не отпустит, - зашипела Шавари. – Ну как же, ты же уважение потеряешь! Тебе эти килы и ошпаренные дороже! Пренебрежение, прозвучавшее в последних словах, покоробило Кота. - Шавари, ты что такое говоришь? Отпустят - не отпустят… Я сам за себя в состоянии решить! - Да враньё это всё, враньё! Я сто раз уже это слышала: всё, завязываю, отхожу от дел – затем приезжает Кила, Ошпаренный… Я не знаю, кто ещё приезжает, и всё начинается сначала! Кот виновато прислонился к обиженной Шавари, пригладил ее вздыбившуюся шерсть. - Шавари, ну ладно… Ну мы же всё решили? - КООООТ!!! – дурным голосом заорали под окном. Кот подошёл к стеклу, выглянул наружу, перекинулся с кем-то парой слов. - Ну что, опять? – обрёченно усмехнулась Шавари. - Да нет, там, короче, это… Шавари, давай я на часок схожу? Ну хоть с пацанами напоследок.. Кот поднял с пола небольшую булаву. - А это зачем? - Так это ж Килы дубинка! Чё она будет здесь валяться? Кот поцеловал Шавари и с очень гадким чувством вышел из дома. - Пацаны, тут такая ситуация случилась, короче… Встретился на дороге с какими-то беспредельщиками и так получилось… Короче, с коня меня скинули… На шесть часов стрелу забили… Бретону явно не доставляло удовольствия лишний раз вспоминать всё это. Он был пунцовым от смущения, запинался, не поднимал глаз от земли. Но Кот, Кила и Рама даже и не думали смеяться над товарищем. Четверка вошла в «Пчелу и Жало» и сразу заметила шумную компанию у стены. Во главе стола восседал белобрысый босмер, прилежно дегустируя рифтенскую медовуху. - Смотрите, а! Смотрите, терпила тот качать приехал! – весело кивнул он в сторону пришедших - Кто терпила, мля? Кто терпила?– подскочил Бретон. – Вы чё борзые такие? Вы чё се думаете? - Ты чё городишь-то, ёпты? – босмер их явно не боялся и с аппетитом продолжал поглощать местные яства. - Ты чё, мля? – осатанел от такого неуважения Бретон. – Ты охренел? Сидеть! Ошпаренный ударил по плечу попытавшегося было встать босмера. Тот, видимо тоже не привыкший к подобному обращению, подскочил и кинулся на Бретона с воплем «Убери от меня свои вонючие руки». Тут же образовалась куча-мала. Таверну наполнили грохот и мат, официантки и посетители бросились врассыпную. По ходу драки стало заметно, что людей у босмера было несколько больше, и дело грозило кончиться плохо. Получивший по роже Кила отскочил к лестнице, снял со спины прикрытый курткой арбалет и навел его на противников. - Стоять, с*ки, – истерически заорал он, - стоять всем, успокоились! Отпустили всех, я вам сказал! - Слышь, опусти ствол! - Стоять! Успокоились, я сказал! К стене отошли! Не принимавший до этого никакого участия в драке, насмешливо наблюдавщий за происходящим имперец вперил в Килу уверенный взгляд и стал вальяжно подниматься из-за стола. - Эй, ты, чё встал, а? Ты чё встал, с*ка, я не понял!? Не обращая внимания на смотрящий в грудь арбалет, с осознанием полной неприкасаемости своей персоны, имперец встал в полный рост и потянулся к куртке. - Сядь, с*ка, ты чё, не понял? – голос Килы сорвался на визг. – Руку убрал быстро! Имперец сунул ладонь за пазуху. Кила выстрелил. - Я клеймо не успел перебить, только документы доделал, - испуганно оправдывался Шадр. - А чё ты всё не сделал? – шипел Кот. – Нам коня по-любому надо забирать! У нас ситуация, мы вообще без копыт! - Да ладно, хрен с ним с клеймом, – махнул рукой Рама, - всё равно никто разглядывать не будет. Четверка погрузилась на телегу и спешно поехала на север. Сзади на конюшнях заплясали огни. - Фу, блин, еле успели! А Шадру ща будут по полной вставлять! - Да ладно, отмажется как-то. Скажет, приезжали подкову сменить. Куда махнем? Кот задумался на минуту, почесал за ухом. - Первое время у пацанов в форте Гринвол перекантуемся. Там наведем справки, и если чё серьёзное, тогда… В тёмной воде тускло отражались звёзды. По озеру тихо, без всплесков подбиралась к рифтенским огням лодка. В лодке сидел человек, и чем ближе к нему был город, тем явственней становилось видно, что никакой это не рыбак и не торговец. Вор, контрабандист, шпион Ульфрика? Лодка пристала к сваям поместья «Медовик» (слишком шикарного для простых обывателей и слишком убогого для обывателей непростых, а потому заброшенного), и человек аккуратно выбрался из неё. Поднявшись по лесенке на терассу, он посмотрел на небо и, убедившись, что пришёл вовремя, открыл ключом деревянные двери, проник внутрь и стал ждать. Другая, ведущая в город дверь вскоре тихо щёлкнула и в дом зашла женщина. Увидев ее, напрягшийся было мужчина радостно вздохнул и попытался поцеловать её. Женщина холодно отстранилась. - Здравствуй, Мьол. Ты чё, меня не узнала? - Узнала, Рама. Ты меня больше не зови. Я с тобой разговаривать не могу. – Мьол говорила медленно и отрывисто, явно пересиливая себя. - Там всё серьёзно. Ты потеряйся, чтоб тебя вообще не было. Никого не зови. - А чё случилось-то? Норд в недоумении смотрел ей в глаза. - Ты указы на стенах вообще не читаешь? - Не читаю. - И глашатаев не слушаешь? - Нет. - Ситуация такая: два дня назад четыре придурка в «Пчеле и Жале» устроили разборку, постреляли братву и сотрудника при исполнении. - В смысле? - В прямом. Велась разработка организованной преступной группировки, занимающейся таможенным конфискатом из Сиродиила. В общем, ребята эти по уши в дерьме! В настоящий момент их личности установлены – ведётся розыск. Западная дорога уже перекрыта. К башне Шора тоже послали гонца, но, похоже, с ним что-то случилось. Скоро будут посылать нового, а может уже послали. Уходи, Рама. И не появляйся здесь больше. Норд медлил, испытующе глядя на неё. - Больше ничего мне не хочешь сказать? Мьол вздохнула. - Больше ничего. - Давай, кореш, садись. Я тебе борщеца взял. Нормальный такой, домашний… Кила черпанул из кастрюли здоровенный половник борща и по-братски вылил его в тарелку норда. - Ну как там? Чё случилось? Кот и Бретон увлеченно работали ложками, но, взглянув на кислую физиономию друга, перестали жевать. - Да ваще жопа! – Рама мрачно махнул рукой. Затем взял ложку, но сразу же бросил обратно на стол. - Нахрена ты шмалять начал? - Хм, – Кила презрительно осклабился, всем своим видов показывая, как мало он придаёт значение всем этим событиям. - А чё, надо было гладиаторские бои устраивать? Жертвы есть? Пострадавшие? - Хрена ты тащишься, Герой Кватча!? Там окулятус под замес попал! Тяжёлое молчание опустилось на стол. Видно было, насколько поразила всех эта не сулящая ничего хорошего новость. - Во попадалово! – горько выговорил Бретон. - Ну да, - опомнился от оцепенения дерзкий Кила, - не повезло ему: оказался не в то время не в том месте. - Ты чё, не врубаешься? Там такой замес начался - мы его устанем разгребать! Стрелок, блин, кинаретовский! В наступившей тишине Кила доедал борщ. Затем зыркнул исподлобья на остальных и угрожающе протянул: - Я чёта не пойму: вы чё, меня крайним хотите сделать? Или я чё, для себя что ли? Давайте я ща пойду мусорам сдамся. А чё мне оставалось делать с теми беспредельщиками? - взорвался вдруг он. - У этого коня отобрали, вас там прессуют, этот за своей плёткой полез… Или вы, может, терпилами быть хотите? Я не хочу! Кила, позеленевший от ярости, отвернулся к окну. - Да ладно, чё ты заводишься? – попытался Бретон. - А чё он тут ярла врубил? - Чё ты сказал? - Да успокойтесь вы! – зашипел Кот. - Ещё не хватало тут промеж себя кусалово устраивать. Все вон уже уши греют! Гринвольская братва, давно прекратив спор о превосходстве пива над медом, недоумённо поглядывала на приятелей. - Ты куда? - Да ща приду! Кила выскочил во двор, со всей дури хлопнув дверями. - По голове себе… - заворчал было кто-то из гринвольцев, но глянул на мрачно сидевшую троицу и махнул рукой. - Да, Бретон, прикинь, на ровном месте… Как они его у тебя забрали? Ты им сам коня, что ли, отдал? Аппетит у всех давно пропал и в ближайшее время возвращаться не собирался. Вернулся Кила, схватил сумку с вещами, недовольно посмотрел на остальных. - Чего сидите? Я уже мерина запряг. Надо на север пробиваться, покуда не перекрыли. - Так, проскочим башню и двинем на север. У Хадринга в «Ночных Воротах» отсидимся пару недель, пока всё не утрясется. - Точняк! И место хорошее, и никакой хрен туда не заходит. Телега, спрятанная в предутренних сумерках, стояла в виду башни Шора. Все внимательно смотрели в её сторону, боясь заметить признаки беспокойства. - Вроде без кипиша пока, – Кот, как самый глазастый, был в таких ситуациях главным авторитетом. – Бретон, ты железо забрал? - Да нормально всё! Булава, арбалет, две секиры, лютня твоя, - он кивнул Киле. - А жезл? – возмутился тот. - А на жезл зарядов нет: ты на шашлыках всё потратил! - Погнали, короче! – Рама тронул вожжи, и мерин нехотя потащился по тракту. Беглецы въехали в круг света, и головы солдат как по команде повернулись в их сторону. Провожаемая со всех сторон взглядами телега нарочито неспешно катилась мимо нависающего над дорогой силуэта башни. - Прокатит, прокатит, прокатит, прокатит, - бормотал про себя норд, смотря чётко перед собой, – вот уже серединка, вот уже крайний угол, вот совсем чутка и… - Стоять! Прижались к обочине! Откуда-то спереди, из темноты к ним подходил вооружённый человек в форме рифтенской стражи. - Вот урод! – злобно буркнул Рама, останавливая коня. - Здравствуйте, глава гарнизона капитан Акар, - офицер небрежно приложил руку к железному шлему. - Предъявите документы на лошадь. Рама слез с телеги и вытянул из кошеля бумагу. При этом в руку, как бы невзначай, попало и несколько монеток. Виновато улыбаясь, норд протянул всё это капитану. - Командир, ну извини, нарушили... - Да ничего вы не нарушили, – Акар аккуратно вытянул бумагу из его руки. – «Я, Хофгир Гроза Лошадей, удостоверяю, что данный мерин…» … угу, угу… «рост…», «масть…»… тааак… «в чем порукой моё клеймо»… - Командир, а в чём проблема? – вмешался Кот. – Мы, вообще-то, опаздываем! Капитан, никак не реагируя на непрошенного собеседника, присел возле мерина и стал внимательно сличать знаки на документе и конской шкуре. - Пройдёмте! – выпрямился, наконец, он. Рама и Кот вскоре вернулись. Лица их светились яростью и досадой, но, одновременно, и облегчением. - С*ка мусорская! Всё лавэ пришлось мусору слить! Ваще офигел, прикиньте, полторашку запросил - еле на косарь его уболтали! - А чё, реально больше ни у кого нет? - Двадцать септимов есть, – Кила достал из кармана горстку монеток. - Ты на двадцатку эту сладкого рулета у бабушки купишь. Валим отсюда! Телега катилась дальше на север, всё более приближаясь к границе компетенции рифтенской стражи. Акар, заложив руки за спину, стоял на вершине башни, провожал её взглядом. К нему подошёл рыжий сержант, протянул бумагу. - Ориентировку прислали. Капитан мельком заглянул в неё и отдал обратно. - Доведи до личного состава. Сержант заметил телегу и дёрнулся к лестнице. - Так вон же они! Акар резко схватил его за руку. - Скайрим для нордов, понял? – прошептал он на ухо, затем сунул сержанту в карман пригоршню монет. – А вот лошадей воровать нельзя! Твоя доля. «Акар, нам донесли, что в вашу сторону движутся солдаты Легиона. Подкрепление уже в пути. Да хранит вас Талос!» Акар спрятал в карман донесение и приказал трубить отбой. Затем отправил часового проверить коновязь и три раза махнул в воздухе факелом. Вернувшемуся часовому капитан перерезал горло, остальных спящих добили пришедшие из темноты легионеры. - Ну как дела, Ирсаральф? - Нормально, друг Акар! Если даже это не заставит вашего ярла выступить против Империи, то уже ничто не заставит. Акар и человек в имперских доспехах мирно беседовали, обходя кровавую лужу. К ним подбежал один из солдат, произнёс какую-то цифру. - Одного не хватает! – забеспокоился Акар. – Вы точно посчитали? - Два раза. Акар посмотрел на уже дымящуюся башню. - Ладно, хрен с ним. Моё почтение Королю. Конец дня. Поле под Вайтраном. Кругом мертвецы, запах гари и стоны раненых. Акар стоит в шеренге пленных солдат. Перед ней под красным штандартом вытянулся лейтенант в имперской кирасе. На фоне заката маячат надменные фигуры военных наблюдателей Доминиона. Чёрной громадой высятся вдали вайтранские стены. Акару не видно за дымом, но он знает, что в них зияет огромная дыра, что часть перекрытий обрушилась, похоронив под собой десятки бойцов. - Офицеры и жрецы Талоса - шаг вперёд! Пленные угрюмо молчат, уткнувшись глазами в землю. - Я сказал: офицеры и жрецы Талоса – шаг вперед! Несколько человек выходят из строя, их куда-то уводят. К лейтенанту подбегает рыжий легионный сержант и, что-то сказав, показывает рукой на Акара. - На, мля, получите! Кила, встав во весь рост и спустив штаны, показывал непристойности в сторону Рифта и всей его стражи. Рама и Кот катались со смеху по телеге. Мерин вёз их по Истмарку, а с Истмарка выдачи нет. - Взяли, да? Взяли? От так вам всем, с*ки! Бретон находился слишком близко и, брезгливо скривившись, наблюдал за этой картиной. В попытке отодвинуться подальше он ёрзал по соломе, но развалившиеся норд и каджит никак не давали этого сделать. - От так вам всем! – не успокаивался орк. - Да хорош уже трясти ими у меня перед носом! Ты нормальный вообще или как? – не выдержал Бретон. - А чё такое? – Кила, как был, повернулся к нему, демонстративно уперев руки в бока. – Тут есть те, кого такое смущает? А, Бретончик? - Э, блин… - А чё сразу э? Ты ж из Коллегии к нам пришёл? Откуда я знаю, чему вас там учили? Может, пацаны знают? - пацаны весело замотали головами. - Вот и пацаны не знают. - Я те щас покажу, чему нас там учили! – в пальцах Бретона разгорался огонь. – Хочешь покажу, а? Хочешь? Кила, почувствовав жар, резко натянул штаны, чуть не упав при этом на землю. Это вызвало еще больший взрыв хохота, повозка заходила ходуном, и мерин укоризненно посмотрел на разошедшихся пассажиров. - Вот так вот! И чтоб не вываливал больше свои причандалы, мерзкое животное! С культурными людьми едешь! - Это с тобой, что ли? Ой-ой-ой, посмотрите на него! Типа я не знаю, что тебя с первого курса выгнали! - У тебя даже такого образования нет! - Пфф, надо оно мне, твоё образование, – орк, презрительно фыркнув, отвернулся от Бретона.– У меня и без образования никто коня на улице не отожмёт. - Э, хорош уже, пацаны! – тут же вмешался в уже готовую вспыхнуть ссору норд. – Чё вы завелись? - Не, ну а чё он? Видно было, что Кила всё-таки немножко обиделся. - Давайте, пацаны, лучше за серьёзную тему побазарим, - поддержал миротворчество Рамы Кот. - Это за какую ещё? - А за двемеров. Гляньте вон! Кот указал пальцем на восток. На горных склонах отчётливо проступала странная, непохожая ни на что архитектура давно исчезнувшего народа. Эти овеянные тайной подземные дворцы вызывали у смотрящих на них одно и то же чувство благоговейного страха, но одновременно и мучительного желания проникнуть внутрь, дабы отыскать, наконец, что-то, что не сможет отыскать никто другой, что-то, что тысячи лет назад было создано специально для тебя, что-то, что даст ответ на все мучившие тебя вопросы. Мерин всё шёл, а притихшие беглецы провожали мечтательным и чуть испуганным взглядом величественные руины Мзулфта. - Куда они исчезли, как вы думаете? - Да замочили их всех, да и всё! –оживился орк. - А трупы куда дели? - Зарыли, наверно… Я откуда знаю? - Чё, вот так всех взяли и зарыли? И никто до сих пор не нашел? Работяги веками землю роют и ни одного жмура ещё не нашли? - А зачем зарывать? Никого не надо зарывать, – подал голос Бретон. – Вы чё, не в курсах, как такие дела делаются? А, вам же образование не надо! - Бретон насмешливо покосился на Килу. - Короче, валят чувака, затем поднимают свитком и ждут, пока он перестанет действовать. На месте жмура остается куча мусора и заметается под ковёр. Всё! Мусора ходят и в башке чешут: нету тела – нету дела! - Внатуре, – одобрительно хлопнул его по спине Кила, – сразу видно учёного человека, а не то что вы: «где трупы, где трупы». - Знаете, когда норды на Морровинд напали, а Вивек сделал «серым» жабры и всё нахрен затопил? - Угу… - замычали остальные, хотя слышали об этом первый раз в жизни. - Ну вот! Данмерам дал, смекаете? А двемерам не дал. Вот и всё! - А в Скайриме? – пропищал раздавленный мощью чужого интеллекта Рама. - А твоим разве привыкать меров мочить? – торжествовал Бретон. – Не смогли Вивека на бабки развести – пришлось разводить соседей. А те или мало дали, или решили стукануть. - Кому стукануть? - Ну кому стукануть… Другим мерам может, а может даэдра. - От с*ки! Правильно, значит, их порешили! - Ну я так и говорю! А чтоб в будущем никто не предъявил, придумали отмазку для прокурора. - Красавчик! Разложил всё по полочкам! – Кила опять восхищенно хлопнул бретонца по спине. Кот блаженно зажмурился: от готовой было вспыхнуть ссоры не осталосьи следа. Но блаженство длилось не долго. - Вот, смотрите, - загудел Кила, хитро посмотрев на Ошпаренного, - все народы Тамриэля в чём-то превосходят других: мы, орки, самые сильные и крутые, альтмеры колдуют, босмеры лазят по карманам, с жабами классно утопленников шманать, норды бухают, кошаки варят скуму… - Очень приятно! - возмутился Кот. - … редгардов ночью не видно, а данмеры страшные, шо пиз*ц. И только бретонцы ничё из себя не представляют, – поняв, наконец, куда клонит орк, Рама и Кот уже еле сдерживали улыбки. - Неужели же вы, бретонцы, не понимаете, насколько убогая ваша раса!? - А неужели же вы, орки, не понимаете, - яростно завопил осатаневший Бретон, - что поклоняетесь здоровенному куску говна!? - Аааааа … - попадали на солому Рама и Кот. Они ржали и задыхались, из их глаз текли слёзы, рядом валялся орущий Бретон. Посрамленный Кила, сам себе вырывший яму, не знал, куда деть глаза. - Нордик, тормозни! Ай-ай-ай-ай-ай… - выручил его Кот. Каджит, сгорбившись, перебежал через дорогу и скрылся в высокой траве. - О, поскакал, засранец! - Малакату помолиться решил! - Хоп, не расслабляться! Троица, галдя, устроила шуточную драку. Из-за поворота выехала характерная, знакомая всему Скайриму колымага и, протарахтев мимо них, нехотя остановилась. Веселье тут же как ветром сдуло - Дозорные Стендарра. - Что, ребята, сломались? Старый, опытный Дозорный вклинился в группу, участливо осматривая телегу. Молодой молча стал поодаль. - Да не, командир, нормально всё. - Ну тогда давайте вас немножко проверим. - А чё случилось, командир? - Да случилось тут одно… - Дозорный рылся в карманах в поисках необходимых для досмотра инструментов. - ЧП штоль?– Бретон старался выглядеть весёлым и беззаботным, но у него не слишком получалось, а осознание этого заставляло нервничать ещё больше. - Ага… - Дозорный, наконец, поднял глаза и внимательно осмотрел странную троицу. - Артефакты даэдра при себе имеете? Книги? Свитки? Чёрные камни? - Да откуда, командир? - Тааак… - инспектор обернулся к помощнику и повелительно указал пальцем на телегу, - внимательно досмотри транспорт! Вы, подходим сюда! Кила, Рама и Бретон послушно сгрудились около старшего Дозорного, в то время как младший у них за спиной не спеша перебирал солому. - Некроманты есть? Вампиры, треллы, оборотни? На огонёк смотрим, не отвлекаемся! Все дышат? Все живые? Дуем в трубочку! Не отвлекаемся, я говорю! Ты, зеленый, ты давай не сачкуй: глубокий вдох, медленный выдох! Вот так. Молодец. С лошадью всё нормально? Сейчас проверим! Похоже, всё складывалось не так уж и плохо. Тягостные и несколько унизительные процедуры совершенно не выявили следов тёмного колдовства. Лица досматриваемых всё более прояснялись. Прояснялось и лицо самого Дозорного. - Ну, как говорится, счастливого пути! Инспектор добро, по-отечески улыбнулся и протянул Бретону крепкую руку. У того на сердце окончательно отлегло. Кругом порхали бабочки, было тепло, весело и прекрасно. - А что это у вас тут под соломой? Книга какая-то… Мир жалобно зазвенел и рассыпался на тысячу осколков. Бретон сгорбленно и обречённо подошёл к задней части телеги, где уже собрались его друзья и оба Дозорных. - Да ты чё! Да я сроду таких книжек не читал! – донёсся возмущённый голос Килы. - Сейчас посмотрим, – это уже старший Дозорный, – мда… «Лиминальные (пороговые) мосты. Теория и практика путешествий из Мундуса в Обливион». Договорами вызова, значит, интересуетесь? - Да ладно, командир, заканчивай ты этот спектакль! Иди лохам из Коллегии своё фуфло фтюхивай! – пришёл в себя Бретон, весь горевший от ярости и обиды. - Так, статья! Хранение и распространение запрещённых магических знаний! – инспектор невозмутимо поднял палец к верху. - Ну что, поедем в Зал Дозора? Разберёмся, кто кому что подсовывает, заодно и запросы по городам сделаем. Бретон окончательно осознал всю глубину ямы, в которую они упали. - Слышь, командир, а чё за проблемы? – мягко подкрался почти забытый друзьями Кот. Все подпрыгнули от неожиданности. Кроме старшего инспектора, конечно. Уж кому-кому, но не опытному, прошедшему огонь и воду Дозорному нервничать по таким пустякам. - Да у меня-то нет проблем, - мягко ответил он, - это у вас проблемы: литературу запрещенную перевозим. - Ну чё, давай мы на месте штраф заплатим да и всё. - Хе… - провел рукой по усам Старшой. – Ну щас я тебе заплачу! Ты у них самый главный? - Кот дёрнул плечами. - Как зовут? - Кот. - Логично. Ну здоров, Кот! Дозорный опять протянул свою всё такую же крепкую руку. Но едва Кот попытался коснуться её, как тут же оказался прижатым к повозке с завернутой за спину лапой. - Э, вы чё творите? - Стоять! Не дёргаться! Младший Дозорный держал их под прицелом, готовый в любую секунду обрушить лавину огня. Бретон Ошпаренный, изгнанный с первого курса Коллегии маг-недоучка, прекрасно знал, что такое огонь. Ну а остальные если и не знали, то догадывались. Никто не сделал попытки выручить бедного Кота. Дозорный лихорадочно шарил у того по одежде, ещё совсем недавно такое доброе лицо светилось звериной жадностью. Наконец, он вытащил пригоршню золотых септимов и кучку самоцветов. - Ты что же, деньги в кошеле не носишь? Зря! – удовлетворенно крякнул он. – Они краями ткань режут - карманы дольше сохраняются. А это чё? Фальшивка, что ли? Дозорный достал небольшой камень душ и посмотрел сквозь него на солнце. - Ага, - вызывающе забурчал Гоблин, - специально - лохов разводить! - Конфискую! – торжественно объявил Старшой и засунул его за пазуху. - Ты всё-то не забирай! – весело прокричал Младший. - А ты что думаешь, у них больше нету? - Ну мало ли… - На! – инспектор выбрал самый дешёвый аметист и великодушно бросил его Коту. – Поскольку штраф уплочен, более не задерживаю. Ну, держитесь светлой стороны, как говорится. Приезжайте к нам ещё! - Эхе-хе-хе-хе-хе... Весёлые дозорные весело запрыгнули в спецтранспорт и не менее весело покатили по своим весёлым делам. Убитая троица тоскливо загрузила своего печального мерина и мрачно уставилась на Кота. - Поехали давай! – зашипел Кот. - Кот, а откуда у тебя лавэ взялось? – угадал общую мысль телепат Кила. – Нет, я, конечно, ничё не хочу сказать, но на башне Шора нам бабки трындец как были нужны! - Ты же говорил, что на посту всё лавэ скинул, - аккуратно вставил разочарованный в жизни Бретон. Норд с ярко выраженным «не, пацаны, разбирайтесь сами» молча погонял мерина. Кот недоумённо повернулся к приятелям и встопорщил усы. - Я не понял, чё за предъявы? Вы чё, попутали что ли? Злокрысу во мне увидели? - зрачки Кота разрослись до размеров тарелки, из пальцев полезли когти, сзади маятником закачался хвост. - Ничёсе вы мне такое говорите! Укачало вас походу? - Па-парам-па-па-парам-па-па-па… - Старшой не спеша, с наслаждением пересчитывал золото. Хороший улов! Прекрасный улов! Исключительный улов! Будь благословен, милостивый Стендарр, воистину заботящийся о своих слугах! - …та-тарам-та-та-тарам-та-та-та… - Старшой пересчитывал деньги снова и снова, и никак не мог насчитаться. Золото переливалось блестящим дождём, самоцветы нежно ласкали руки. - …морфальские болота и Данстар его любимые охотничьи места… Старшой мельком взглянул на ухмыляющегося напарника и покачал головой. Да, молодым доступно много наслаждений, но только с годами понимаешь, какое из них самое истинное. Все остальные предадут тебя, сбегут под напором старости, бросят наедине с увядающим телом, но это… Это останется с тобой до конца! - …Дозорный, Дозорный, Дозорный, ночная бабочка, но кто же виноват… А? – он потряс туго набитой мошной перед лицом Молодого. «Ничего, повзрослеет – поймёт! Вспомнит тогда своего старого командира, поблагодарит за науку!». - …Дозорный, Дозорный, Дозорный, огни святилищ так заманчиво горят… - Старшой достал коробку с надписью «Не открывать! Артефакты даэдра! Опасно для жизни!», поднял крышку. – Деньги ты переложил, что ли? - Нет. Улыбка медленно сползла с его лица. Покрытая на миг золотым туманом, перед ним во всей своей несправедливой красе вновь проступала жизнь. - Ай, мудила… Хе-хе-хе, молодцы… Ну и с*ка ж ты, Стендарр! - Я тебе сколько раз говорил не оставлять деньги без присмотра?! Молодой остановил коня, кинулся обыскивать повозку, уставился виноватыми, собачьими глазами на командира. - Да я… да я… - Уууу… Ты им-то оставь! – горько передразнил напарника Старшой. - Да ща вернёмся, да ща… - Куда? – он презрительно бросил молодому жезл и кивнул на придорожные кусты. – Иди, отрабатывай! - Стендарр… Стендар… Будь ммм-милостив к детям своим… Стен… А, мать его так! Потом помолюсь. Вдрызг пьяный Старшой стоял на морозном воздухе, недоумённо глядя по сторонам. Наконец, сообразив, где он, поковылял в подвал и облокотился на прутья клетки с тремя молодыми данмерками. - Видали? - он гордо продемонстрировал им небольшой камень душ. – Банду некромантов накрыли. Черные камни белым цветом красили и на базаре толкали. И знаете, на чём прокололись? Красили с одной стороны: на краске думали сэкономить. Данмерки явно не прониклись величием этой истории и лишь испуганно таращились на Старшого. - Совсем нас за дураков держат! – яростно закричал он и бросил камень в решётку. - О, Азура! – отчаянно прошептала одна из девушек. В Зале Дозора шла гульба. За расставленными по всей длине помещения столами культурно отдыхали его обитатели, весело отмечая успешное завершение очередной операции. Особо отличившиеся работники праздновали с особым отличием и давно уже валялись под лавками. Ничего не соображавшую Хранительницу Каркетту под руки уволокли отсыпаться. За столами оставались только самые закалённые в битвах Дозорные. Между ними испуганно ютились едва одетые данмерки из подвала, которых наперебой уговаривали не ломаться и чувствовать себя как дома. Старшой, будучи закалённым в боях, но не входивший в список особо отличившихся, пока ещё держался на ногах, хотя реальность от него уже ускользала. Понимая, что дальше откладывать нельзя, он вылез из-за стола и побрёл на выход. - Э, ты куда это, а? Ща девчонки нам танцевать будут! - Отлить надо, блин. А то я ща возьму и прям тут… - Тихо-тихо, здесь дамы! Старшой вышел за дверь, скептически осмотрел крыльцо и решил не спускаться. Сделав своё чёрное дело, он за каким-то хреном стал доставать из штанов камень душ и, естественно, уронил его вниз. Жадность взяла гору над ленью, и Старшой поковылял вниз. - Ничто не укроется от взгляда Дозора! Всё… ик… выходит на свет! Мать твою… Поскользнувшись на заиндевелых ступенях, он смачно плюхнулся на землю, больно ударившись кобчиком. - Ничто не укроется от взгляда Дозора… Старшой, перевалившись на живот, протянул руку за камнем. Раздался щелчок. - А… А… А… ААААААААА!!!! Истекая кровавой слюной, перед ним стояла страшная гончая смерти, держа в зубах то, что когда-то было его рукой. В окружающей тьме пылали глаза вампиров. - Норд, если ты меня слышишь, не едь туда, сам знаешь куда, чтобы с тобой не случилось то, ты сам знаешь что! Гонец развернулся и потрусил в сторону Рифта. - Во у пацана здоровья! – Кила завистливо поглядел ему вслед. Все ошарашенно молчали. - Не, во кто-то красавчик: через гонца догадался такую объяву сделать! А прикинь, если б он нас не догнал! – зажёгся Бретон. - Кстати, Рама, не догадываешься кто это? - Не догадываюсь, - буркнул Рама. - Ну и чё теперь будем делать? Повозку опять затопила тишина, в которую осторожными рыбками вплывали звуки жующего траву мерина. - Ну так чё, куда двинем? – не сдавался настырный орк. - Ну протяни до этой кафешки! Пожрём хоть… - пробудило живот Кота аппетитное конское чавканье. Таверна «Деревянное кружево» было типичным придорожным заведением: не слишком чистое, не слишком грязное, с простой и сытной домашней кухней, с разбавленной выпивкой, которую мрачно поглощали по вечерам окрестные шахтёры. Днём таверна пустовала, лишь иногда наполняясь редкими проезжающими. В этот раз за столом сидела четвёрка мужчин. Четвёрка странная, как по составу, так и по поведению. Но хозяйки таверн прекрасно знают, что излишнее любопытство до добра не доводит. Рама, Кила, Кот и Бретон хлебали из тарелок, почти не разговаривая. Кот, доев раньше других, развернул уши и от нечего делать начал прислушиваться к разговору из другого конца зала. - Поверить не могу, она дотащила меня аж до этой снежной дыры! Я бы лучше мыкалась в Сиродииле, чем тут. Там хотя бы теплее, - жаловалась пьянчуге с завязанной узлом бородой потасканная жизнью имперка. От такого разговора Коту стало ещё более скучно и он прекратил это недостойное занятие. Но вдруг на улице раздался шум подъезжающих подвод, дверь отворилась и в таверну зашли трое каджитов. Недоверчиво зыркнув на сородича, они расположились за соседним столом и принялись заказывать блюда. - По три кусочка хлеба! По три кусочка! – донеслось до Кота, и он сонно зевнул. Вспыхнувший было интерес тут же погас. Где-то над головой жужжала большая зелёная муха. Рядом поднялся Кила и молча вышел на улицу. «В туалет, наверное, - подумалось Коту. - Ай, блин, поскорее б сдохнуть». Орк вернулся в таверну и пошёл прямиком к новым приезжим. Остановившись у стола и скорчив свою самую зверскую рожу, он молча сверлил их глазами, а те виновато переглядывались, не смея пошевелиться. - Это ваши фуры там стоят? – зарычал, наконец, он. - Ну чё… н-наши… - боязливо ответил один из каджитов. - Какого хрена вы их так поставили? - Н-нормально поставили… Заика-каджит растерянно улыбался, взглядом умоляя товарищей о поддержке. - А чё, проблемы? – сипло откликнулся на призыв самый мерзкий из троих кошаков. - А чё, захотел? Кила навис над ним, но тот не отвёл злобного взгляда. - Да чё ты... – Заике явно хотелось избежать ненужного конфликта, – н-ну чё, о-отъехать? - Да я уже отъехал. Кила оторвал взгляд от Сиплого и вернулся к своим, оставив котов в полном недоумении. - Есть, короче, один знакомый. Какое-то время у него можно перегаситься. Но не факт, что он там, - сквозь дремоту лениво заговорил Кот. - Далеко ехать? - Прилично. - Не доедем: у нас денег нет. - Вон деньги сидят! – кивнул головой Кила. Все повернулись в сторону каджитов. Каджиты сделали вид, что не заметили. - У них там две телеги стоят. Я к ним подходил – они сладкие походу. - Ну чё, давайте их нахлобучим! – радостно зашептал Бретон. - Так а я тебе о чём говорю! Пойду пообщаюсь. Кила опять подошёл к котам, по-хозяйски уселся за их стол и широко улыбнулся. - Здорово, мужики! Куда едете? - На запад, - нехотя отозвался Сиплый. – Нас на Пирожке караван ждёт. - До Пирожка всякое может случиться. - Есть какие-то предложения? - Это от тебя должны предложения исходить! - орка этот сиплый начинал раздражать. – Короче, мы едем в ту же сторону и можем проконтролировать, чтобы с вами и с грузом ничего не случилось. - Н-ну спа-асибо, - попытался отшутиться Заика. - Н-н-н-не за что, - тут же пресёк шутку орк. – Разумеется, это не бесплатно. - У нас денег нет, - не страдающий от переизбытка вежливости Сиплый увлечённо солил тарелку с супом. – Экспедитор с караваном на Пирожок уехал. - Ты думаешь о финансовых проблемах, но забываешь о других! – угрожающе протянул Кила и вернулся к своим. - Ну чё, не прокатило? – увидев на недовольную рожу, догадался Бретон. - Да ща, мля, лапу прострелю – прокатит! За каджитским столом кто-то закашлялся. Затем этот кто-то вскочил и подбежал к хозяйке таверны. - А где у вас тут у-у-у… - Уборная во дворе. - …умыться можно! – обиженно договорил тот. Пока хозяйка водила измазанного супом Заику умываться, в здание тихо вошёл некий товарищ и, осмотрев внутрисидящих, уверенно шагнул к кошакам. - Ваши фуры? - Да, наши. А что? - Да ничего. Поговорить надо. Пойдём? - Да что случилось? – плеснул, наконец, уже давно копившейся злостью Сиплый. – Может, здесь поговорим? - Да фуры надо переставить! Ща товар подвезут - ставить негде, - неожиданно миролюбиво среагировал товарищ. - Пожрать не дадут! Сиплый бросил ложку на стол и, недовольно скорчив усатую морду, вышел на улицу. Кила, почуяв неладное, тут же бросился к двери, приоткрыл её и уставился в щёлку. Следом подошли остальные. - Щас вообще всё позабирают, - качал головой орк, – их местные разведут. Говорил лохам… Из глубины подсобок выбрался на свет божий Заика. Сияя вымытой шёрсткой, он радостно предвкушал матч-реванш против тарелки супа, а потом и с жарким, а потом и с пирогом, а потом победитель будет довольно почивать на лаврах в мерно качающейся телеге под скайримским солнышком… - Ну чё, сходил? Порылся в песочке? – вернул его к реальности грубый голос бретонца с изуродованным ожогом лицом. – Иди посмотри, что с твоими дружками делается! Иди-иди. Заика выглянул в щель и обомлел. Затем развернулся и, не сводя с четвёрки испуганных глаз, начал судорожно тыкать пальцами в сторону проблемы. - Н-н-ну… ну… ну чё делать-то? - А ничё не делать! Щас полфуры отгрузите и дальше поедете, – равнодушно ответил бессердечный норд. Заика о таком спокойствии мог только мечтать. Он весь дрожал, дёргался, махал хвостом и вообще… - Сколько у вас денег? - Ну у экспедитора! – отчаянно уставился на своих мучителей каджит. - Ну тогда иди сам впрягайся! - Ну с-септимов т-т-триста наберется. - Сколько? Маловато чёта будет! - Не, ну… н-н-н… - Короче, - сжалился над сородичем Кот, - как бы там ни было, мы говорим, что груз наш – ты стоишь и гривой машешь! Понял? Всё, пошли! На улице перед ними предстала безрадостная картина дорожного гоп-стопа: внушительная толпа крепких пацанов в коже плотно обступила каджитов, вперив в них злобные глаза. - Гони бабки, а то щас здесь останешься, понял? – долетал угрожающий голос. - У нас… у нас… - Сиплый затравленно озирался по сторонам, заикаясь от страха, - на овёс коням даже нету… все деньги у экспедитора. - Какой нах экспедитор? - Мы от каравана отбились… - Какой, мля, караван? Гони косарь за проезд! Пацаны заметили приближающуюся к ним группу и все разом обернулись, попытавшись скорчить ещё более злобные рожи. - Здорово, парни! Какие проблемы? – дружелюбно спросил Кот. - А вы ещё кто такие? Откуда нарисовались тут? – презрительно отвечал один из нордов, похоже, второй по иерархии в банде. - Да это вы нарисовались, а мы здесь были! – забычил на него Кила. - Вообще-то это наша точка, - вступил, наконец, главарь. Говорил он веско, не спеша, с полным осознанием собственной правоты. - Мы здесь работаем. Люди в курсе. Я – Рольф Каменный Кулак, а это мои близкие. А вы кто такие? - Эта… короче, парни, это наш груз – и мы его сопровождаем! - Какой, нахрен, ваш груз!? – заорал Второй. - Ты чё нам здесь впариваешь? Чё нам здесь Сиплый про какой-то караван базарил… Вы чё нас, за лохов держите? - Да мне похрен, что тебе этот Сиплый говорил! Ты слушай, что тебе люди говорят, понял? – не остался в долгу Кила. - Люди говорят? - Да! - Чё да? - А где вы раньше были? Где вы раньше были? – опять загудел Рольф. - Вы знаете, что они набазарили нам тут? Они нам уже должны! Чё ты говорил, - повернулся он к Сиплому, - что овса у тебя там нет, сломался ты, денег у тебя нет… - Да, сломался. Сломался! Каджит полным ненависти взглядом исподлобья разглядывал всех этих нордов, орков, бретонцев и хрен его знает кого ещё, этих тунеядцев, желающих любыми способами отобрать его кровно заработанные деньги. Возмущение поднималось в нём, вытесняя страх и отчаяние. Он собирался ещё что-то сказать, но… - Тебе сколько раз говорили, чтоб ты без нас пасть не раскрывал, а? – перебил его Бретон. - Ты нас чё тут, лбами хочешь столкнуть? Бретон широко развёл в стороны руки, как бы объединяя местных и своих, показывая, что, несмотря на нынешние разногласия, все они братья, хищники этого мира, а такие, как этот каджит – их законная добыча. И этой добычи много, и не стоит ради паршивой кошачьей фуры рвать друг друга зубами на радость терпилам и мусорам. - Да, я говорил… говорил, что… - возмущение Сиплого сделало последнюю попытку прорваться в материальный мир. - У ты, сссс*ка… - налетел на него Бретон. Он повалил бедного кота на землю и стал дубасить кулаками по почкам. Затем дошла очередь и до Заики. - А ты чё? Сколько раз говорили, чтоб ты нормальных людей на работу брал? Иди отсюда! - Заику за шкирку выкинули из толпы прямо в каменное основание таверны. Туда же следом полетел и Сиплый. Очередь неумолимо подходила к третьему, всё время молчавшему каджиту. - Да хорош, брателло, успокойся!– положил лапу на плечо разошедшегося Бретона Кот. - …овса у них нет! – тот отпустил Молчуна и с расстроенным видом зашёл за спины товарищей. Норд украдкой показал ему большой палец, Бретон в ответ весело подмигнул. - Во парни, внатуре, из-за этих чертей какая непонятка может получиться! – сочувственно и всё так же дружелюбно улыбался Кот. Рольф скептически осмотрел его с ног до головы. Кот перестал улыбаться. - Мы вообще с Векс работаем, если чё. - С Векс? Ну знаем такую... – главарь посмурнел, понимая, что здесь ему уже вряд ли что-то обломится. - Ну ладно, пацаны, - смирился с неизбежным Рольф, - счастливо вам доехать. Он пожал лапу Коту и недовольно наблюдал за всеобщей посадкой в телеги. - Чёта не нравится мне это,- посмотрел на него Второй. - Груз они сопровождают… - Ага, сами рифтенские, а тавро на мерине наше, а у котов ваще хрен знает какое! – поддержали его бойцы. - Думаешь, исполняют? – робко осветил огонёк надежды тёмную душу Рольфа. - Да они по ходу тока щас нарисовались! - Вы пробили, чё в фурах? Ну-ка тормозни их! - Э, ребят! – Второй резво подбежал к Коту и компании. - А чё везёте, пацаны? - А чё, так интересно? - Да пацаны интересуются… Его голос был сама невинность, его лицо дышало вежливостью, во всей фигуре чувствовались радушие и уважение. Как тут откажешь? Четвёрка переглянулась. Действительно, а что именно они сопровождают? - Да эта… типа… как её… - начал тянуть время Бретон. Все сделали задумчивый вид, защёлкали пальцами. Они знают, конечно знают, но вот забыли, слово вылетело из головы, вот сейчас вспомнят, ну вот почти… Коварная улыбка заиграла на губах вопрошающего. «Попались, ребятки!» - Медяра черновересковый, - выдержав гроссмейстерскую паузу, бахнул ушлый Кила. Он-то, злодей, уж давным-давно пробил каджитские фуры и теперь наслаждался замешательством товарищей и меняющейся физиономией Второго. - Может, и нам пару ящиков подгоните, а? - Да не, пацаны, сивуха – потравитесь, - Кот решил не сдавать ни пяди земли врагу. - Мы лучше на обратном пути чего-нибудь нормального закинем. - Да? Ну ладно, пацаны, удачи, - кисло пробубнил Второй, а когда телеги отъехали на безопасное расстояние, яростно плюнул в их сторону: - Козлы рифтенские! Телеги, сделав петлю возле Виндхельма, повернули на юг и покатились в сторону какого-то Пирожка, где наших героев нетерпеливо ожидали триста септимов. Деньги не абы какие, но всё-таки деньги. Герои эти самые мерно катились за каджитскими фурами, с интересом глазея по сторонам. Но, увы, интерес этот быстро пропал. Коварная дорога обнадёжила их, подманила к пасти видом внушительной статуи Талоса, а затем проглотила, обрёкши навечно колесить по своим бесконечно унылым внутренностям. Справа от путников вздымались поросшие хвоями скалы, из которых зубами мерзкого старика торчали останки имперских фортов, слева лениво тащилась к морю Белая Река, а за ней раскинулась громадная грязно-серая масса вулканической тундры, похожая на разлагающееся тело мёртвого великана. И чем глубже опускалось солнце, тем больше жути нагоняла на них эта дорога. Сидя у костра, зажатые между Трупом и Стариком, беглецы послушно отворяли свои души страху. - Гостил я в Данстаре у кореша одного, а у него жена была очень красивая. Пошла они с подружкой к морю, и обе домой не вернулись. Мы с людьми искали-искали… Пропала, короче, с концами. Кореш мой забухал, забил на всё, ваще никакой ходил. А однажды приходит белый как стена. «Я, - говорит, - жену свою видел». Я ему: «Ты чё, братан, какую жену? Где?». «У моря. Бродил по берегу, поднимаю глаза – а она на меня смотрит! Стоит и смотрит. Мне б радоваться, к ней бежать, а я с места сойти не могу. Что-то с ней не так, не такая она какая-то. Страшно мне стало, трындец. Тут солнце за тучу зашло, я глядь – она светится вся! Я как кинулся оттуда бежать, до сих пор трясёт». «Ты пил?» - его спрашиваю. «Да есть немножко». Ну решил я, в общем, что по пьяни он всё это увидел. А он всё не успокаивается: «Чё я к ней не подошёл, дурак?» Короче, ещё хуже ему стало: эля нажрётся и шастает ночами неизвестно где. «Она, - говорит, - за мной приходила, а я как с*ка…» Пришла мне пора уезжать, стал его уговаривать. В последний день он ко мне подходит и говорит: «Нашёл я пещеру на островах, давай туда сходим. Если ничё не найдём, я с тобой поеду». Подошли мы уже в темноте к той пещере. Блин, я как туда посмотрел… «Не, - говорю, - братан, ты извини, я туда не полезу». Ну зассал, чё там уже скрывать! Ждал я его до утра, потом ещё два дня в Данстаре просидел, потом через два месяца ещё вернулся, у людей спрашивал. Никто его с тех пор не видел. До сих пор меня грызёт. - Данстар… Данстар… Это там, где маяк, что ли? - Да не. Ну есть там маяк, тока от него до Данстара топать и топать, оттуда как бы до Винтерхолда не ближе. А чё там с маяком? - А чё, ты не слышал? Пацан же приезжал из тех мест, во «Фляге» рассказывал. А, тебя ж тогда в городе не было. Ну короче, там у него мусор местный сидел на зарплате, ну и рассказал. «Заходим мы, - говорит, - на тот маяк, а там всё кровью заляпано. Посреди зала хозяйка лежит исполосованная вся, а рядом с ней какая-то херня с вот такими вот челюстями. Кругом разбито всё, кровища. Пиз*ц, короче, кругом. А у той бабы мужик и двое детей. Мы зовём – никого нет. Пошли по следам в подвал, а там в стене дырища. А оттуда какие-то звуки. Короче, мы на такое не подписывались». Ну и ушли, в общем. - Чё, зассали мусора? - А ты б не зассал? Ты прикинь, сидишь у себя дома, а к тебе из-под земли такая вот фигня ломится! Но там ещё не всё. На маяке-то этом мёртвые все, а он горит. Врубаетесь? И никто допытаться не может, кто туда ходит. Там дураков нет - никто туда не ходит. А он горит. Тот маяк уже все десятой дорогой минают. - А чё, никто не слышал? Говорят, в гробницах та же фигня. Вроде там свечки горят, еда всегда свежая, напитки какие-то… - Да гониво это всё! Ну или родичи приносят. - Так я тоже слышал. И в самых заброшенных даже. - А что, если это они? - Кто? - Мертвецы. Сами. Что, если на самом деле это мы мёртвые, это мы призраки, а гробницы на самом деле дома, а драугры - люди? И люди в этих домах спят, едят, разговаривают, а потом приходим мы и приносим туда ужас! Что, если мы думаем, что мы их боимся, но на самом деле это они боятся нас? - Скуму у кошаков отобрал? - Не, мысля интересная, базара нет. И главное, проверить можно. Раз они живые, то у них стопудово должны быть лохи и терпилы. Подходишь такой к драугру, и такой: «Ты чё, мля? Септимы есть? А если найду?». - Ага, а он тебе: «Прапорщик Трупаченко. Ваши документы!». Мусора у них ведь тоже должны быть? - А я его с ноги! - Да с какой там ноги! Ты обычных мусоров боишься, а уж мёртвых мусоров… - Кто боится? Ты в челюсть захотел? - Ты чё такой борзый? Шутовская перебранка отгоняла сгустившийся страх, отбрасывала его к костру мрачных каджитов, явно тяготившихся шумным соседством. На душе становилось полегче, но внутри вдруг появлялась какая-то пустота, непонятная ноющая дырочка. Душа как будто ела большую миску каши, вроде бы вкусной каши, но такой приевшейся! Вот будь она чуть поострее, вот кинуть бы туда малюсенькую щепотку... И страх послушно заполняет эту дырочку, бодрит и щекочет наш уставший рассудок, и мы зажигаем свечу и открываем «Хижину в лесу», вздрагивая от каждого шороха. Но вскоре душа привыкает и требует всё больше и больше, и мы идём ночью на кладбище, ночуем в заброшенном доме, взываем к призракам, мчимся сквозь ночь на коне, не разбирая дороги. Вот и здесь хохот у костра давно затих, и страх вновь обволакивал подсознательно жаждущие этого души. - Говорят, что по Скайриму ходит кровавый клоун. - Ой, блин, Кила, мы такие сказки пацанами друг другу рассказывали. Ты ещё про гроб на колёсиках вспомни! - Так там внатуре есть гроб на колёсах, отвечаю! И он с этим гробом возле хат останавливается и днём колесо починить просит, а ночью переночевать! И если хозяева откажут, то он их всех мочит, а если скажут «Входите», то то, что он возит с собой, выходит из гроба и тогда… - Да ну тебя нафиг, такое рассказывать! Давай спать. Одним из таких вечеров их путешествие, наконец, завершилось. «Пирожком» оказалась довольно заброшенная лесопилка в месте слияния Черной и Белой рек, всё мужское население которой сбежало от рутины то ли к Ульфрику, то ли в Легион. Именно здесь каджитский караван решил ожидать Сиплого, Заику и Молчуна, отставших у Рощи Кин. Среди телег, у костра весело расположилась орава котов, время от времени прикладываясь к каким-то пузырькам. Они шумно приветствовали отставших товарищей. - Как доехали? – промурчала им занявшая лучшее место каджитка. – Что продали? - Доехали-то нормально… - протянул Сиплый. – Ничего не продали, Акари. Еле ноги унесли. - Значит, поедете к Ри`саду в Вайтран. Не в Рифтен же обратно ваш мёд везти? – безжалостно заключила та, пропустив мимо ушей последнюю фразу Сиплого. Сиплый обиженно замолк, явно не собираясь продолжать разговор. Вперёд решительно вышел Заика. - Н-надо триста септимов! - За каким хреном? - Да там б-бандиты одни н-наехали, чуть товар не сгрузили. Р-ребята выручили – надо заплатить! - Тоже бандюки! – вспыхнул ненавистью Сиплый. - Ну… - Да бандюки! – уверенно махнул он лапой. - Чё за ребята? Сколько? – вступил в разговор серьёзный котяра с кольцами в здоровенных ушах. - Четверо, вон с той телеги. - Ну и пошли их! А будут залупаться - мы их отмудохаем! - Правильно! Да! Так и надо! – взорвался одобрительными криками караван. - А ты вспомни, Дро`мараш, как тебя упыри отметелили! – закричал не желавший рисковать Сиплый. – Вспомнил? Сколько они тогда нашей крови попили? А ты, Карджо, забыл, как твою телегу спалили нахрен? - Не забыл. - Вооот! Акари, а ты чего молчишь? Акари опустила глаза, делая вид, что поглощена счищанием грязи с походных ботинок. - А я во чё скажу, - стукнул кулаком Дро`мараш, - мы щас повредим их немного, а потом на ближайшем посту страже сдадим! - Проявим гражданское сознание! – заорал кто-то. Грянул всеобщий смех. - Окстись, Дро, нам ещё с Гильдией здесь работать. Колдунам в форт Амол их сдадим, на опыты, - сверкнула глазами Акари. - Точно! Сдадим! Ещё и денег получим! – подбадривали друг друга каджиты. - Ну, кошаки, - вскочил Дро`мараш и высоко поднял склянку, - вздрогнули! Честный Заика в это время что есть мочи крался к мерину. - Чё так долго ходишь? – грубо окликнул его Кила, не подозревая, что приближается время расплаты. Заика отсчитывал септимы. - Но это только за меня – сто пятьдесят. Уезжать вам надо ребята, - выдохнул он, - их там котов п-п-п-пятнадцать! Путь побежавшему было мерину перегородила большая крытая повозка. Конь дёрнулся, едва успев остановиться, чуть не сбросил пассажиров на землю. - Э, ты охренел так телегу ставить? - разгневанный Бретон запрыгнул внутрь и увидел старого друга. – Ты охренел, что ли, Сиплый? - Кому здесь триста септимов надо? Тебе? - к Коту приближался вооружённый мечом Дро`мараш. Не вытянув его из ножен, он влепил Кота прямо по лбу. Тот упал на землю, другой каджит навалился на него сверху, а шею сзади обхватил чей-то мягкий пушистый хвост. Кот почувствовал, что не может дышать. Кила и Рама не успели даже толком понять, что случилось, как на них навалилась шипящая, жёлтоглазая толпа кошаков. Толпа эта прижала их к повозкам и стала злобно метелить. Кила вырвался было и побежал, но один из котов уцепился за его ногу и повалил на землю. Бретон, смотря на всё это, на секунду забыл о присутствии Сиплого, а вот Сиплый не забыл ничего, а особенно не забыл про избиение возле трактира. С криком «Получай, с*ка!» он всадил Бретону в живот острый как бритва, специально не стриженный коготь, но тут же, получив огненную вспышку в лицо, вывалился на землю. Бретон, скривившись и плача от боли, начала уводить фуру с пути своего мерина. Кила упал, покатился под телеги и, потерянный в суматохе, добрался до собственной повозки. Выхватив арбалет, он выстрелил в набегавшего Молчуна, быстро перезарядил стрелу. - Стоять, с*ки! – заорал он. – Кто двинется – завалю! - Ты чё это там достал? – зарычал Дро`мараш, отпустив, наконец, задыхающегося Кота. – А ну убери свою пукалку! Орк выстрелил в ответ, но дрожащие от боли и напряжения руки подвели – стрела угодила в ногу. - МАААУ!!! – жалобно заорал Дро`мараш, откатываясь в темноту. - На землю все! Лежать! Лежать, мрази! Бретон, Бретон! Где Бретон? Каджиты, вскакивая, разбегались в разные стороны. Те, кто не успел, в ужасе сбились в одну кучу, прижимая уши и жалобно мяуча. - Ну всё, хана вам всем, падлы! – налетел очухавшийся Кот. – Вы чё хотели, с*ки? Щас завалю падлу! Уроды вонючие! На нём вздыбилась шерсть, изо рта капала пена, он со всей дури драл когтями подвернувшиеся спины и головы. Ещё большую ярость вызвал у него вид окровавленного Бретона, вынутого из фуры в родную телегу. Одному из котов он порвал ухо, другому чуть не выцарапал глаз, третьему… - Кот, Кот! Хорош, братан, валить надо! Они там опять в темноте собираются! Около десятка сбежавших каджитов светили глазами, фыркали из темноты, а их было трое и лишь один арбалет. - Валим! – согласился Кот и, с сожалением оторвавшись от ближайшего уха, прыгнул в повозку. Они мчались в темноту, а очухавшийся Сиплый вытирал лапы, яростно смотрел на залитую липкой кровью подстилку: - Как со свиньи, бл*ть! - Ого, какой красавчик! – у повозки Сиплого остановилась шатенка с разрисованным зелёными полосами лицом. - Желаете мёду, госпожа? – услужливо встрепенулся каджит. - Желаем, да не такого! – засмеялась она. - А какого? - А ты приходи в полночь к Небесной Кузнице – узнаешь! - Эээ… вы знаете, нам, каджитам, в город нельзя… - неуверенно забормотал Сиплый. - А ты придумай что-нибудь. Ты же котик? Мы очень любим котиков, они такие мягкие. Правда? Стоявшие недалеко подружки звонко рассмеялись. Сиплый совсем застеснялся: опустил усы, прижал ушки, сложил на груди лапки, замахал хвостом. У шатенки вырвался вздох умиления. - Ах, какая милота! – она развернулась и протянула руку. – Пойдёшь вон в ту сторону вдоль стены и скоро найдёшь дырочку. А как залезешь – сразу к нам попадёшь. А мы тебе там сюрприз устроим! - Вот так сразу? – коту было очень стыдно. - А чего тянуть? Мы девочки привычные! Смотри, не придёшь – всю жизнь потом жалеть будешь! Шатенка ушла под руку с подругами. Они оглядывались на него, о чём-то игриво перешёптываясь, а он готов был провалиться сквозь землю. Никому ничего не сказав, Сиплый полез искать заветный ход, нашёл, неуверенно остановился. В городе пробили полночь. - Девчёнки? – неуверенно замурчал он. - Мы здесь, - донёсся манящий шёпот. Сиплый углубился в лаз, аккуратно ползя вдоль стены. Сзади донёсся стук упавшего камня. Сиплый вздрогнул от неожиданности, посмотрел в ту сторону, а когда опять обернулся, то оцепенел: перед ним стояла гигантская скрюченная фигура с горящими глазами. - Поиграй с нами, котик! - Где ты был? Мы тебя уже обыскались! Каравану в Маркарт давно пора, а мы тут тебя ищем! - Эээ… ууу… эээ… - Что, так нажрался, что и слова сказать не можешь? Где ты скуму взял? Эй, кто там, проверьте кассу! - Привет, красавчик! – помахала рукой проходящая мимо шатенка с зелёными полосами на красивом лице. - Привет! – замахали руками идущие рядом подруги. - ЫЫЫЫЫЫЫЫ… - выпучив глаза, завыл Сиплый, указывая на них пальцем. Ри’сад грустно покачал головой. Сиплый, спотыкаясь, брёл по улицам Рифтена. Нестерпимо звенело в башке, перед глазами ходили красные пятна, молотом било в груди. «Скумы мне, скумы!» - Сиплый, Сиплый, задница вся слиплась… Сиплый, Сиплый… Бэ-бэ-бэ-бэ-бэ... Левое ухо залепил ком вонючей грязи. - Я убью вас всех, мерзкие дети! – в ярости прыгнул он на ворота рифтенского приюта, и его воспитанники с весёлым визгом кинулись прочь. - Ты знаешь, кем я был? Не, ты не можешь этого знать! А я был самым главным каджитом Скайрима! Все… Все они меня слушались! Ри`сад, Акари, Ма`дран… Я их всех держал вот так, в этом самом кулаке, прям как тебя щас держу! А потом… а потом… И они меня выгнали! Сиплый вылил в рот пузырёк скумы, а вернее мерзкого, разбавленного дерьма, на которое едва хватило его нищенского дохода. Он заснул, и снились ему давно забытые пески Эльсвейра в фиолетовом мареве. Каджит улыбался. - Поиграй с нами, котик! – грянул над ухом задорный детский крик. И Сиплый, ничего не соображая, гонимый диким ужасом, помчался сквозь город под хохот толпы. А за хвостом его бежала верёвка с камнями, бутылками и прочей гремящей дрянью. - Рама! – тот, к кому обращались, задумчиво трогал пальцами шатающийся зуб. – Рама! – он услышал и поднял глаза на Кота. – Посмотри, что там с Бретоном! - Да тут по тяжёлой, - вздохнул он. Ошпаренный стонал в полузабытьи, сдавливая ладонью предплечье норда. Из открытой раны заливала солому кровь. - Как тебя угораздило, братан? – сострадальчески заурчал Кот. - Да мразь эта… Сиплый этот… Коготь прямо в бочину мне засадил… - Держись, братан, - ободряюще загудел Кила, - ща мы тебе больничку найдём! - Хрена мы тут чё найдём. Темень такая, глухомань… - в шёпоте Кота чувствовалась безнадёга. Вокруг было черным-черно, даже звёздное небо спряталось за облачным саваном. Свет их факелов тонул в нескончаемом море ночи, перед смертью едва успевая выхватить мрачные силуэты лесистых гор. Горы, горы и лес – вот, что было здесь и на боги знают сколько миль вокруг. Лишь кусок мощёной дороги напоминал им, что они не одни ещё в этом мире. Друзья горестно переглядывались, понимая, что завтра в это же время их уже будет трое. - Огонь, огонь! – заорал глазастый Кот. Что-то мелькнуло высоко над дорогой, провисело несколько мгновений и так же внезапно исчезло. Но этих мгновений с лихвой хватило, чтобы разжечь, казалось, навеки погасшее пламя надежды. Кот погнал мерина в ту сторону, не задумываясь ни о почти невидимой дороге, ни о том, к кому она может их привести. Вскоре повозка упёрлась в обрывистый склон, а дорога предательски побежала в сторону. Кила и Кот шарили по земле, едва видимые в свете факелов, а подъёма всё не было. Время безвозвратно шло, как и жизнь из тела Бретона. Тогда норд с решимостью отчаяния взял друга на руки и полез наверх. - Куда ты пошёл? – крикнул ему Кот. – Рама! Рама, ты оглох, что ли? Тот не обратил никакого внимания. - Ну куда ты пошёл? Да подожди, давай помогу! Норд отпихнул лапу Кота, как бы давая понять, что теперь только он ответственен за Бретона. Он один принял решение пойти бездорожьем, и если они не дойдут, виноватым тоже будет он один. - Ну и чё, куда вы пошли? – Киле не хотелось идти с ними, но оставаться одному не хотелось ещё больше. Они поднимались вверх, шли в темноте куда попало, наудачу, безо всяких шансов на успех. - Да я тебе говорю, мы не туда идём! Ну чё ты молчишь, а? – ныл Кила, вздрагивая от шорохов и холодного ветра. - Всё – забрало упало! Кот, ну хоть ты ему скажи, куда мы идём по этому говну. Кот, да скажи ты ему! Кот молчал и послушно шёл за невозмутимым Рамой, дуя на озябшие лапы. Гробница. Они нашли, чудо произошло. Значит, некроманты? Может, так даже и лучше. - Э, колдуны, тут человек умирает! - Кила ворвался внутрь и схватил за грудки молодого, дико перепугавшегося, норда. – Ты чё, не понял? Я те говорю, давай быстрее его зельем лечи! Эй, внутри! – он ударил сапогом по воротам. – Вы чё, глухие что ли? - Ну говорю я, - растерянно бормотал норд. – Не колдун я… колдовать не умею… - Открывайте уже! – Кот распахнул тяжелые двери гробницы и заглянул внутрь. На него пахнуло застоявшемся, гнилостным запахом. Было темно и тихо. Пустота. Кот понял, что они ошиблись. - Не умею я колдовать. И зельев у меня нет, и свитков. Голлдур я, - продолжал оправдываться норд. – Моя это гробница, то есть, моего рода. Тётка моя… одного гада оттуда выгнать… вот и я… - А где ближайшая больница? - Ну не знаю… нету у нас… мы тут все у Кореньчихи лечимся… - Чё ты несёшь? Какая Кореньчиха? - Слышь, ты чё, больной или прикалываешься? - Да подождите вы! – растолкал друзей Кот. – Рассказывай, чё за Кореньчиха! - Ну я говорю… бабка… коренья собирает… корни Нирна, то есть, - Голлдур всё больше приходил в себя. – Там если роды надо принять, или вон в прошлом годе Гвилину на лесопилке ногу отрезало – так она пришила! - Ладно, давай поехали к твоей Кореньчихе! – подтолкнул норда к выходу Кила. - Нет, не поеду, - пробурчал Голлдур. - Да ты чё, не понял? Я тебе говорю – поехали! – заорал орк. - Я сказал не поеду! – оттолкнул его Голлдур и тронул ручку топора. - Ты чё, с*ка, офигел? – осатанел орк. – Да я тебя завалю, козла вонючего! Кот схватил друга за руки и принялся выпихивать из гробницы. - Скажи, как ехать, - подошёл к Голлдуру Рама. - Да тут назад с полмили по трассе, а потом направо. Там плохая дорога будет – дождями развезло. По дороге этой наверх поедете, потом дерево поваленное будет, потом нора тролльская, потом Айварстед. Город можно через курган объехать. Дальше через мост переедете и услышите звон там и свечение. Ну и рядом мельница и дом будет с Кореньчихой. - Ладно, мужик, давай. Спасибо тебе. - Да пошёл он! – донёсся из темноты голос Килы. - Эй, есть кто дома? – безответно барабанил Кила в деревянные двери. Барабанил так сильно, что возможны были только два варианта: либо внутри все умерли, либо (что более вероятно) до ужаса перепугались. - Эй, как тебя там, Кореньчиха, открывай! – Кила для разнообразия дёрнул ручку на себя – и, о чудо, дверь оказалась незапертой. Они внесли давно отключившегося Бретона в заваленную пахучими травами комнату. Орк побежал вглубь дома, а норд и каджит принялись укладывать друга на лавку. - Кот! – донёсся перепуганный крик. - Кот, поди сюда быстрее! Да поди ты! – а когда Кот встревоженно зашёл в узкую спальню с двумя кроватями, Кила ткнул пальцем в одну из них. - Смотри! На кровати, вытянувшись, лежала пожилая данмерка с широко раскрытыми глазами. Её неподвижный, смотрящий в никуда взгляд, её странная, неестественная поза намекали, что Бретона здесь никто лечить не собирается. Вторая кровать была пуста, хотя и смята. Но внимание на такие мелочи обращать сейчас было некогда. - Эй, Кореньчиха, вставай! Слышишь? Да вставай ты! – Кот потыкал в неё лапой, затем провёл острым когтем по голой руке. Никакой реакции. - Слышь, Кила, да она умерла по ходу. У неё глаза стеклянные. - А ты послушай, дышит она или нет. - Да сам слушай. Кила и Кот, хоть и были крутыми бандитами, но мертвячков, сказать по правде, боялись. А уж тем более они боялись мёртвой данмерской ведьмы в скрипучем деревянном доме среди ночной глуши. - Давай хоть какие-нибудь лекарства искать, - пробубнил орк и поспешно выскочил из страшной спальни. Он принялся рыться в куче непонятных банок и склянок, листьев, корней, и Хермиус Мора знает чего ещё.– Чё-то горькое всё такое… - Да хорош ты жрать! - Отвар-то я напрасно оставила, - бомбой взорвался за их спинами голос. Все трое подскочили и в ужасе уставились на воскресшую бабку. - Не подох ещё? Ну, чего вам нужно? – грозно спросила она, - Грабить пришли? Бретон кричал так, как будто у него отнимали самое дорогое – счёт в Восточно-Имперском банке. Собравшиеся было прикорнуть Рама и Кила угрюмо слушали эти бесконечные вопли, отринув всякую надежду на сон. - Чё она там с ним делает? Может пойдём посмотрим? – не выдержал орк. - Ага, тебя там только и не хватало. Орёт – значит живой, - сквозь дремоту пробормотал Кот. Свернувшись огромным тёплым калачом он сладко посапывал, не обращая на происходящее вокруг никакого внимания. - Хорошо быть каджитом, - с завистью пробурчал орк. - Не то слово. Всё утро Рама и Кот провозились около мерина, а вернувшись, наконец, в дом обнаружили орка около большого ведра с картошкой. - О, Кила, ты чё, дежурным заделался? - Да эта сказала, что картошки наварит, если начищу. Жрать хочется! - Бретон как? - Да она говорит, что всё нормально, а в дом не пускает. Стонет он всё время, хреново ему. Эта травы какие-то заваривает – воняет, караул! Не привыкший к такой работе орк кривился, хмурился, картошка выпадала из толстых, скользких от воды пальцев, из угла рта недовольно выглядывал красный язык. - Ты чё так скривился? Картоху не любишь чистить? - Ага, типа вы любите. - А ты представь, что это не картоха, а терпила. Хватаешь его и такой: «Э, поясни за шмот!» и рраз… - Прикольно. И чё, вы всегда так картоху чистите? - Ну я да, а Рама кое-что другое представляет. - Да ну тебя, Кот. - Когда вы поуспокоитесь? – выскочила из спальни Кореньчиха, гневно сверкая красными глазами. – И бубнят, и бубнят… Чем его? Когтем, что ли? - Да не, бабка, в двемерских руинах на арматурину напоролся. Случайно. - Угу, я дура по-вашему круглая? – бабка обвела всех сердитым данмерским взглядом. - Поубивают вас всех когда-нибудь. Ни за что. И коняка у вас чёрная, страшная – катафалка какая-то. - Не мы такие – TES такая жизнь такая! - Здрасьте, - остановил этот поток карканья стеснительный голос. Из той же спальни появилась молодая данмерша, хотя друзья могли поклясться, что с самой ночи туда, кроме старухи, никто не заходил. - Иди, родная, иди на кухню, иди, - ласково подтолкнула девушку бабка. - Чё смотрите? Раздевайтесь, живо! – Друзья оторопели и, переминаясь с ноги на ногу, принялись воскрешать в памяти все когда-либо услышанные байки о нравах тёмных эльфов. Хотя… Денег у них нет, а платить ведь чем-то надо… - Ну чего уставились? Вы на себя поглядите – как в говне ходите! Адури постирает, потом вам всем принесёт. Кила облегчённо вздохнул, но сделал это значительно громче, чем более деликатные Рама и Кот и, чтобы сгладить неловкость, забормотал: - А одежда какая-нибудь есть хоть одеть? - Будет тебе одежда, - презрительно кинула ему бабка и принесла здоровенный ворох старого тряпья. Отобрав более-менее приличные вещи, Кот, Рама и Кила уселись есть. Они пожирали горячий картофель, жадно проталкивали его в ненасытные глотки, совсем позабыв о том, что они в гостях и надо как бы вести себя за столом поскромнее. Когда, в один присест сожрав полведра, друзья уже собираль приняться за вторую половину, к ним подсела Адури. -Ну чё, как житуха, малая? – прогудел сквозь набитый рот Кила. Кусок картошины выпал ему на руку и он, подмигнув, без тени смущения засунул его обратно в пасть. А малая начала рассказывать про житуху, да так, что орк скоро пожалел, что спросил. Противным писклявым голосом Адури нудила и нудила про то, что ей очень скучно и она хочет переехать в большой город, но сестра держит её здесь и заставляет помогать по хозяйству, хотя она совсем не любит хозяйство, а любит рисовать и когда-нибудь поедет в Солитьюд, и станет известным художником, и будет рисовать портреты, но не такие скучные портреты, которые рисуют все, а совсем другие, а какие - она ещё не знает, и она заработает на них кучу денег, и отдаст их все сестре, и тогда сестра увидит, что…, нет, она любит сестру, но сестра заставляет её работать в поле, а вчера утром она видела там такую прекрасную бабочку, и вот ей интересно, почему бабочки такие красивые, а люди – нет, и когда-нибудь она точно об этом узнает и тогда… («о, боги, когда ж ты заткнёшься!?»)… а когда ей надоест быть художником и учёным, она станет певицей, и ей даже не придётся учиться, ведь она и так уже очень хорошо поёт (правда-правда), вот послушайте… - До свидания! – Рама и Кот, не выдержав, выскочили из дома. - Герой он бесстрашный, он непобедим. Так слушайте, норды, о славе его! Лишь кинешь ты клич… -Малая, может, ты уже пойдешь стирать наши шмотки? - Ну вот зачем вы меня сбили? Теперь придёться с начала начинать! - Да иди ты в… - окончание фразы разбилось об грохнувшую дверь. - Простите, - выбежала на улицу Адури, - простите, пожалуйста, я не услышала, куда… Куда мне идти? Ветер донёс до ушей девушки едва различимое слово. - Ну вот, снова не поняла, - расстроилась Адури. - Смотри, вон мусор стоит! – Кила кивнул головой на возвышающегося на горизонте стражника. - И чё? – зевнул Кот. - Как чё? Мы как бы в розыске! - Ну во-первых, в такую глушь рифтенские новости хорошо, если раз в полгода доходят. А во-вторых, все знают, что мы свалили на север, к Ульфрику, а мы такие хоп – и с тыла зайдём. Ты думаешь, я вас зачем через курган на вайтранскую дорогу потащил? - Ну и голова ты, Кот, даром, что каджит! - Вот за что я люблю тебя, Кила, так это за умение даже в комплименте обосрать собеседника. - А в-третьих, - дополнил Рама, - они ищут четверых на мерине, а нас трое пешком. Окончательно успокоившийся Кила подходил к стражнику твёрдо и уверенно, даже хамовато. Тот обернулся и пас глазами странную тройку, пока не поравнялся с ней. Впрочем, удивился он не слишком сильно. - На семь тыщ ступеней? - Ага, паломники из Вайтрана, - кивнул Рама. - Сопровождение можем организовать до линии снегов. За умеренную плату. - Да мы как-нибудь сами. - Сами, значит? Ну смотрите. А жить где думаете: в таверне али родичи есть? - Мужик, оно тебе надо: куда, зачем? Меньше знаешь – дольше живешь! – ляпнул Кила. В воздухе повисло молчание. Офигевший от такой наглости стражник уставился на орка, потеряв от неожиданности дар речи. Кот машинально схватился за голову, но тут же со всей дури влепил лапой по тупой орочьей башке. - Ай, блин! – заорал Кила. - Цыц, негодяй! Извини, начальник, он малость контуженный, мелет всякое, - заискивающе улыбался каджит, - никто вылечить не может, так мы его к вашей бабке привели. Заодно и сами подлечимся. - К Кореньчихе? – немного расслабился стражник. – Неужто и в Вайтране про неё знают? - Ну дык, слухами Скайрим полнится! - А не побоитесь Кореньчихи-то? - Слушай, для стражника ты слишком много вопросов задаёшь! – продолжал куражиться Кила. - Иди уже, блин! – толкнул его в спину каджит. – До свидания, - мурлыкнул он стражнику. - До свидания, - забормотал, изогнувшись, Рама. Стражник недовольно посмотрел им вслед, затем покачал головой. Здоровые люди так себя не ведут (и здоровые орки тоже) - видать, и вправду контуженный. Хотя, айварстедская стража слишком уж многое позволяет таким вот путешественничкам! Но когда вас всего четверо, поневоле придётся быть вежливым. Эх, будь их побольше… Стражник злобно плюнул. Перед друзьями предстал Айварстед. Слева простирались скудные, но с любовью возделанные огороды. Справа задорно грохотала старая лесопилка, и крупная большерукая нордка недовольно покрикивала на единственного рабочего. Спереди призывно блестел мелкими окошками трактир. И всё это тонуло под грандиозной тенью Глотки Мира. Друзья, обернувшись, с религиозным трепетом любовались одним из лучших видов Тамриэля, жадно вдыхая горный воздух и забывая о всех проблемах. - А чё, нормальный такой пгт! – одобрительно закивал головой Кила. Затем внимательно проследил за волокущим тяжелое бревно работягой. – Пацаны, как насчёт нажраться посреди рабочего дня? - На 150 септимов? – недоверчиво покосился Кот. - Так самое оно: возьмём самогона без закуси! - Я щас, пацаны, - вдруг отделился Рама, - идите пока без меня. Орк и каджит удивлённо проследили за ним глазами. - Ааааа… - насмешливо протянул Кот. - Ну и ладно – нам больше достанется! Кот, запустив усы на дно чарки, блаженно оглядывался по сторонам. Напротив блестел осоловевшими глазами Кила. Дальше протирал тряпкой стойку хозяин-норд, у которого они недавно купили какого-то пойла в пять септимов за бутылку. Таверна, как ей и полагалось, пустовала в это время дня. И как ей и полагалось, внутри в любое время обязательно сидел местный алкаш. - Он не алкаш. Просто у него несчастная любовь, - сочувственно раздался рядом звонкий девичий голос. - Ну раз так, то можно. Э, я чё, вслух это сказал? – встрепенулся каджит. - Допился ты, Котяра, совсем удар не держишь! Гляди как надо: оп! – Кила опрокинул в пасть остатки пойла, поморщился и удивлённо уставился на девушку: – Ты хто? - Я Линли Звёздная Песнь, помощница хозяина таверны. Делайте ваш заказ. А ещё я бард, но я могу вам только сыграть, а петь я стесняюсь, ведь я не всамделишний бард, а только учусь и… - Кого-то она мне напоминает, - проворчал Кот. - Хотите я вам сыграю? - Нет, не хотим! - Ты чё такой грубый, Котяра? Извините его, мадмуазель, ведь он всего лишь животное! - Угу, орк называет кого-то животным, - ещё недовольнее пробурчал Кот. - Да ничего страшного, я привыкла, - радостно улыбнулась она. – А вы такой воспитанный, такой галантный. - Ну дак! Короче, краля, принеси нам самого лучшего вина! – Кила указал пальцем в самый низ списка, где ютились копеечные эли и медовухи. Линли, удивлённо посмотрев на него, пошла выполнять заказ, а Кила торжествующе уставился на Кота: - Ну? - Что ну? - Как я её, а? Это ж основы: зовёшь тёлку (тока нормальную тёлку, не из этих – с этими не проканает) в бар, идёшь к стойке и орёшь (тока громко, шоб она слышала): «Самого дорогого вина!», а халдею показываешь пальцем на какое-то пойло. И бабу впечатлил, и бабки сохранил, а разницы она всё равно не заметит! - Ну и кого ты здесь так впечатлять собрался? - Ну как кого? Вон же она! – орк повёл рукой в сторону Линли. - Блин, ты совсем уже мозги пропил, - Кот прикрыл лапой морду. - А чё такое? - А вот и я, - заулыбалась Линли, - самое дорогое вино, как заказывали, - она насмешливо сверкала глазами, выгружая на стол бутылки почти просроченного эля. – Так хотите я вам сыграю? - Не хотим! – зашипел Кот, и Линли испуганно бросилась прочь. После нескольких порций выпитого у Кота наступил момент просветления и... Нет, не так. В шумящем спиртовороте мыслей особо буйная волна случайно вынесла на поверхность одно из давно утонувших воспоминаний. Кот хлопнул себя по голове: - Кила, а ты знаешь, кто такая Линли? - Какая ещё Линли? - Ну вон та! Орк обернулся и проследил красным, мутным взглядом за девушкой-бардом. - Это ж тёлка Мавеного сына! Как её там, не помню… - Чё, внатуре? – Кила опять обернулся и уже внимательнее уставился на служанку. – Прикинь, внатуре. А я сижу и думаю, чёта лицо знакомое, где я её видел? Он же с ней шарился постоянно, а потом она типа сбежала. Я думал, он её грохнул, а она и правда сбежала! Э, малая! - Да тихо ты! – каджит схватил орка, пытаясь опустить его руку. - Чё такое? - Не связывайся ты с ней, - забурчал он ему на ухо, - пускай сами с тем козлом решают! - Так они ж поссорились? - А завтра помирятся. Она ему скажет – тебя на ножи поставят! - Чего желаете, мальчики? – радостно подскочила Линли. – Песенку заказать решили? - Ага, песенку, - через силу улыбнулся каджит. - Да, тока нормальную песенку, а не эту херню про Довакина! – Кила, выжрав ещё стопарик, уже видно напрочь забыл их с Котом разговор. - Но я не пою, я же говорила, потому что… - Нормальную пацанскую песню! – не унимался орк. Зелёное лицо его покраснело от выпитого, приняв вид злобного недозрелого помидора. Трактирщик сердито сверлил взглядом проблемный столик. – Песню про порядочных пацанов, про мужиков! - Ну я же вам говорю, что… - испуганно лепетала Линли. - Я к женщинам был скло-о-нным, К живым и оживлённы-ым… Коту хотелось провалиться сквозь землю. - Но любви не отыска-ал… Ну, знаешь такую? Группа «Скинград»! - Алкоголиком я ста-ал… - неожиданно завыл молчавший до этого обладатель несчастной любви. Все удивлённо уставились на него. - О, пацан шарит!– восхищённо заорал Кила. – Два эля этому господину! - Пошли давай отсюда, пьянь, - резко потащил его к выходу Кот. - Сходили, блин, погуляли… - каджит вытолкнул орка на улицу и аккуратно прикрыл за собой дверь. – Извините. - Ма-ра, налива-ай, А я уже не мальчи-ик… - Тихо, Климмек, - опустила ему руку на голову Линли. Климмек послушно замолк. Рама медленно шёл по вечереющему Айварстеду, чему-то улыбаясь. Друзей своих он давно потерял и был почти уверен, что уже никого не найдёт в таверне, да и идти туда всё равно не хотелось. Солнце давно скрылось за Глоткой Мира, но его красные руки изо всех сил цеплялись за ускользающие небеса, в тщетной надежде дать последний бой наступающей тьме над водами западных океанов. По-хорошему, надо было бы преодолеть пустырь до дома Кореньчихи засветло, но Рама не спешил. Он любовался предсмертной агонией света, забрызгавшей алой кровью горы, деревья, курган и засыпающую лесопилку. - Ооо, земеля, здорово! Ты к кому тут приехал? Перед ним стоял шатающийся человек в то ли рыжей, то ли коричневой фуфайке, от которого за версту валило перегаром, ну и вообще довольно неприятный. Рама решил молча пройти мимо, посчитав, что пьяный обознался, но пьяные никогда не обознаются. - Ууу, земеля, надо бухнуть! Пойдём, а? У меня праздник – дембельнулся я, годовщина! Пойдём, земеля? – лез целоваться пьяница. - Да какой я тебе земеля? Ты чё, попутал? –Рама всё ешё надеялся проскочить мимо настырного алкаша. А тот стоял, опустив голову, и почти физически ощущалось, как с клубами алкогольного пара выходит из него былое радушие. Этому человеку наплевали в душу. Он собирался мстить! - Ну-ка, поди сюда, - гордо поманил он обидчика повелительным пальцем. - Поди, я сказал! – Рама послушно вернулся. – Ты чё, не узнал меня, не рад... братан? Ммм? - Да отстань, иди своей дорогой. У меня дела, - Раме очень не хотелось ссориться. - Ха… понятно, - бывший дембель улыбнулся, давая понять, что видит насквозь всю лживую душу этого бессовестного человека, что читает её, как открытую книгу. – Да видали мы таких! – горько закричал он в спину удаляющемуся Раме. – Знаешь где? Знаешь, что я с такими в армии делал? Они мне носки стирали, понял? «Ничего не поделаешь», - пронеслось в голове у Рамы. Он развернулся и пошёл на подбоченившегося пьяницу. - Климмек! - прогремел грубый женский голос. С платформы лесопилки на них смотрела здоровенная бой-баба с мощными, широкими руками. – Опять нажрался? - А чё? Имею право – у меня праздник! – обиженно завопил Климмек, рвя на груди фуфайку. – Да я в Великой войне за таких кровь проливал, а они… - Какую ты кровь проливал? Ты на пищеблоке под Брумой всю войну просидел, кишки набивал, паразит! Уничтоженный Климмек тихо побрёл сдаваться. Сильно отставший от графика Рама, для порядку таки заглянув в таверну, побежал к жилищу Кореньчихи, надеясь встретить друзей по дороге. Но друзья его, изгнанные за пьянство ночевать под мельницу, давно уже сладко спали. Короче, повадился Рама ходить к фермеровой дочке. Дочка эта была особой довольно миловидной, отзывалась на имя Фастрид и мечтала, чтобы хоть кто-нибудь забрал её из здешнего говна. «Моё призвание, - говорила она, - есть айлейдские сыры, пить пряное вино и блистать в трагедиях Лурбука! А меня заставляют полоть кабачки!». «Да они все здесь какие-то одинаковые! - в ужасе подумалось Раме. – А хотя… О чём еще мечтать юной провинциальной деве, как не о переезде в столицу?». Рама успокоился и, пока его друзья кутили в таверне, быстро раскрутил звезду райцентра рассказами о чудесах Рифтена, Вайтрана и Виндхельма. «А правда, что в Рифтене есть тот, кто может изменить твоё лицо? А правда, что в Виндхельме есть мальчик, который призвал Тёмное Братство? А правда, что сын ярла Вайтрана начал странно себя вести?» - закидывала она его вопросами. И он, неизменно подтверждая все эти бредни, приводил её в полнейший восторг. Но она тоже не оставалась в долгу. Рама узнал, что Темба Широкая Рука практически разорилась, ведь почти всех работников забрали в армию, и скоро её лесопилке придёт конец. Не желая признать очевидное, она объявила виновниками всех своих бед медведей и теперь скупает отовсюду их шкуры, тратя последние остатки сбережений. А вон в том кургане рядом с городом водятся привидения, а вон там живёт бомж Нарфи. «Ну технически он, конечно, не бомж, - веско заявляла она, грызя кукурузину, - но ведь все всё прекрасно понимают!». Наконец, дошла очередь и до Климмека, который, будучи экслюзивным поставщиком храма Седобородых и имея с этого неплохой барыш, осмелился сделать ей предложение, но был тут же послан на три драконьих буквы, так как был старым, лысым и от него воняло козлом. Климмек запил, забил на работу, а чтобы было на что жить, поселил в своём доме какого-то мужика, неизвестно откуда взявшегося и непонятно, чего забывшего в Айварстеде. «Фух, - не выдержал Рама, - заткнись и поцелуй меня!». Ну и всё. - Пацаны , а может бросим всё, в Айварстеде поселимся? – весело спросил Кила - Бабу себе возьмём деревенскую… - мечтательно замурлыкал Кот. Они по-хозяйски сидели в так испугавшем их когда-то доме, аппетитно поглощая плоды бабкиной кладовой. - У меня уже есть, - не без гордости заметил Рама. - Ну да, - Кот, смачно чавкнув, опустил в рот солёную рыбёху, - Рама пускай Фастрид свою забирает. - А Бретон? - А Бретону Кореньчиха! Она его голым видела – он теперь как честный человек обязан. - Эхе-хе-хе, - зашёлся Кила. - Я, так уж быть, возьму себе Тембу, - продолжал каджит. –Мы, коты, любим широкие руки. - А я? - Ну а тебе, Кила, остаётся Адури. - Малая? У неё ж крыша потекла – она меня ночью зарежет! - Ну тогда забирай эту… как её там… Ленку, Лильку… - Ага, чтоб меня потом в Рифтене на перо посадили? Спасибо, не надо! - Ух ты какой переборчивый! Ну раз так, - пожал плечами каджит, - придётся жить с Нарфи. Кот с Рамой разразились громовым смехом. Орк же обиженно вытянул нижнюю губу, усиленно стараясь продемонстрировать, что нисколько не задет, и вообще, он умный, а они дураки. - А чё, - подхватил Рама, - он жених состоятельный, с жилплощадью. Орочья губа опустилась ещё ниже, уже почти касалась стола, исподлобья злобно сверкали сердитые взгляды. - Ты эта, слышал, нет? - вдруг успокоившись, заговорщицки зашептал Раме Кот. - Говорят, к Нарфи сестра вернулась! - Ааааа… - чуть не повалился со стула норд. - Да идите вы на… - заорал было Кила, но тут же уставился на что-то, и думать забыв об окончании фразы. Остальные повернулись и так же замолкли: перед ними стоял Бретон. Он был худой, бледный, осунувшийся, сквозь ожог на лице чёрным огнём блестели лихорадочные глаза. Одетый в старую, латаную пижаму, обхватив руками дверной косяк спальни, Бретон шарил взглядом по лицам товарищей, как будто не узнавая их. Все растерянно молчали, как незнакомцы на чужом дне рождения. Чувство вины, неосознанно испытываемой здоровыми при виде больного, наполняло комнату. - Бретон, ты чего встал-то? – подался вперёд Кот. - Нормально всё… Решил воздухом подышать… - запинаясь ответил тот. Растерянное молчание уступило место такой же растерянной суете. Они подскакивали, предлагали сесть, тянули стаканы, снимали с себя куртки, наперебой спрашивали о здоровье, вгоняя в неловкую краску раненного товарища. - Спасибо… Я сидеть не хочу… Пойду до калитки прогуляюсь. - Ща мы тебе поможем… - Да не надо! – устав от всей этой заботы, радражённо повысил голос Бретон. Вскочившие Рама и Кила неуверенно сели, понукаемые молчаливым взглядом Кота. А Бретон, держась руками за стены, медленно и осторожно заковылял к выходу. - Вот те и Кореньчиха, - в благоговейном ужасе зашептал каджит, - за неделю пацана на ноги поставила! - Вы что тут сидите? – донёсся от порога злобный шёпот. – Кто отпустил его? Кто, говорю, отпустил его? – никогда ещё друзья не видели данмершу в таком гневе. – А ну тащите его быстро в дом! А ну живее давайте! Друзья один за другим проходили мимо хозяйки, виновато сгорбившись под тяжестью её яростных глаз. Ошпаренный без сознания валялся на земле рядом с посадками нирна, мертвенно серый в их тусклом сиянии. Его аккуратно подняли, на руках понесли в дом. - Осторожно, слоняра! – бабка шарахнула по спине споткнувшегося о порог Килу. - Да, блин, Кореньчиха… - Какая я тебе Кореньчиха!? Я – Авруза Сарети, член древнего ресданийского рода! Устроились тут на дармовых харчах… А ну выметайтесь живо, чтоб к ночи духу вашего здесь не было! Ты посмотри на них! Надо стражника в городе попросить, чтоб всякие тут не шлялись… - Нравишься ты мне очень, Фастрид. Слышишь? – Рама, обнявшись, лежал с ней в чёрной тиши сарая. Над ними убаюкивающе квохтали куры, где-то рядом сонно вздыхала свинья. - Рама, а почему ты Рама? - Ну, я в плечах широкий – в двери не прохожу. Она рассмеялась. - А Кила? - Болезнь есть такая у капусты. Не знаю, может ты видела… - А, это когда капуста становиться такого желтоватого цвета, с пятнами, вся пожухлая? - Ну вот ты его рожу и описала – один в один! - А Кот? - Кот он и есть Кот, чё тут ещё объяснять? Фастрид, - помолчав, опять заговорил он, - мы щас дела утрясём, и я вернусь. Поедешь со мной? - А ты вернёшься? – не то, что Фастрид почувствовала что-то плохое, просто Скайрим был большим, и сколько в нём ещё было фермерских дочек! Рама возввращался в таверну, где они сняли одну комнату на троих, размышляя о скором отъезде. Мысль эта печалила обещанием грядущей разлуки, холода и голода, бесконечной дороги в тесной телеге. Но одновременно с этим (вот странное существо – человек), она бодрила и радовала. Вырваться, наконец, из этого сонного царства, ехать навстречу новым приключениям, новым пейзажам, городам, людям… - Стой, ну! – из-за угла вышел человек со взведённым арбалетом. Он шагнул прямо к Раме, навёл оружие ему в грудь. Рама вспотел: он узнал Климмека. – Ну, опять к Фастрид намылился? – от него несло перегаром, холодный ветер обдувал голую лысину. – Чё, понравилось? А? - Чё, без ствола не можешь? – решил взять его на слабо Рама. – Ссышь, мля? - Паря, - затряс бородой Климмек, - я тебя в первый и последний раз предупреждаю: ещё раз рядом увижу… - И чё потом? - Чё потом? – Климмек судорожно сжал арбалет, воровато оглянулся по сторонам. – Я тебя убью, понял? - Ну давай! - Я убью тебя, паря! – в пьяной решимости, во весь голос заорал Климмек. Ни одна собака не проснулась вокруг, не загорелся ни один огонёк, не скрипнула ни одна ставня. «Долбанные стражники!» - Ну давай! – не менее громко закричал Рама, в надежде, что враг его всё-таки дрогнет (ну или стражники, наконец, услышат, чего уж там). - Дык.. НА! – Климмек выпучил глаза и выстрелил. Буднично так, как за хлебом сходил. Все звуки вокруг пропали, остался только чёткий, ясный щелчок. Рама стоял, поражённый и похолодевший. Смерть только что коснулась его щеки. Он видел её развевающийся саван, её бездонные глаза… Она шла к нему, протягивала руку… Раздался второй щелчок. Опомнившись, Рама со всей силы ударил Климмека по лицу. Тот повалился на землю, выронив арбалет. Рама, мстя за пережитый страх, всё бил и бил его – руками, ногами. - Ты чё, с*ка… Ты чё творишь, мля!? Нравится? – он засунул Климмеку в рот так и не выпущенную стрелу. – Нравится? Заткнись, с*ка, я тебя завалю щас! Климмек задыхался, давился кровавыми слезами: - Как ты мог… я ж за ней с семи лет следил… на руках носил, ждал, пока она вырастет… я жениться хотел… - Оружие надо чистить, мудила, если завалить кого хочешь, - уже успокоившийся Рама с интересом посмотрел на заклинивший арбалет, затем бросил его в кусты. – Животное! «Валить отсюда надо!». - Валить отсюда надо: бабла нет, местные косятся, мусор уже спрашивал, чё мы на Глотку не идём… Давайте, пацаны, собирайтесь! Орк и каджит тоскливо смотрели на норда, но делать было нечего. Два дня, прожитые в таверне, заметно опустошили их кассу и всем было очевидно, что скоро их выгонят и отсюда. Рассчитав время так, чтобы прийти к Кореньчихе глубокой ночью, друзья вышли из Айварстеда. На ферме Сарети они вывели из сарая мерина, запрягли в телегу. Застоявшийся конь, чувствуя дорогу, довольно прядал ушами. Рама и Кот вывели под руки Бретона. - Вы лавэ бабке оставили? – забеспокоился тот. - Да я ей всё нормально отписал – она нас поймёт, - как бы оправдываясь, ответил каджит. - Если всё ништяк будет, потом заедем отблагодарим. А лавэ нам щас самим нужнее! - Чё ты гонишь, ты ж писать не умеешь! - Блин, поехали давай уже. Телега выкатилась на тракт и тихо поехала к мосту. Ферма исчезла за повором дороги. На всякий случай решили опять двигаться через курган. Слева под светом звёзд дремали лесопилка Тембы, крестьянские домики, таверна с точкой огня над входом. И все четверо, не отрываясь, смотрели на неё, навсегда прощаясь с Айварстедом. А позади, в тёмном, скрипучем доме лежала, вытянувшись на кровати, пожилая данмерка с широко раскрытыми глазами. Лежала во сне, почти не отличимом от смерти. - Фастрид! Фастрид! Фастрид, выходи! - О боги! Опять ты? Нету её тут, я тебе сколько раз говорил – нету! - Фастрид… Где моя Фастрид? - В Рифтен она сбежала, в Рифтен, с Бассианом твоим! - С каким ещё Бассианом? - С собутыльником твоим, чёртов ты Климмек! - С Бассианом Аксием? Сссс… моим другом? - Шёл бы ты отсюда, Климмек… Да бросал бы ты пить. - Никуда я не пойду! Фастрид! - Да твою ж мать! - Что здесь такое? - Убери его, командир, убери от греха, сил моих нет! Как вечер, так он мне в двери ломится. - Там Фастрид! - Климмек! Молчи! Климмек, уехала она, нету её. Иди домой, полежи, проспись… Давай я тебя отведу. А будешь опять буянить – посажу под замок, ты меня знаешь! - Не имеешь права! - Давай-давай, учить меня тут вздумал! Климмек пришёл домой, накатил ещё и начал думать. Если Фастрид и Бассиан ушли в Рифтен, так они идут медленно (потому что ночь), и он их быстро догонит. Достав арбалет, он добрёл до моста, накатил ещё и снова стал думать. Фастрид и Бассиан пошли в Рифтен только что, а на дворе ночь, и они легли спать. «Ааа, они в Зале Гейрмунда!». Раскусив план беглецов, он вылез на остров, чудом не захлебнувшись в реке. Из ближних кустов долетали какие-то звуки, там что-то шевелилось. «Попались, предатели!» - Эээ, вы чё? Чё вы там делаете? Чё вы там делаете в этих кустах? А ну сюда идите быстро! Ночь, кусты, шорох… Страшная догадка внезано поразила нещасного Климмека. - Чё вы там делаете? Чё вы там, с*ки, делаете? Получайте! Получайте, предатели! Климмек выстрелил прямо в кусты.Ему ответил яростный рёв, полный ненависти и боли. Над Климмеком поднялась гигантская медвежья туша. Затянувшееся путешествие понемногу растягивалось. Друзья всё ехали и ехали на запад, бессовестно усевшись на шею бедному мерину. Возить бы ему по дорожке какую-нибудь мадаму да спокойно хрустеть овсом в тёплой конюшне, но угораздила нелёгкая связаться с дурной компанией! Эхе-хех… Ладно, чё уж теперь. О самой дороге рассказывать нечего: была она как опостылевшая жена - скучная и утомительная. Происшествий более никаких не было. Только возле башен Валтейм их чуть не положила местная братва, да нашёлся там человечек, ходивший раз с Килой и Рамой на дело. Чудом, короче, ушли. А потом у Камня Ритуала Бретончик вдруг пожелал приобщиться к святыне (ну и заодно посмотреть, чё там оставили богомольцы). Кореша с ворчанием под дождём потащили его на холм, оттуда выскочил некромант и плохо бы кончилось дело, если б не поскользнулся он на мокрой ступеньке и не сломал себе шею. Но тот же дождь скоро из спасителя едва не стал их могильщиком, когда они на раскисшей дороге двадцать минут не могли оторваться от здоровенного сумасшедшего орка, орущего про славную смерть. Но всё это уже давно осталось позади, а впереди был потрясающий вид Вайтрана. - Дааа, вот это шик! – восхищался никогда не бывавший здесь Кила. – Нам туда? - Нет, - не без сожаления отвечал Кот, - нам налево. Он показывал лапой на рукав, отделявшийся от главной дороги в холмистую глушь на юге. - Жалко… - Жалко у пчёлки, - недовольно буркнул Рама. – Чё я там не видал? - Ну ты, может, и видал, а я нет! Йорваскр, например! - И чё Йорваскр? Обычная общага, да ещё псиной кругом воняет. И, заметьте, я в городе ещё ни одной собаки не видел! - Жрут они их! – убеждённо выпалил Кила. - Да ну… - Чё ну? У меня дед в Валенвуде служил – такого там насмотрелся, чё там местные черти хавают! Какие там собаки! - Ну а Златолист? – вспомнил Бретон. – Там же Златолист есть? - Обрубок этот сухой? Местные попы дерево посадили, чтоб лохов разводить, а оно у них высохло! – норд злорадно рассмеялся. – Так они теперь к людям пристают: ой спасите-помогите, вылечите дерево. Я говорю, ты чё, бабка, с дуба упала, я те чё, на агронома похож? - Ну а как же твой любимый женский пол? – насмешливо протянул Кот. – Неужто и с ним в Вайтране всё плохо? - Пффф… - фыркнул норд. – Вот в том-то и дело, что пол! Одинаковые, наглые, все как на подбор! «Молодой человек, вы не могли бы оказать мне услугу? Милый, а ты не хочешь мне помочь? Конечно, котик, но сначала не мог бы ты… Настоящий мужчина должен…» Тьху, блин! – Рама всё больше и больше распалялся. – Подхожу к одной, а она у меня, прикинь, мамонтовый бивень требует. Я сначала не понял, думал, намекает. Конечно, говорю, крошка, есть у меня один бивень, пойдём покажу. А она своё талдычит! Ну, блин, говорю, давай я деньгами заплачу, чё ты ломаешься? Не, говорит, ты не так понял, мне бивень нужен. Ну я в осадок выпал! Ты чё, говорю, дура, совсем с катушек слетела? Где я тебе возьму мамонтовый бивень? Ты понимаешь, сколько он весит? Кто тебе его принесёт - его три мужика не подымут! Стоит, глазами хлопает. Я рукой махнул… Подошёл, короче, к другой – ничё такая, с лотка торгует. Чё ты, говорю, как делишки, в таверну не желаешь сходить? Пойду, говорит, тока если набьёшь рожу моему бывшему! Нормально так, да? Ну я справки у людей навёл – обычный лошара, в кабаке на лютне играет. Подхожу к нему такой: «Ты чё, козёл, девушек обижаешь?». И в тыкву! Приводит она меня домой… Ну, думаю, ща что-то будет! А она выводит свою малую и говорит: «Смотри, доця, это твой новый папа!». Ага, я с хаты рванул – чуть лоб не разбил. Эмоциональный рассказ полностью захватил в себя всё внимание путешественников. Казалось, даже мерин, перестав жевать, прислушивается к истории похождений норда. Кот махал хвостом, Бретон грыз ногти, Кила даже рот открыл от напряжения. Под конец рассказа все повалились в дружном хохоте, и даже возмущавшийся только что норд не смог сдержать весёлой улыбки. - А теперь сравните с нашим Рифтом! – продолжил Рама. – Фастрид, Шавари твоя, а ещё… - он замолчал, вспомнив о Мьол. Она тоже у него ничего не просила, даже наоборот. Кот грустно качал головой. - А ещё Хельга! – по-своему растолковав их молчание, заорал Кила. – У всех камушки есть? Признавайтесь! - Да у всех, у всех, - неохотно подтвердил Бретон. Орк радостно хлопнул того по плечу. - Кила, говорит, помоги, у меня там в ночлежке бомжи дерутся. Я захожу: «Ну где твои бомжи?», а она мне: «А ну, снимай трусы!». А ей: «Да ты чё, у меня отродясь трусов не было!». А она… - Кила, да ёпэрэсэтэ! Какое же ты всё-таки быдло! – возмущённо закричал Бретон. – Уволь нас от своих мерзких подробностей! И руку свою убери! Брезгливым движением он сбросил с себя орочью пятерню. Все с недоумением уставились на Бретона. - А чё такое? - пожал плечами норд. – Я тоже трусов не ношу. Бретон медленно перевёл мрачный взгляд на Кота. - Ну мы каджиты, у нас шерсть… - неуверенно начал тот. - Боги, с кем я живу, с кем я общаюсь?! - Да ладно тебе, братан, - навалился на него Кила. Он обхватил его зелёными лапами, обдал могучим орочьим духом. - Кила, блин… - Давай споём, братуха! - Кила… - Да чё ты, давай споём! - Мне дышать нечем… - Пам-парара-пам-пам-парара-пара… - Кила, с*ка… - …пам-парара-пам-пам. Давай, пацаны! И вот опять хускарл уходит от меня-от меня, Потому что нет септимов них*я-них*я… Рама! - Потому что нет поместья и повозки нет… - Кот? - Потому что кто-то спи*ил сладкий мой рулет… - Теперь все вместе! - Когда нет денег - Ааааа нет любви… - Смотрите, какой терпила идёт! – вдруг весело закричал Кила, указывая вперёд пальцем. Пение сбилось и заглохло. Навстречу им в долину спускался человек в железных доспехах и странном шлеме с загнутыми вниз рогами. - Гляньте, какая шапка – сразу видно, что человек женатый! Но шутки орка никто не поддержал. Человек был всё ближе и казался прямо-таки обвешанным оружием – странным, зеленоватым, покрытым рунами оружием. Шёл он уверенно и неспешно, явно не опасаясь путешествовать в одиночку. «Крутой чувак, - подумалось Коту, - либо очень хорошо притворяется». «Оружие… Чё за оружие? - вспоминал Рама. – Странное какое оружие... Никто такое не носит». «Не нравятся мне его руки, - размышлял Бретон, – держит так, будто кастовать умеет». «Какой-то козёл», - заключил не привыкший рассусоливать Кила. Наконец, они поравнялись. - Здорово, братуха! Огоньку не найдётся? Он смотрел на них бесцветными, водяными глазами. - А может время подскажешь? - Ну судя по каске, у тебя всегда пол-шестого, - опять попытался сострить Кила. Человек молча улыбался. Было в нём что-то неприятное. - Ты не из Ривервуда часом, братан? – с почтительной серьёзностью оборвал орка Кот. - Из Ривервуда. Голос у него тоже был неприятный. «Если бы драугры могли говорить, они говорили бы вот так», - мелькнуло в голове у Бретона. - Чё там, лютуют мусора? - Их там вообще нет. - Да ты чё, быть не может! Вот это ты обрадовал, братуха! Человек всё так же улыбался, явно не собираясь продолжать разговор. - Ну ладно, удачи тебе, кореш! – с наигранной бодростью сказал Кот. - И тебе, - равнодушно ответил человек. Он отвернулся и пошёл вперёд тем же неспешным, уверенным шагом. «В Вайтран идёт», - решил Кот. Он был доволен, что ему с ними не по пути. - Блин, как на кладбище побывал! – норд злобно сплюнул в кусты. Он вспомнил, где видел такое оружие. Под вечер следующего дня они вкатились в Ривервуд. Изматывающее путешествие, наконец, закончилось. Мерин катил по безлюдной улице мимо слепых домов, предвкушая бесконечный отдых. - Рама, давай направо во двор. Парни, ништяк! - Чё это, его? – орк кивнул на видневшуюся в стороне лесопилку. - Да конечно его! Она тут одна в городе. - Гм, нормальная такая… - Да тормози ты, Рама! - Кот на ходу спрыгнул с телеги и, счастливо улыбаясь, побежал к дому, забарабил в двери. – Ра-алоф! Ралоф, братуха! Двери ему открыл юстиционер Талмора. Перед глазами каджита промелькнула вся его жизнь. Он обернулся. Сзади их обхватывали кольцом имперские солдаты. «Вот почему здесь было так тихо». Его друзья, как громом поражённые внезапностью беды, даже и не думали защищаться. Кот снова посмотрел на талморца. «Неужели конец? Но откуда они… А может…». - О, парни, здорово! А где Ралоф? – придурковато ощерился он. - А ты к нему какое отношение имеешь? – уставился ему в глаза эльф. - Да так, просто мимо проезжал, решил заехать, - Кот видел как внутри, закрыв руками лицо, сидела сестра Ралофа, Гердур, рядом виднелись чьи-то силуэты. «Да не знаю я, где он, не знаю! Не приходил он сюда!», - доносился до него женский голос. – А вы с какой целью интересуетесь? - Интересуемся, потому что он сквозонул и конкретно людей подставил, - к двери подошёл имперский офицер. Альтмер, явно потеряв интерес, не собирался больше разговаривать. «Нет его тут. А если и есть, то слишком хорошо спрятан. И эти не знают, иначе бы не припёрлись сюда и не хлопали тут глазами». - Нам тоже должен, - сочувственно покачал головой Кот. - Хе… - криво ухмыльнулся имперец. Типы-то мутные, мутные типы, ох и потолковал бы он с ними, а как бы с ними потолковал этот альтмер! – Да этот козёл в Хелгене пол-Тамриэля кинул, так что, ребята, становитесь в очередь! - Выходим, – бросил эльф своим спутникам, и из дома мимо отпрянувшего каджита пошли один за другим агенты Доминиона. Они ёжились от вечернего холодка, натягивали перчатки, о чём-то переговаривались на своём неизвестном, певучем языке. Они не должны были найти Ралофа. Вслух этого никто не сказал, но их группу послали вместе с имперской командой, что равносильно прямому приказу. Только дурак бы не понял, а в Талморе дураков не держат. Вздумай они поработать с Ривервудом всерьёз, тот лейтенант тут же доложил бы об очередном вмешательстве Доминиона во внутренние дела Империи, в очередной раз они получили бы повод громко заголосить об «альтмерской угрозе». А вздумай поработать всерьёз имперцы, и уже он докладывал бы наверх о возмутительных нарушениях нордских прав, и полетели бы ноты о том, что свободный Альдмерис более не намерен допускать притеснений коренного населения Скайрима. Их цель не ловить Ралофа, а не дать его поймать друг другу. Ну разве что тот оказался настолько тупым, что развалился бы в трёх шагах от Хелгена прямо на сестринской кровати... - Ну ладно, парни, может у вас ещё какая-нибудь информация появится, мы ещё подъедем, - почтительно урчал каджит. - Давай, приезжай, - улыбался офицер. Кот развернулся и, не веря своему счастью, подыбал на полусогнутых к телеге. - Ну вы тоже, если чего узнаете, не теряйтесь. А то мы ведь найдём! – крикнул ему в дрогнувшую спину альтмер. Затем повернулся к лейтенанту: – Ну что, всё? - Допрос свидетелей можно считать завершённым. В течение двух часов нам следует покинуть территорию Вайтрана, - сухо ответил тот. - Наконец-то, - буркнул эльф. Они понимающе переглянулись с офицером и во главе двух параллельных колонн потянулись из города. Возле дома с вывеской «Ривервудский торговец» за ними с испуганным любопытством следила молодая девушка, единственная, осмелившаяся выйти на улицу. «Хм, а она довольно хороша собой. Подбородок, правда, тяжеловат… - альтмер чиркнул по ней оценивающим взглядом. – Интересно, нормально ли то, что мне нравятся человеческие самки? Не извращение ли это? А, плевать! Юстиционер, альтмер молодой, Все хотят потанцевать с тобо-ой…», - весело засвистел он гремящий по клубам Доминиона новый хит алинорской эстрады. Глаза ему слепило багровое заходящее солнце. Его глаза слепило багровое заходящее солнце. Обоженное, красивое когда-то лицо, пульсировало болью. Не выдержав, он повернул голову в сторону спасительной темноты и вновь увидел своих лежащих в пыли товарищей, неестественно вывернутых, чёрно-красных от вытекшей крови. Над ними стоял человек в шлеме с изогнутыми вниз рогами, обыскивал, шарил по карманам. Чуть поодаль, из травы торчало колено: конвоируемый заключённый не смог убежать – всё по инструкции. Но тот человек, похоже, совсем не расстроился. «Неужели банальный грабёж, мародёрство? Но что у нас брать?». - За… за... чем… - из горла полилась кровь. Невероятным усилием он повернулся набок, закашлялся, уткнувшись в дорогу. Страшный человек встал, не спеша подошёл к нему, провёл руками по телу, открыл дорожную сумку. Осмотрев несколько зелий, небрежно выбросил их в траву. - Слабоваты, - пояснил с улыбкой, затем взвесил на ладони драгоценный рубиновый обруч. – Подруге нёс? - Скажи, з-зачем… - прохрипел альтмер. - Хотел узнать, на что вы способны, - человек положил обруч в карман. Затем подумал, подсел поближе и прошептал удивлённо, даже разочарованно: – Вот все говорят: Талмор – сила, Империя – сила, Ульфрик – сила… А вы слабые все! Человек выпрямился, впился в него бесцветными, водяными глазами. В руке мрачно сверкнул чёрный камень душ. - Не надо! Что я тебе сделал? Он летел по блестящему, полному света тоннелю навстречу пятну бесконечной тьмы. - Блин, дыра, а! – Кила сидел у костра, обгладывая рыбий хвост. – Пожрать негде нормально. Рядом жались его друзья, печально запихивая в себя немудрёный ужин. Деньги у них давно кончились, а Гердур сказала, что их знать не знает и пускай они валят, откуда пришли. Ну хорошо хоть пожрать собрала. - А ты чё думал, на курорт приехал? – ядовито заметил Рама. Свой рыбий хвост он уже съел и с голодной завистью наблюдал, как ест Кила. - Да я ваще ничё не думал! Нахер я сюда приехал… – орк доел своё и с надеждой осмотрелся вокруг – не завалялось ли ещё чего. Не завалялось. - На! – норд протянул ему стакан, но Кила притворился, что не видит. - Надоели мне эти ваши говнотёрки, - глухо прошипел Кот. Он чувствовал себя очень виноватым и втайне надеялся спихнуть эту вину на кого-нибудь другого. Все отвернулись: облегчать страдания Кота никто не собирался. – Пойду пройдусь, подумаю, как быть. Каджит растворился в темноте. - Давай-давай, ты ж у нас мозг! – злобно крикнул ему вслед Кила. – Завёз в какую-то жопу. - Да чё ты гонишь на Кота? Откуда он знал, что так будет? - А кто знал? Гасимся тут как мыши... - И чё ты предлагаешь? Туда вернуться? – Рама кивнул в сторону Рифтена. Орк покачал головой, затем положил руку на лежащего в телеге Ошпаренного: - Не, Бретон, ты мне скажи, как можно из-за такой фигни в такой замес попасть? Да, Кот думал, что страдает. Но то, что творилось на душе у Бретона, не снилось никакому коту. И он решил признаться. Хватит, будь, что будет. Бретон оперся на локоть и всё рассказал. О том, как он на новеньком жеребце гордо скакал по улицам Рифтена, как специально обдавал грязью прохожих, мня себя хозяином жизни, о том, как его догнали, ссадили с коня, как объяснили, что никакой он не хозяин. О том, что во всём виновата его проклятая спесь! - «…Ты понял, что коня у тебя забрали до выяснения? И своим расскажи, как всё было. Приводи с собой кого хочешь: мы любому обоснуем, кто ты и что ты!» Вот так. Бретон с надеждой смотрел на спутников, ловя каждый их взгляд, каждое движение. Друзья они ему ещё или уже нет? Те тяжело смотрели перед собой, но какого-то особого шока его слова, похоже, не вызвали. Друг на то и друг, чтоб поддержать тебя, даже когда ты не прав. - Ну а чё б ты делал? А, Рам? Тебя подрезают, вылезают впятером, вырубают исподтишка, - Бретон почти срывался на крик. – Я очнулся - ни лошади, ни седла, ничего! Ну и к кому мне надо было идти? - Всё правильно. - Да если б я знал, что такая херня выйдет - хрен бы с ним, с этим конём! Бретон лёг на спину, чувствуя, как сдвинулся, наконец, с души колоссальный камень, немилосердно давивший его от самого Рифтена. От облегчения на глазах его выступили слёзы, но друзья поняли их превратно. - Да ладно, чё ты, Бретон, ну не заводись, - навалился на него орк. - Да я за твоего коня ещё десяток таких уродов положу! Нормальный у тебя такой конь… хе-хе… был. Братан, - вдруг повернулся он к норду, - а поехали тёлок снимем! Ну чё дома сидеть? Кот, надеявшийся прогулкой улучшить своё настроение, вернулся ещё более злым. Во-первых, он ничего толком не придумал, а во-вторых (и в главных) узнал, какое сегодня число. Эльсвейрская виза, полученная Шавари в талморском посольстве, неделю как сгорела. Её здесь уже нет, либо она распрощалась с мечтой покинуть этот чёртов Скайрим. Опять всё из-за него! Килы и Рамы не было, равно как и мерина. Мысль о том, что эти два оболтуса где-то шляются, пока он страдает, разозлила его ещё сильнее. Улёгшись в телегу рядом с тёплым Бретоном, Кот собрался было заснуть, но не тут-то было. Тревожные думы обуревали каджита, посапывающий Бретон ворочался, что-то бормотал, от реки тянуло противным холодом, и в темноте тяжело нависал над головой огромный нордский некрополь. «Как они здесь живут, в этом Ривервуде?». Но всепобеждающий сон потихоньку всепобеждал. - Прибыла в Кальдеру банда с Солитьюда, В банде были орки, данмера. Банда занималась тёмными делами, Атаманом босмерша была… Хоп! Блин, Котяра, - на каджита навалился тяжеленный, воняющий перегаром орк. Сон как рукой сняло. - Не дыши… - Котяра, такую тёлку офигенную нашли! А, Рама, правда классная тёлка? Норд утвердительно закивал головой. - Не дыши, блин! - Сестрёнка местного барыги, выпить нам принесла. У братана её магазин недавно обнесли, коготь какой-то украли. Золотой, прикинь! Так угадай, кого они за ним послали – чёрта того с дороги! А он их кинул, ну или зассал… Но это, короче, фигня, - Кила, наконец, оторвался от Кота и уселся рядом, - там тема есть! - Да, - с пьяной развязностью перебил его Рама, - там у этой тёлки хахаль в шалмане лабает, так он узнал,что там в спальне за шкафом нычка есть небольшая. - Ага, с хату размером! – заржал орк. - Да. Так она набухалась и рассказала, что там никого нет, одна баба и хозяин – лох какой-то! - И сколько там денег может быть? – без особого интереса спросил Кот. - Ну ты сам подумай: кабак на Брумской дороге стоит, пока границу не перекрыли сколько тут налика скапливалось! Нахрена им такую нычку делать? Да там стопудово двадцатка мается! - Да ладно, замануха какая-то. - Да какая замануха, Кот, чё ты гонишь? Да она нажралась как Хермеус Мора: её спрашиваешь любую херню, а она отвечает! Кот отвернулся от них, давая понять, что не собирается слушать их пьяные бредни. Рама мигнул Киле, и тот опять навалился на соседа. - Короче, Кот, надо решать! Если делать, то сегодня, другой возможности не будет. Они того козла в Вайтран за мусорами послали. Я уже и арбалет прихватил! Кила достал оружие и под хохот норда начал целиться в голову Бретона. - Тебе б только тир устроить!? – не выдержал, наконец, Кот. Он выбил из рук орка незаряженный арбалет и вскочил, выпустив когти. Кила малость струханул и растерянно посмотрел на норда. - Да брось ты, Кот, кого там валить? Там лохи сидят. Мы их под плётки поставим – они обосрутся, сами всё отдадут. - Угу. А чё вы так разухарились? От какой-то марамойки шнягу услышали и головы потеряли? Она вам гонит по-пьяни, а вы и уши развесили? А если б она сказала, что дракона увидела, тоже поверили бы? Коготь, блин, у неё золотой… А если вас примут? Бретон один подыхать здесь будет? Рама смотрел в пол, молча поигрывая желваками. Возразить ему было явно нечего. Но последние слова заставили поднять глаза: - Что значит «вас»? – тихо спросил он. – Я чёта не понял… Ты чё, соскакиваешь? – голос его всё более рос. – А, ты там со своей договорился – у вас всё в порядке? - А ты рыло своё не суй! Тебя это не касается, понял? - Послушай, мы тебе конкретную тему предлагаем… - Руки свои убери! Они стояли друг напротив друга – злые, угрожающие. Здоровенный норд обычно серьёзно возвышался над каджитом, но вздыбленная шерсть и сверкающие глаза последнего компенсировали это сполна. - Да ладно, пацаны, вы чё? – метался между ними уже протрезвевший орк, но на него больше никто не обращал внимания. - Давай, либо делаем, либо давай разбежимся! - Заметь, не я это сказал! - Нихрена себе, ты мне подводишь! Да мне ваще это говно нахрен не нужно, слышишь? Да я прям щас на мерина прыгнул и ускакал! - Да ладно, пацаны, ну чё вы сцепились-то! – орк изо всех сил старался предотвратить готовую вспыхнуть драку. Его отталкивали руками, отдавливали ногами, оплёвывали головой, но он всё мужественно сносил во имя дружбы. «Да, пацаны, вот есть среди нас покровители пьянства, убийств и предательств, есть покровители безумия и разврата, а вот покровителя дружбы среди нас нет. Давайте возьмём Килу!» - примерно так рассудили бы Лорды Даэдра, если б смотрели сюда этой ночью. Но, увы. - Ну чё, ты идешь или с этими немощными остаёшься? – ультимативно бросил ему Рама, отступив на пару шагов. - Да я смотрю, вы меня совсем со счетов скидываете? – раздался вдруг слабый голос с телеги. Все вдрогнули, потом переглянулись: блин, их же четверо. – Я здесь не останусь - я с вами пойду! Оставшийся в одиночестве Кот посмотрел на торжествующую улыбку норда и злобно покачал головой: - Короче, делюгу делаем – и разбегаемся! Утром обнаружилась проблема: во время вчерашних ночных похождений мерин потерял подкову. Телегу подогнали к кузнице. Пошедший на лязгающие звуки Рама вскоре увидел незабываемую картину: маленькая девочка с накаченными руками что есть мочи фигачила молотком по наковальне. - В книгах одно враньё, Небо дышит вороньём – Перья, пух. От одного до двух Стук-стук… - бормотала речитативом странная девочка, на каждом «стук-стук» не забывая особенно громко бахнуть молотком. - Слышь, а чё, попроще есть кто-нибудь? – насмешливо крикнул Рама. - Нет. Спят все, - смутилась девочка. - Подкову можна замутить как-нибудь? - Не знаю. Спят все. О, твой? – весело спросила девочка, указывая на мерина. - Ну. - Классная коняга. Трёхлетка? - Четырёх. Ну чё с подковой-то? - Плёвое дело. - Красава! - О, малая! Нихрена себе бицепс! - восхитился подошедший Кила. Девочка согнула руки в локтях, дав орку пощупать набухшие бугорки мышц.– А чё ты здесь шестеришь? - Так батя у меня в кузнецах. - Ну и чё? Я ваще без отца рос – и в люди выбился! В орки, то есть, - Кила широко улыбнулся. – В этой жизни пока сам не возьмёшь всё, никто тебе подарков не сделает! На вот, - в порыве невиданной щедрости он вытянул из-за пояса маленькую булаву, кажущуюся игрушкой в его мощных руках, - возьми, поддон босяцкий, от лохов будешь отбиваться! - Какие проблемы, ребята? – из дома вышел крепкий бородатый норд с молотом в руке. - Подкову б заменить. - А… Плёвое дело. Неси гвозди, Дорти. Девочка побежала в дом, а к группе подошёл Кот, отвёл друзей в сторону. Помолчал. - Там, короче, дяденька стоит за стойкой. Одна женщина, без служанок. Бард сидит на стульчике. Походу тот, чью девку вы на коне катали всю ночь, заспанный весь. На двери в спальню замок – ну такой, лоховской. Пойдём втроём. С тебя, Бретон, там толку не будет, ты там весь дом спалишь. Как мерина подкуют, подъедешь к таверне. Прикроешь нас, если чё. Все молча стояли, не зная, что сказать. На восточных горах сияли первые отблески рассвета. Высокое ясное небо бороздило вороньё. Рядом стукнули двери, и окинув быстрым взглядом гостей, прошла с вёдрами кузнецова жена. На берегу реки тяжело просыпалась ото сна лесопилка. Кругом роса. Кругом мокро, пусто и холодно. «Как же не хочется туда идти». - Всё? Погнали? – Кот посмотрел на товарищей и двинулся в сторону таверны. Остальные пошли следом, выравнивая шаг. - Готово, - буркнул кузнец, вытер руки о фартук, - восемь септимов. Бретон вдруг с изумлением вспомнил, что у них абсолютно нет денег. Пока нет. За грузом последних проблем и переживаний этот вопрос полностью вылетел у всех из головы. Но все ушли, а проблема осталась ему. Ссориться с вооружённым громилой-кузнецом желания не возникало, и Бретон оглянулся по сторонам. - Слушай, друг, с деньгами проблемы. Вот лютня есть, - он вытянул из соломы покоцанный инструмент, под который любил поорать выпивший Кила. - Нахрена она нам упала? Оплачивай давай! – выглянула из-за спины мужа женщина с вёдрами. - Да я объясняю: с лавандосом проблемы… - Оплачивай давай! Давай оплачивай! Или подкову снимай! - Да подожди ты, - отпихнул её кузнец, у которого тоже не возникало желания ссориться с четырьмя вооружёнными парнями. – А чё, нормальная! – улыбнулся он. – У брата моего по молодости такая была, так он эля нажрался – у него её и вытянули. Хе-хе, хулюганы какие-то. Со стороны таверны послышался глухой удар. Бретон обернулся. Это что, «молния»? Ещё один. Дверь кабака распахнулась и оттуда, шатаясь, вышел Кила. Его порванная одежда висела лоскутами, на ней проступали кровавые пятна. В правой руке была зажата какая-то подушка, левой – с заряженным арбалетом – он держался за голову. Орк явно не соображал, что делает – контузия от удара. Точно, «молния». Но вот Кила замотал своей зелёной башкой, возвращая сознание. Перед ним стоял человек в жёлтой униформе. Секунду они растерянно глядели друг на друга, затем орк направил на него арбалет и выстрелил. Человек упал, обливаясь кровью. Из двери таверны вывалился Кот, волоча на себе обмякшего, едва дышавшего Раму. У того через всю грудь шёл страшный сабельный шрам. Кила лихорадочно перезаряжал арбалет. Второй человек в жёлтом не дал ему этого сделать: резко кинувшись вперёд, он всадил в орка копьё, влетел с ним в стену. Чуя неизбежную смерть, жёлтый в отчаянии попытался закрыться рукой, а Кот перегнулся через перила и ударил его по голове, легко разрубая и руку, и дешёвую казённую каску. Кила резко побледнел и, закатив глаза, без единого звука рухнул на колени, стал заваливаться вперёд. - Бретон! – орал что есть мочи каджит, волоча за собой умирающего Раму. – Бретон, с*ка! Брето-он! А Бретон заворожённо наблюдал, как появлялись один за другим всё новые воины в жёлтой одежде, с конскими мордами на щитах. Они сходу вступали в бой, рассредотачивались, прятались за домами и деревьями, окружали преданных судьбою преступников. В Ривервуд вступал корпус вайтранской стражи. Он уже ничём не мог помочь друзьям. - Брето-он! Заметив вспышку со стороны моста, Рама навалился на каджита и завыл от нестерпимой боли. Огненный снаряд прожёг его до костей, вваривая в тело расплавленную кольчугу. Кот метнул в стрелка топор, попал, сбил его в реку. - Стреляй! Стреляй, тварь! Он из последних сил попытался поднять Раму, повалился на землю, потащил его волоком. - Хрена ты там стал, урод!? В плечо каджиту вонзилась стрела. - Бросай меня, мне – всё, - прохрипел Рама. Он затих, а каджит, не веря, всё ворочал эту холодную, бесконечно тяжёлую куклу, когда-то бывшую его другом. - Брето-о-он!!! Бретон тронул поводья. Поняв, наконец, что остался один, Кот сжался в комок, кое-как закрывшись телами от летящих со всех сторон стрел. - Бросай оружие! - Бросай оружие, с*ка! Лежать, не шевелиться! Замочу козла! - А ну, с*ка, на землю, мордой вниз, руки за голову! - Хрена ты под ним копошишься? Вылазь давай! - Руки покажи, падла! Кинжал на землю! Отодвинь! Отодвинь от себя! - Вставай! Руки показал! Руки показал, чтоб мы их видели, с*ка! - Я тебе говорю клешни за бошку! Продырявлю щас! - …вооружённое нападение на патруль, есть раненые, проводим задержание… - Не двигайся, падла! Не двигайся! - У него свиток в руке!!! - СТРЕЛЯЙ!!! В подвале доме кузнеца судорожно сжимала дубинку перепуганная Дорти. - Ты чё, не рубишь? Снимай, я сказала! Ты чё, не понял? Быстро я те сказала снимай, мля! - Круто, Дорти! - Если так на лоха наедем – он всё нам отдаст! В этой жизни пока сам не возьмёшь всё, никто тебе подарков не сделает! Понял, Фроднар? Пошли, пацаны. Группа детей зашла в дом, громко хлопнув дверью. - Я вам сколько раз говорила не хлопать дверями! Где вы были? Кто вам разрешал? Я вам запрещаю впредь… - Ага, щас. - Вот видите? И вот так всегда! Я уже не знаю, что делать. Они меня совершенно не слушаются! В полузакрытой комнате молодая женщина, еле сдерживая рыдания, говорила со жрицей Мары в характерном балахоне. - Ты должна перетерпеть, Констанция. Это сироты, дети войны… Они не виноваты! Только сила любви… - Я понимаю, но они меня совершенно не слушаются! Ах, если бы Грелод была жива… Только она умела поддерживать среди них дисциплину. Эта девочка, эта Дорти, - она перешла на шёпот, - это она ими верховодит. Она сильнее всех мальчиков в приюте, они постоянно куда-то ходят, поют эти ужасные бандитские песни, издеваются над тем нещасным каджитом… Их уже ловили на воровстве! - Стоять, суки! – выскочивший из темноты аргонианин ухватился за ноги, торчащие из под прилавка, где он прятал свой сейф. Оставлять его там было, конечно, той ещё идеей, но кто знает, что творится в голове у жителей Чернотопья? Вид разбитых створок и кучка поломанных отмычек привели его в ещё большее бешенство. - Ах ты ж… - он бросил вора на землю, стал охаживать его лапами. – Отребье! Скотина! Сзади за хвост вцепилась здоровая волосатая собака. Аргонианин отвлёкся на нового врага, позволив лежащему вору очухаться и ударить его по ноге дубинкой. - Ааааай!!! - Атас, мусора! Фу, Пенёк! - Любовь, моя дорогая, только любовь! - Мне кажется, у неё есть оружие. Я её боюсь! - Чё смотришь, мля? Ща по зубам получишь! Рыжеволосый норд, которого нелёгкая занесла ночью в этот район Рифтена, обернулся. Перед ним стояла мелкая кодла из нескольких пацанов и старой отвратной собаки. Впереди всех нагло сверкала глазами неожиданно крупная девочка с лютней за спиной. - Вы чё, ребята? Слышь ты! – он несильно толкнул девочку. - О, ща начнётся! – довольно загалдели пацаны. - Бассиан, идём… Не надо… - тянула норда за руку подруга. – Ну Бассиан… - Домой идите, малолетки! – он отпихнул девочку ещё дальше. Та не отвечала. Посчитав, что сделал достаточно для утверждения своего авторитета, он презрительно отвернулся от наглецов. – Идём, Фастрид. Дорти сжала в руке булаву. Дикое бездорожье в Джерольских горах. Среди запорошенных изморозью кустарников стоит запряженный в телегу, брошенный, измученный усталостью мерин. Темнеет. Вокруг загораются волчьи глаза. Играет «Мобильник».