Пьяные ягоды

В кустах сирени, чьи ветви были одеты молодыми острыми листочками, как невервинтерская модница — дорогим кружевом, весело зинь-зинькали овсянки, похожее на щедро умасленный блин солнце дарило свой свет всем живущим. И мелодичное пение, и нежное прикосновение солнечных лучей хорошо гармонировали с приподнятым настроением Алстона по прозвищу Пивохлёб. Гном утёр пот рукавом — ядрёный трудовой пот, если уж на то пошло. Его помотало по всем окрестностям Порт-Лласта как щепку по волнам Рунного моря, но, как и щепка, он стойко выдержал все перипетии судьбы и сейчас был намерен позволить себе и отдых, и любимый напиток, и какую-нибудь сговорчивую ласкунью. Прошлая ночь выдалась особенно жаркой — гному пришлось изрядно помахать молотом, направо-налево благословляя им прущих, как приливная волна, мертвяков. А всё ради чего? Ради денег и книженции, весившей как добрый булыжник: уж столько на ней было украшений, что гном диву давался, зачем это надо. Книгу Алстон добросовестно пролистал, вот только не понял в замысловатых закорючках ни рожна. Маргаритка учила его грамоте, но каракули, покрывавшие листы книжки, совсем не походили на то, что Алстон видел в потрёпанной азбуке — наверное, прочесть её могли лишь маги, а не простой деревенский кузнец. Впрочем, многие знания — многие печали, и гном ничуть не горевал, что смысл таинственных письмён останется ему неведом. «Ну, паря, немного осталось, и скоро ты будешь есть копчёные рёбрышки с капустой», — подбодрил себя Алстон, с тоской взирая на холм, на котором обитала заказчица. Эльтура Сарптил напоминала Алстону жердь из деревенского частокола: такая же тощая, длинная и несгибаемая. Её высокую, тщательно уложенную волосок к волоску причёску венчали угрожающе длинные шпильки, царственный разворот плеч прикрывал изумительной красоты плащ из какой-то дорогой на вид ткани, сплошь усыпанной мерцающими звёздочками. Облегающее белое платье было наглухо застёгнуто, как бы подчёркивая: его хозяйка дама серьёзная и занятая. И лишь грудь госпожи Сарптил выбивалась из общей картины — прелесть её, высокой и чарующе полной, не могли стеснить ни строгий наряд, ни не менее строгий вид самой Эльтуры. — Господин Алстон, — приветствовала она усталого Пивохлёба таким тоном, будто тот только что натоптал ей грязными сапожищами в чисто прибранной гостиной. Отчасти так оно и было: сапоги Алстона были настолько пыльны, что угадать их первоначальный цвет не представлялось возможным. Да и сам он, краснощёкий, со встопорщенной как обувная щётка бородой вряд ли являл собой зрелище, достойное такой изысканной дамы. — Здоровьичка, — пропыхтел Алстон, снимая заплечный мешок. — Госпожа Эльтура, я тут книжку вашу нашёл. Ну и хлопотное было дельце, доложу я вам: мертвяков такая уймища, а... — Не сомневаюсь, — прервала его волшебница, — что вам пришлось изрядно потрудиться, но внакладе вы не останетесь. Приняв из рук гнома книгу и поморщившись, Эльтура достала из бюро приятно увесистый мешочек и протянула Алстону. — Было приятно иметь с вами дело, господин Алстон, — тоном, свидетельствовавшим об обратном, молвила она. — За прочие тома, если таковые отыщутся, вам будет заплачена та же сумма. Гном подкинул монеты на ладони. — Как раз кстати. Мне б зельиц прикупить, а то в склепе этом совсем поиздержался. Да колечко б, племяшке обещал, она — Героиня Невервинтера, Маргарита Блэкстон, слыхали, небось? Леди Арибет послала её по делам государственной важности. А я уж подсобляю чем могу. Эльтура скорчила, как говорили в родной деревне Алстона, «козью морду», и кивнула на прилавки — там воистину было немало добра. — Две болотных ягоды — и мой товар в вашем распоряжении. Волшебница встала в проёме, и гном, приловчившийся было пробраться к переливавшимся всеми цветами радуги бутылочкам, остановился. — Каких таких ягод, моя прелесть? — Бо-лот-ных, — отчеканила Эльтура, взирая на гнома сверху вниз, что при их разнице в росте было не дивно, но Алстон не без оснований подозревал, что и на огненного великана она смотрела бы так же. — Это за погляд-то? Ещё и заплатить? — изумился он. Сарптил дёрнула плечиком. — Таковы мои правила. Если вам что-то не нравится — дверь позади. — Дела! Какое-то время Алстон не находился с ответом, просто открывая и закрывая рот, как пленённый неводом карась. Он всю жизнь прожил в деревне, где обычным делом было взять какой-то товар, заплатив потом. Да что деревня — даже в Невервинтере, куда он прорвался, услыхав о чуме и волнуясь за учившуюся в Академии Маргаритку, такого себе не позволяли. Уж он-то вволю поглазел на всякие диковины в местных магазинах — Воющая Смерть до конца так и не согнула этот прекрасный город, полный чудес со всего Фаэруна. А тут, в Порт-Лласте, городишке не шибко-то и отличающемся от деревни, вон оно как. — Так, а ежели мне вообще ничего не приглянется, ягоды назад отдашь? — Нет. Гном поскрёб бороду. — На болото топать? За ягодами? Чтобы взглянуть, чего у тебя там припрятано? — Ну почему же на болото, — смилостивилась Эльтура. — Можно заплатить и фалангами скелета, и железами эттеркапа. Вчера Алстон повидал невообразимое количество фаланг скелетов — вот только напихать по карманам этого добра ему и в голову не пришло. — А зачем тебе всё это? — поинтересовался гном, от потрясения перейдя на «ты» и сам этого не заметив. — Для моей лаборатории, — пояснила Сарптил. — Те, кто приходят сюда, чтобы воспользоваться магической лабораторией, часто нуждаются в болотных ягодах или суставах. Благодаря таким, как ты, им нет нужды искать их где-то далеко — всё можно купить на месте. — Барыга, — оценил деловую хватку Эльтуры Алстон. — Но, госпожа хорошая, уж извиняй, ни ягод, ни железок этих у меня при себе нет, зато есть деньги, честно заработанные за твою же книжицу. Уж ты пусти, зелий мне купить надо много, да колечко Маргаритке, давно хотела. Отобьёшь сполна. А ягоды я как-нибудь потом занесу. Эльтура сощурилась. — А кто ты такой, Алстон Пивохлёб, чтоб ради тебя менять установленные правила? «Потом занесу», — очень похоже передразнила она сельский говор гнома. — Много вас таких, которые потом. За всю свою почтенную жизнь Алстон Пивохлёб ни разу никого не надуривал, даже в кулачной драке. И потому был премного обижен, что честное его слово ни во что не ставится этой сосулькой. Да и опять же — где ж это слыхано, чтоб и за погляд деньги-то брали? — Злобная ты бабёнка, Эльтура Сарптил, так я тебе скажу. Неотжаренная чтоль ходишь, что на людей-то злобишься? Эльтура посмотрела на него с выражением, которое в семье Алстона называли «морда тяпкой», и молвила так, будто за любое слово с неё брали по золотому: — Я жареного вообще не ем, нахальный гном. — Дык оно и видно, — кивнул Алстон. — С этими вашими... — он задумался, припоминая слышанное от племянницы слово, — диетами. А вот попробовала бы ты да настоящего крепкого парня — так, небось, и подобрела б. Без ласки-то оно никак нельзя. Эльтура подбоченилась. — Я чем попало не питаюсь. Так, либо плати, либо не задерживай меня, скоро должны подойти ещё клиенты. — Ага, ага, мадама, я понимаю, дела и всё такое. Щас, щас... Алстон наклонился для виду над кошелём, потом вдруг ринулся вперёд и, боднув Эльтуру головой в живот, подхватил её под коленки, перекинув через плечо как куль с мукой. Эльтура издала такой вопль, что баньши умерли бы от зависти, и яростно замолотила гнома повсюду, куда только доставали её холёные ручки. — Цыц ты, дурная! — окоротил Алстон, крепко шлёпнув её — и отметив при этом, что сзади женщина тоже приятно округла. Но Эльтура набросилась на него уже с бранью: признаться, некоторые выражения ему были внове, и уж точно такого словарного запаса от благородной дамы он никак не чаял услышать. Не обращая внимания на атаку по всем фронтам, Алстон упрямо пёр вперёд, намереваясь бросить склочную дамочку прямо за прилавком. Там как раз лежали какие-то мешки. Гном остановился. Но на этапе избавления от груза он не справился с управлением и рухнул прямо на свою ношу. Эльтура завизжала и забилась под ним ещё пуще. — Прекрати меня щупать, проклятая деревенщина! Алстон, упавший лицом прямо между грудями волшебницы, кое-как пропыхтел: — Милая, так щупать-то тебя я ещё и не начинал. Эльтура, в последние несколько секунд как-то странно притихшая, чертыхнулась и неожиданно сказала: — Так уж начни. — Что, худыха, жареного захотелось? — гном завозился, с сожалением сползая с роскошного бюста Эльтуры. Та прищурилась, смерив его оценивающим взглядом. — А жарить-то умеешь, хвастун? Может, у тебя такой чахлый шампиньон, что и позориться не стоит? — Хе! Сразу видно — гнома ты ещё не пробовала. А это ведь никакой не шампиньон. У гнома в корень всё уходит, так то. Не пустоцвет! Говоря так, Алстон не забывал и о деле: расстегнул все пуговички на платье Эльтуры и замер, увидев её грудь обнажённой. — Эх, белые, как сахар! А сверху — ровно две ягодки-бруснички, — выразил своё восхищение гном. — Спробую, поспели ли... Судя по протяжному стону Эльтуры, поспели и даже очень. Затем дама проворно цапнула Алстона между ног. — Да ты смотри-ка! Да уж, не шампиньон, скорее — дайкон. — Это что за диво? — отвлёкся от лобызания брусничных сосков Эльтуры гном. — Редька...ох!.. такая. Ох-х-х... большая! Гном промычал нечто невразумительное, явно довольный похвалой. — И эта редька доведёт тебя до слёз. — Разочарования? — сладко мурлыкнула Эльтура. — Восторга, ягодка моя. Так, брусничины хороши, но я знаю — самый-то укромный палисадничек у тебя южнее. Руки гнома явно знали своё дело: уверенно двигаясь в сторону юга, он, тем не менее, охотно сворачивал и на другие грядки, пропалывая вынужденное воздержание Эльтуры на совесть — путешествие его сопровождалось неподдельными криками удовольствия волшебницы. — Ага! А вот и палисадник. Ишь, никак ливень прошёл? — Давно уже, проклятый гном, — простонала Эльтура. — Не надо искать ежевику на кусту, или с чем ты там собирался сравнить мой клитор. Сажай уже свой дайкон, да поглубже, раздери тебя демоны! — Уболтала, речистая, — гном куснул её за ухо. — И то. Земля-то добрая. Её только боронить... регулярно. Эльтура яростно впилась в его губы и лихо закинула ноги гному на плечи. Под обоюдные крики удовольствия дайкон был водворён в палисаднике. «Баба как баба, — подумал Алстон, некоторое время спустя с удовольствием поменявшись с Эльтурой местами. Теперь уже она была сверху, и чудесные груди с яркими ягодами сосков мелькали перед глазами гнома как в волшебном сне, пока она с упоением скакала на его члене. — Мяконькая, тёплая — только не ласканная, оттого и зверится на каждого». Кончила она, вскрикнув как полководец, взявший давно сидящий в печёнках вражеский город. Город, впрочем, тоже изрядно притомился от такой нешуточной осады и с не меньшим удовольствием пал. Они лежали рядом на каких-то мешках, наверняка полных бесполезных теперь изжульканных их вознёй ингредиентов — мокрые, притомившиеся, но, без сомнения, довольные. — Ну, рыбка, заслужил я право затариться в твоей лавке, расплатившись вместо ягод дайконом? — Ты был должен две ягоды, так? — лениво спросила Эльтура, плетя в его бороде косички. — Так. — Ты схватил меня, как ковёр, который несут выхлопывать, без зазрения совести оттрахал на мешках с товаром — и думаешь, что отделаешься двумя ягодами? Четырьмя. И, пожалуй, я буду не против тщательной прополки в своём палисаднике сегодня, скажем, часов в шесть вечера. — Добре! — с восторгом согласился Алстон. Не утерпел — и ущипнул ещё разок за спелую ягодку соска.