Миссия невыполнима

Разморозка-доброе утро, Солдат-задание-обнуление-заморозка. Разморозка-доброе утро, Солдат-задание-обнуление-заморозка. Разморозка-доброе утро, Солдат-задание-обнуление-заморозка. И так год за годом. Задание за заданием. Зимний знал, что провел в таком режиме около семидесяти-семидесяти пяти лет, но одно всегда было неизменным. У него всегда было задание, всегда был приказ, всегда была цель, которую нужно было достичь. В случае провала миссии предполагалось наказание. Например, ток. Или ещё что похуже. Но... Сейчас порядок сбился. Свернул не туда. Все пошло не туда, начиная с миссии "убить Капитана Америку", хотя бы потому что именно на этой миссии Зимний Солдат что-то вспомнил. Вспомнил что-то, мешающее и дальше жить в привычном распорядке, не позволяющие просто выполнять команды. А потом команды некому стало отдавать. Солдат впервые за семьдесят лет был сам за себя, и это пугало настолько, что первые пару дней его тошнило. Он был зверем, которого выпустили в открытый мир, и зверь не знал, куда податься. Точнее, он пытался найти старый дом, базу Гидры, но она была разрушена. А помнил Солдат только Капитана Америку. Значит, нужно идти к нему. *** Прием был... Не слишком мягким. Стоило Солдату появиться в людном месте - он почти сразу получил несколько выстрелов с транквилизаторами. Не убили, хоть за это спасибо. Солдат знал, что они нападут, но он не хотел драться, он хотел только... Хотел что? Солдат не был уверен. Просто хотел к Капитану, который наверняка знает, как ему быть дальше. Роджерс отдаст какой-нибудь приказ, например, к очередному обнулению или к заморозке до лучших времён, а дальше будет не дело Зимнего. Но прежде нужно попасть к Капитану, а значит позволить уложить себя. Солдат не знал, откуда у него такая уверенность в том, что Капитан придет к нему. Он просто знал. И, наверное, надеялся. Когда Зимний очнулся, он лежал в постели, а обе руки прикованы к кровати. Кровать, насколько Солдат понял, была впаяна в пол. Вырваться при желании можно, но тяжело, придется очень сильно напрячь железную руку, а потом... Нет. Солдат не должен сбегать. Он тут не за этим. Зимний чуть поморщился и осторожно повернул голову в одну сторону, потом в другую, разминая мышцы. Оставалось надеяться, что он не будет прикован слишком долго, это... Вызвало плохие воспоминания. Слева сидел Капитан. Он сидел на стуле и немного горбился, и Солдат понял, что тот спит. Должно быть, он провел тут много времени. Проверить, сколько прошло времени с тех пор, как Солдата усыпили, не представлялось возможным, а значит и понять, сколько здесь провел Капитан. Наверное, у него тоже очень сильно затекла шея. Но теперь можно было рассмотреть его, не боясь и не на фотографии из музея. Насколько Солдат мог судить, Капитан был... Красив. Зимнему нравился его подбородок и нос, а ещё форма плеч. И руки, пускай разглядеть их сейчас было сложно. Разглядывать Капитана можно было долго, делая много различных выводов, но он вдруг шевельнулся, по мышцам прошла дрожь, и Солдат отвернулся. Он не должен пялиться. - Баки? - хрипло позвал Роджерс. Его теплая рука коснулась железной. Хотелось ответить, что Зимний Солдат - не Баки, но... Нельзя. Наверное. - Как ты, Бак? Отвратительно. Ужасно. Страшно. - Пить хочется, - ответил Солдат вместо этого. Капитан кивнул, нажал куда-то, постель приняла положение, в котором можно было сидеть. Поднес к губам стакан холодной воды, давая напиться. Ужасно хотелось ещё, но Солдат не рисковал. - Ты... Ты помнишь что-нибудь? Тебя. И все. Дай мне задание. Скажи, что мне делать. - Я... Я помню тебя, - это хотя бы было правдой. Солдат мог признаться, сказать, что не помнит ни черта, но... Капитан видит в нем Баки. Того Джеймса "Баки" Барнса, который упал с поезда. Солдат им не был, но, в конце концов, мог попытаться им стать. Наверное, будет сложно. Но задания ведь и не должны быть лёгкими. - Я не буду тебя убивать, - добавил Солдат через несколько секунд молчания. Попробовал шевельнуть рукой. Получилось только пальцами. - Хорошо, - улыбнулся Капитан (от его улыбки скрутило желудок). - Я так рад тебе, Бак. *** Выпустили его только через несколько месяцев. Капитан забегал пару раз в неделю, остальное время бегая с какими-то бумагами, просил что-то подписать. Солдат в подробности не вдавался. Баки доверял Капитану (Стиву), а значит и Солдат должен. Из больницы не выпускали, из палаты тоже. Только стараниями Стива ему позволили двигаться внутри палаты, благо она была большая. Капитан приносил Солдату книги, притащил гантели, а ещё планшет. Капитан показал, как пользоваться интернетом, хотя сам разбирался едва ли лучше. Кроме Стива не приходил почти никто, только врачи ставили питательную смесь через уколы. Ещё иногда приходили психологи и психиатры, задавали вопросы, чиркали что-то в блокнотах и уходили. Благодаря планшету Солдат не терял времени даром. Вряд ли Капитан будет рад, узнав, что Солдат не Баки, а значит все старания напрасны. Зимнему просто нужно... постараться. Сделать все самостоятельно. Должно получиться, лица ведь у них одинаковые. Почти. Что-то было неуловимо другим, но Солдат не мог понять, что именно. В больнице, находясь под камерами, практиковаться было сложно, но, во всяком случае, можно было искать информацию. Как Баки жил, что делал, чем увлекался. Какие цели у него были? О чем он мечтал? В интернете этого не было. Только всякие фотографии и статьи о том, что ради Капитана Америки Баки был готов на все. Солдат, наверное, тоже был на все готов ради Стива. Но почему-то больше похожим на Баки не становился. Что-то было не так, неправильно, и Солдат с Баки все ещё были разными людьми. Это видели все, кроме Капитана, который упрямо заявлял, что Зимний все вспомнит. Но как вспомнить, если это воспоминания чужого человека? *** Через полтора месяца Солдат мог гулять по территории больницы вместе со Стивом, ещё через месяц разрешили переехать совсем. Зимний несколько волновался, не зная, куда ему идти, но Капитан все решил за него. - У меня не очень большая квартира, но вроде уютная, - сказал он, пока Солдат рассеянно собирал вещи. Зимний ещё даже удивиться не успел, как Стив добавил: - Ты ведь не против жить со мной? Солдат не имел желаний. Не морозильная камера и не голая земля - уже хорошо. - Я... Я буду рад, - ответил он вместо этого, не глядя на Стива. Наверное, если бы Капитан не хотел его компании, то и не предлагал бы. - Я не буду мешать. - Ты и не будешь, - ответил Стив широкой улыбкой. - Все будет хорошо, Бак. Как раньше. У Солдата не было счастливого "как раньше". Солдат ничего говорить не стал. *** В квартире было... нормально. Солдат не знал, как охарактеризовать слово «уютно», так что доверился Стиву, уже в который раз. Зимний старался принести как можно меньше неудобств, так что вещи разбирал сам, занимая как можно меньше места. Он чувствовал себя странно, неправильно, и голова постоянно отдавала болью, но он не жаловался. Баки наверняка не жаловался. Баки был образцом для подражания... Вещи были разобраны быстро, и следующие минут тридцать Солдат провел, сидя на кровати. За месяцы, которые он прожил в больнице, Зимний успел свыкнуться с мягкостью матраса, однако менее непривычно не становилось. Он никогда не спал на подушках. Всегда заморозка. С кухни потянуло чем-то вкусным. Солдат почувствовал запах мяса. Наверное, Капитан готовил себе ужин. В больнице должны были выдать недельный запас питательной смеси, которую Солдату давали вместо еды, во славу экономии. - Идем ужинать, - сказал Капитан, заглянув к Солдату в комнату. Тот поднял удивленный взгляд. Ах да, Капитан поставит ему смесь, а сам будет есть, конечно же. Наверное, ему просто нужна какая-то компания. Баки и Стив наверняка часто ужинали вместе. Зимний молча поднялся и вышел на кухню, сел на специально поставленный стул. Оголил плечо, приготовившись к прикосновению иглы. - Ты будешь чай? - Чай? - Ну, знаешь, запивать, - Капитан повел плечами. - Я... - Солдат чуть нахмурился. Смесь не нужно было запивать, она ведь вводилась сразу в кровь. Но Баки должен... - Молоко, если... если есть. - Конечно, - на губах Стива расцвела улыбка. Через минуту перед Солдатом стоял стакан с молоком. А затем — тарелка с едой. Горячий ужин. Свиной стейк с картофельным пюре и стакан молока. Солдата так кормили только в награду. Если он был послушным, провел миссию без каких-то проблем и замечаний. Ничего из этого Солдат не сделал. - За что? - вырвалось прежде, чем Солдат понял, что нормальные люди не питаются питательными смесями. Внутри все отчего-то противно сжалось. - То есть... Я просто... - Все... все отлично, - вышло у Капитана с заминкой. - Я понимаю. Тебе нужно привыкнуть... На Зимнего он почти не смотрел, но тот увидел в голубых глазах злость. Еще бы. Так глупо попасться... Но Стив ничего не сказал, только начал есть, словно ничего не случилось. Солдат начал через секунду позже, но вкуса еды почти не ощущал. За ужин они не сказали друг другу ни слова. *** Сложнее задания у Солдата не было. Он привык, что его могли немного корректировать в процессе задания, и это стоило ему разве что отсутствием ужина по итогу. Но тут не спросить. Не уточнить. Стив даже возиться с ним не станет, когда узнает. Это было ясно, как день. Ему не нужен был нестабильный Зимний Солдат, неспособный на самостоятельные решения. Стив видел в нем потерянного друга, старался ради него, но что будет, если он поймет? Или, точнее сказать, когда. Солдат справлялся так отвратительно, что наверняка уже провалился, но Капитан почему-то ничего не говорил. Но Зимний видел злость в его глазах, как сжимались его кулаки, когда Солдат опять ошибался и спрашивал какие-то легкие и очевидные вещи. Солдат, кажется, перечитал все заметки о Баки, которые существовали. Просмотрел все документальные фильмы, по несколько часов разглядывал каждую фотографию. И... И совершенно ничего. Он не мог даже улыбаться, как Баки. От улыбки Баки веяло теплом и весельем. Она заряжала все вокруг чем-то удивительным. Улыбка Солдата пугала. Он долго стоял перед зеркалом, копируя фотографию, но выглядело это так, словно... Словно акула, которую он видел в энциклопедии, принесенной Капитаном в больнице. Сощуренные глаза и ряд зубов, как будто Солдат специально их демонстрировал. Это нельзя было назвать даже пародией успеха. Столько времени прошло, а у него никаких изменений... Как много времени у него на выполнение задания? Как много времени Стив ему даст, прежде чем заморозить? Единственное, что мог делать, как Баки, — быть готовым на все ради Капитана. Солдат был готов кинуться в любую битву, чтобы защитить. Даже погибнуть было не страшно и, наверное, даже легче. Мертвым не нужно беспокоиться... Но Стив бы огорчился, если бы Солдат умер. То есть не Солдат, конечно, а призрак Баки, которого Капитан в нем видел. *** Солдату снится Баки. Точнее ему снится, как он, смотря на Стива глазами Барнса, рассказывает о чем-то. Стив перед ним еще маленький, до сыворотки и до войны, и Солдата (Баки?) затапливает волной слепой нежности. Маленький Стив улыбается, и Зимний (Баки?) приближается к его лицу. Губы маленького Стива из сна мягкие, сладкие, нежные, Солдату (Барнсу?) хочется ласкать сначала их, а затем тонкую шею с ключицами. Стиви позволяет ему, приближаясь ближе, в его глазах словно видны искры, и Баки ведет. Он целует Стива еще раз, и еще, и еще, и Стиви смеется, говоря о своей астме. Баки улыбается (и улыбка не похожа на акулий оскал), обещая спасти в случае чего, и прерывает очередную фразу своими губами. Солдат просыпается с таким чувством, словно он и не спал. И чуется ему, что это сейчас был не сон. *** Он думает о своем сне-воспоминании несколько дней. Ему могло показаться. У него уже были воспоминания из жизни Баки, но... они никогда не были такими. Такими откровенными, горячими, нежными. Его искалеченное сознание могло сыграть с ним злую шутку. Накануне вечером Солдат читал информацию о Стиве до сыворотки, а еще на несколько минут залип на его губы, наверное, это как-то сложилось вместе... Но это было так реально. Солдат почти слышал звуки вокруг, почти чувствовал запах... Именно так и было, когда воспоминания Баки приходили к нему. Значит... значит это правда? Может, именно поэтому Стив смотрит на него так тоскливо? Потому что любит Баки не просто как друга, а как любовника? Солдату нужно поцеловать его? Спать с ним? Это поможет ему быть как Баки? Это поможет Солдату не быть снова замороженным? Солдат знает, что именно его Стив Роджерс не полюбит никогда, на это и надеяться не следует, но он может... может сделать Капитана счастливым. Чтобы на его лице была такая же улыбка, как на старых архивных видео. При Солдате Стив никогда так не улыбался. И не будет, наверное. Но Солдат должен пытаться. *** У него уходит неделя, чтобы решиться. Солдат знает, что некоторые из агентов обучались некоторым... навыкам. Их учили подстраиваться под тело любого желающего, учили возбуждать. Кто-то умел возбуждать одним только поцелуем или взглядом, и именно так они добывали информацию. Это было удобно и эффективно. Но Солдата никто не учил. Он был именно тем, кто уничтожал. Ему не загружали даже элементарных базовых навыков вроде самостоятельного мытья, он учился этому сам, когда понял, что ему придется притворяться Баки. Баки ведь умел мыться, бриться, менять одежду, стирать ее... Целоваться. Неделю Солдат потратил на подготовку. Читал статьи о поцелуях и экспериментировал на помидорах, которые зачем-то советовал один из сайтов. Получилось не очень, но зато Солдат съел помидор. Он хотел тренироваться еще, но ему казалось, что время истекает, что Капитан устал ждать, что еще немного, и его мягкий обычно голос превратится в холодный, страшный приказ «подготовьте криокамеру». И не будет больше теплых рук, которые иногда обнимали за плечи, не будет совместной готовки ужина, не будет редкого смеха, которого с таким трудом получалось добиться... Солдат снова проснется через несколько лет, и Капитан даже не зайдет к нему, чтобы поздороваться. А если и зайдет, то Солдат его не вспомнит. Это было воскресенье. Капитан сидел на диване и читал книгу, предпочитая бумажные носители электронным. Солдат сначала готовился на кухне, невольно съел еще один помидор. А затем подошел к Стиву вплотную. - Все хорошо, Бак? - Капитан поднял голову, отвлекаясь от книги. Солдат облизал губы. Если он ошибся... То все испортится раньше, чем он успеет понять. - Я... - Солдат сглотнул. - Я думаю, что вспомнил кое-что. На лице Капитана появилась такая искренняя, слепая надежда, что стало почти больно. Он будет так зол, если узнает, что все это ложь. Так зол, что, наверное, прикажет увеличить мощность электрошока, чтобы Солдат и не думал больше врать. И плевать, что Солдат старался ради Капитана. - И... Что это? Солдат не мог объяснить. Намного проще было показать. Он подался вперед, прикрыв глаза и почти на ощупь находя губы Капитана своими. И оказалось, что его тело помнит, что нужно делать. Тело помнило, как надо обхватить верхнюю губу своими, как перейти затем на нижнюю, как обнять за шею и прижаться всем телом. Капитан не отвечал одну долгую, невероятно долгую секунду, а затем обхватил Солдата руками, обнимая. Зимний охнул, послушно прижимаясь. Они целовались долго, не отрываясь. Стив как будто погибал от жажды и пытался насытиться, вот как он целовал Солдата. Не привыкший к такому Зимний немного поплыл, сдаваясь. Он не ошибся. Солдат в кои-то веки сделал правильно. Сделал так, как сделал бы Баки. Солдат никогда не видел, чтобы Капитан так улыбался. - Я думал... - пробормотал тот, пропуская волосы Солдата сквозь пальцы. - Думал, что после всего тебе не захочется... «Я обязан тебе всем, и это меньшее, что я могу сделать». - Баки, я так люблю тебя, - шептал Капитан, а Солдату отчего-то стало очень больно. Это было... Было странно. Он так стремился стать похожим на «Баки», но почему от напоминания о том, что Зимний не он, так сжалось что-то в груди? *** Это был новый виток их отношений и новые задания, которые становились все сложнее. Капитан, получив разрешение на поцелуи, словно с цепи сорвался. Он целовал Зимнего утром, когда тот только выходил из ванны, целовал во время завтрака и после него. Стив быстро целовал его на прощание и во время приветствия. Единственное, что Зимнего всегда радовало, — его улыбка в такие моменты. То, что злило его всегда, — любовь Капитана к Баки. Зимний не знал, откуда это взялось. Он просто... Просто понимал, что все эти взгляды были не его. Капитан не любил Зимнего Солдата. По-хорошему, Капитан должен его ненавидеть. Но вместо этого Капитан целовал его в любой удобный и неудобный момент, приобнимал за плечи и щекотал дыханием чужую шею. Знай он, что это не Баки, даже близко не он, то что бы он сделал? Заморозил бы? Убил? Солдату думается, что это лучшие варианты. Или, может, Капитан решит, что этого мало, и предварительно запытает. Привяжет к стулу железным обручем, обольет ледяной водой, пустит ток. Еще можно загнать под ногти живой руки иглы, а бионическую руку выворачивать до треска. А потом взять железную палку с шипами на одном конце и ударить, например, по ребрам. Солдат не будет сопротивляться. Всегда сопротивлялся и получал больше, чем должен был, но сейчас не будет, примет все, что Капитан прикажет, только бы... Только бы что? Только бы Капитан простил его? Никогда. И пора бы это принять. *** Он врал Капитану слишком много. Солдат знал, что как только он признается, все изменится, и Капитану будет больно. Это будет другая боль, не та, которая появляется, когда тебя бьют. Будет... Другая. Как та, которую испытывал Солдат, глядя на старые фотографии Баки и Стива. Это были его, Солдата, руки, глаза, нос и губы. Но имя человека на фотографии - Джеймс "Баки" Барнс. Зимний Солдат его кривая подделка. Всего лишь жалкая подделка, которую пора уничтожить. В утро, когда Солдат собирается признаться, он долго лежит в постели. Капитан готовит на кухне завтрак, и Зимний сожалеет о том, что Стиву пришлось готовить лишнюю порцию. Может, дождаться, когда Капитан поест? Чтобы он не отвлекался на голод, когда будет наказывать. Солдат долго обнимает чужую подушку, вдыхая запах. Глаза противно жжет, словно в них попал песок. Ему так нравится, как Капитан пахнет, так нравится лежать на нем ночью... Останется ли с ним это воспоминание? Или его отберут, как всегда отбирали все хорошее? Солдат заставляет себя подняться, достает из шкафа старую униформу, быстро одевается. Если его заморозят, то лучше сделать это сразу в униформе, чтобы не тратить время при разморозке. После всех неудобств, которые он принес Капитану, ему хочется минимизировать последующие проблемы. Старая униформа неожиданно давит. В конце концов оттягивать неизбежное уже невозможно. Солдат вздыхает, после чего выходит на кухню. В ней пахнет яичницей с беконом и сыром, а ещё кофе. - Я уже думал поз... Во что это ты вырядился? - Капитан удивлённо замер, держа в одной руке сковородку. - Отчёт о миссии, - Солдат очень давно не говорил этого, но помнит текст наизусть. Так же как и помнит, что следует за проявленными миссиями. - Миссия провалена. Причина - недостаток необходимой информации, невозможность проверить правильность действий. - О какой миссии ты говоришь? - голос у Капитана испуганный. Солдат заставляет себя продолжить. - Миссия "стать Баки Барнсом", - повторяет Солдат. Голос предательски дрожит. - Причина... - Я слышал причины. Что... Что за миссия? - Миссия "стать Баки Барнсом". Отдана Зимним Солдатом, - говорит Солдат. - Цель миссии - идентичное копирование поведения сержанта Джеймса "Баки" Барнса. Миссия провалена. Необходимо повторить причины? Ужас, с которым Капитан смотрит на него, режет сильнее самого острого ножа. Это тысяча вольт, пущенная на мокрое тело, это словно ты рухнул с поезда и тебе оторвало руку, а ты думаешь лишь о том человеке, который остался наверху. Солдат делает рваный вдох, не понимая, откуда это взялось. Почему жжет глаза, отчего больно дышать, будто он пробежал несколько километров без права на остановку. Будто твоего лучшего друга избили, а ты не успел помочь, и на глазах выступают слезы бессильной ярости. Слезы. Точно. Вот что это на глазах. - Баки... - тихо говорит Капитан. Он ставит сковородку в сторону, быстро обходит стол и протягивает к Солдату руки. Медленно, нежно касается протеза, потом живой руки. В глазах Стива блестят слезы, и это удивляет практически сильнее всего остального. - Почему ты не сказал? - Не сказал? - глупо переспрашивает Солдат. - Я... Я хотел выполнить задание, чтобы вы не заметили подмены, но я не он, сэр, я пытался, но я... - Баки, боже, перестань, - голос Стива мягкий, как будто Солдат не признался только что во лжи и провале миссии. - Ты как был дураком из Бруклина, так им и остался. И все так же сначала делаешь, а потом думаешь, - Капитан старается улыбаться, медленно расстегивая защитный жилет Солдата. - Да, ты изменился, я изменился, но... Ты все еще мой Баки. Я все еще твой Стив. - Мой Стив, - повторяет Солдат (Баки?) наблюдая за тем, как Стив снимает с него обмундирование. - Но я... Ты был зол, когда я задавал глупые вопросы, и улыбался, только если я вел себя, как он, я думал... - Я злился на Гидру, - отвечает Капитан, вздыхая. - Извини. Я должен был сказать. Просто... так тяжело было видеть тебя, не знающего самых простых вещей, но это злость была не на тебя, вовсе нет. - А улыбки? - Думал, тебе не понравится, что я такой улыбчивый, - это Стив говорит с такой широкой улыбкой, что внутри Солдата сворачивается непонятный ком. - Прости меня. Я опять тебя подвел. - Вовсе нет! - Вовсе да, - Стив улыбается (он смотрит на Солдата-Баки и улыбается, когда Солдат-Баки ничего не делает), нежно убирает прядь с чужого лба, прижимается лбом ко лбу. Солдат-Баки смотрит ему в глаза, и в них больше нет слез. - Но я больше этого не допущу. А потом они целуются, и делают это так медленно, словно у них впереди все время мира. *** Наверное, Солдат никогда не расскажет, как сложно было переучиваться и называть себя Баки. Не расскажет, как по ночам он падает с поезда, вновь и вновь теряя руку и свою прежнюю жизнь. Он не расскажет о тупой ненависти по отношению к довоенному Баки. Он многое, чертовски многое не расскажет. Зато расскажет о том, как старался быть Баки, как влюбился в Стива еще раз, как ему нравится запах Стива и нравится, что они могут держаться за руки на улице и никто не станет их осуждать. Он многое не расскажет. Хотя, быть может, за все время мира, что было впереди, Баки успеет изменить свое мнение.