Свеча

      — Пришёл в себя! — воскликнул Тор и направился вниз по лестнице.       Небольшая комнатушка, слабо освещенная одной лампой, была полностью пуста, лишь в центре её стояла достаточно большая кровать, на ней и лежал Локи. Его глаза надменно смотрели вдаль.       Услышав приближающиеся шаги, он обернулся. Увидев Тора, бог обмана приподнялся на локти, но руки задрожали и ослабевшее тело рухнуло на кровать.       — Тебе нечего бояться, лежи, только не вставай, — Тор медленно подошёл к брату и обнял не сильно, едва сжимая ладони. Голова Локи упала ему на плечо. Прошли две минуты, но для обоих братьев они длились секунду, тут Локи прошептал:       — Отпусти, мне больно… — да, от объятий все тело изнывало болью, хотя, что тело — даже душа была пропитана ею. Ещё не известно, что больше. — А лучше просто уйди. — сказал он одними губами.       Бог грома послушно выполнил его просьбу, ведь сейчас не время для распрей. РOW Локи Неужели я всё же жив? Только вчера был мертв, а сегодня… А Тор? Не уж-то ещё есть шанс всё исправить? Нет, я больше никого не буду любить, НИ-КОГ-ДА, я поклялся!       Однако в воспалённое сознание уже врезались картинки из прошлого, из безмятежного детства. По щекам потекли слёзы. Касаясь их, они превращались в ледышки, скатываясь на подушку.       Вскоре болезнь взяла своё, и он впервые за долгое время погрузился в крепкий здоровый сон.       Дворец окунулся во тьму. Была глубокая ночь, спали все, но не Тор. Наконец, его брат в сознании. Он торжествовал, хоть и был отвергнут. Это не важно, главное то, что он жив, и с ним больше ничего не случится.       Тор направился по коридору всё в ту же маленькую комнату.       Локи спал. Бог грома случайно выронил из рук тарелку, треск раздался по всей комнате, но трикстер и не думал шевелиться. Странно, его сон всегда чуток. Не уж-то…       Тор медленно подошёл к брату, проверил пульс. Жив, просто крепко спит. Громовержец присел к нему на кровать, вглядываясь в черты лица.       Мертвенно-бледное лицо… сколько же крови он потерял? Губы сжаты крепко на крепко, но на них выражается неумелая, почти незаметная детская улыбка, а на щеке… Что это?       Тор протянул руку к его сонному лику, снимая с него маленькую ледышку. Насколько же редко он видел эти льдинки? Почти никогда.       — Тебе сейчас больно, очень больно…       И, как-бы в ответ, ему послышался приглушенный хрип из глубины груди, рука поднялась вверх. Тор с неприсущей ему нежностью взял её и прошептал:       — Всё пройдет, скоро всё пройдет, не волнуйся, потерпи. Какие же холодные у тебя руки… ты мёрзнешь. Я тебя согрею. — он осторожно подоткнул одеяло, скинутое с постели. Только недавно он понял, насколько этот человек ему дорог. Всю жизнь он избегал, стыдился его. В детстве потому, что он был всегда слабее всех, да и к тому же странным: затаится в библиотеке и сидит там часами, а потом он стал злодеем… и всё.

Спит Тор, спит Локи, спит весь дворец.