Детство на небесах

      На райский сад неотвратимо надвигались холода. Вся зелень, что радовала взгляд, потускнела, а затем пропала, сменившись яркими оранжево-алыми тонами. Те же, в свою очередь темнели, превращаясь в тусклые коричневые оттенки.       Голые ветви на месте пышного кустарника угрюмо торчали скелетами ушедшего величия.       Потускневшая опавшая листва теперь каждое утро покрывалась полупрозрачным инеем, что вносил разнообразие в унылую темную палитру угасания природы. Но тоненькие белые иголочки и резные узоры таяли, чтобы за ночь появиться вновь.       С неба теперь постоянно лило. Мелкая морось сменялась ледяными упругими струями и вновь возвращалась. Свинцово- серые тучи будто оплакивали умирающую красоту. Лишь изредка они сдвигались, давая солнцу на короткое время одарить землю своими почти не согревающими лучами.       За ночь на лужах нарастала ледяная корка, вначале тонкая, ломающаяся под собственным весом она, становилась все толще, пока не сковала всю воду до дна.       Люцифер большую часть времени был предоставлен самому себе. Старший брат постоянно находился с отцом, помогая тому с новым проектом, а ему пока для подобного не хватало знаний. Так что ангелок, вместо бесцельного шатания по дому, старался как можно больше находится в библиотеке, заполняя пробелы в знаниях. Он надеялся, что в следующий раз его сочтут достойным и возьмут с собой.       Больше всего юного архангела угнетало то, что он не мог пойти на свое любимое место для чтения. Дуб, в корнях которого так нравилось сидеть Люциферу, облысел, скалясь в небо пустыми ветвями, на которых трепетало несколько грязно-бурых мертвых листьев, а у подножия разлилась огромная лужа.       Со слов Михаила, ребенок знал, что «Осень», как назвал это явление отец, скоро пройдет, а зелень обязательно вернётся в сад. Старший брат взрослый и очень много знает. Люцифер верил ему и ждал. В собственной жизни ангела подобное было впервые, так что оставалось надеяться на чужой опыт.       Лишь одно нравилось ему в происходящем: кататься по замёрзшим лужам было весьма забавно и позволяло на краткое время развеять скуку и забыть об одиночестве.       Книги затягивали. Последние дни дождь моросил непрерывно и юный архангел волей неволей проводил все свое время в библиотеке. Процесс получения новых знаний о мире увлекал, заставляя забыть об окружающем пространстве.       Захлопнув очередной изученный том Люцифер замер, понимая: что-то изменилось. Было тихо. Очень. Еле слышный шорох капель больше не беспокоил слух. У ангела создавалось ощущение, что он внезапно оглох.       Скрип отодвинутого стула и хлопнувшая обложка книги развеяли эти опасения, но причины тишины не объяснили.       Медленно двигаясь среди многочисленных книжных шкафов Люцифер подошёл к высокому стрельчатому окну, взглянул на виднеющийся кусок сада и застыл в немом восхищении.       Мрачная буро-черная картина канула в небытие. Все обозримое пространство было густо укрыто слоем искристого белоснежного пуха, крупными хлопьями падающего с неба. Такие же белые, как его волосы и крылья, пушинки оседали на земле, окутывал голые ветви, превращая сад в прекрасный пейзаж.       Забыв о книгах, архангел со всех ног кинулся наружу, к такому мягкому на вид одеянию земли.       Оно действительно оказалось весьма мягким, а ещё легко мнущимся в ладонях и от касания теплых рук превращающимя в воду. И весьма холодным. Но это не остановило успевшего заскучать Люцифера и тот практически занырнул в ближайший сугроб, барахтаясь в рыхлом снегу. Такой простор для исследований не мог оставить его равнодушным.       Неизведанное манило со страшной силой и ангелок поддался этому зову. Маленькие звёздочки замёрзшей воды были прекрасны, хотя быстро таяли от тепла.       Вдоволь набегавшись среди снегов Люцифер с грустью обнаружил, что замёрз, а хитон и крылышки полностью промокли от растаявших снежинок. Так, мелко дрожа от холода он побрел обратно.       Внутри было слегка теплее, но влажная ткань сильно мешала.       Внезапно архангел ощутил касание к плечу и промокшие перья и одеяния моментально высохли, а затем его накрыло огромным теплым крылом Михаила.       — Сильно замёрз? — участливый голос вернувшегося брата навевал эйфорию.       — Это потрясающе, но довольно холодно, — чуть невпопад отозвался младший, — спасибо.       Они переместились на диван, где черноволосый подросток все ещё продолжал укрывать своего озябшего младшего брата крылом, согревая. А Люцифер жался к Михаилу, чувствуя, как внутри разливается теплый комок безграничного счастья.