Не верь мне

Я, конечно, неисправимый оптимист, но даже для меня это слишком... Это просто безумие, но раз я начала игру, то мне придётся её закончить. Я, естественно, переживала. Шла я по коридорам, освещенным лишь факелами, в не самой лучшей одежде, скорее походившей на лохмотья. Стыдно в таком показываться важным особам. Со мной рядом шли две служанки Хюррем, они пытались мне быстро объяснить, как нужно себя вести, но я турецкий не понимаю, поэтому они бросили эту затею. Когда мы поднялись, они отворили дверь и пустили меня внутрь, а сами остались в коридоре. В комнате было достаточно темно, горели лишь несколько свечей. Хюррем стояла лицом к окну. — Хюррем Султан, — я поклонилась. Она повернулась и ответила: — Мне сказали, что ты не знаешь наш язык, поэтому я буду говорить на русском, — Хюррем пристально посмотрела на меня, — про тебя говорят, что ты будущее предсказывать умеешь. Это так? — Да, госпожа. — Тогда скажи мне, что меня ждёт? По лицу Хюррем было видно, что она на взводе. У неё слегка тряслись руки, дрожали губы. И это понятно, ведь она судя по сериалу сейчас очень переживает из-за того, что Лука преследует её. В любой момент их связь может быть раскрыта, и это угрожает Хюррем и её детям смертью. Кроме этого её вчера/пару дней назад чуть не убили, а расплачивается за это Гюльнихаль. А Нигяр ей, видно, рассказала про то, что в гареме есть предсказательница. А Хюррем очень суеверна. Поэтому меня почти не удивило, что Хюррем позвала меня на ночь глядя. Она в панике хватается за любую соломинку. Я встала в позу экстрасенса. Да, Арина, сейчас решается твоя судьба, скажи правильный факт, и твоя репутация взлетит. — Госпожа, вы беременна. Хюррем набрала в лёгкие воздуха и слегка улыбнулась, пристально всматриваясь мне в глаза. — Надеюсь, ты не обманываешь меня. Я позову повитуху, — видимо и сама Хюррем догадывалась, что беременна, но пока не бралась это проверить. По сериалу, Хюррем через день/пару дней должна была упасть в обморок от нервного напряжения, тогда её и решили проверить на беременность. Повитуха пришла быстро. Мне пришлось выйти на пару минут из комнаты. Затем меня снова пригласили туда. Я застала там Хюррем, светящуюся от счастья. Она на радостях сунула мне в руки несколько мешочков с золотыми монетами, ибо здесь тем, кто приносит добрую весть, всегда дают награду. По крайней мере, по сериалу так. Количество денег меня шокировало, мне кажется, за пару слов это слишком большая награда. Но она султанша, для неё это мелочь. Теперь сама Хюррем Султан была убеждена, что у меня всё же есть дар. А это значит, что теперь у меня непререкаемый авторитет. Надо же, всё, как по маслу... — Ты можешь сказать, кто у меня родится. Мальчик или девочка? — У вас родится прекрасный шехзаде, госпожа. Хюррем улыбалась во весь рот и не могла усидеть на месте. Она отпустила повитуху с кучей денег. Затем начала ходить из угла в угол, шепча что-то с улыбкой. Она, очевидно, жалела, что сейчас уже вечер и не получится растрезвонить эту новость по всему гарему и придётся ждать до завтрашнего утра. Она как будто не замечала меня, затем повернулась и сказала: — Откуда ты? Как попала сюда? Расскажи мне. — Я с Руси, госпожа. Жила в Крыму, пока татары не захватили мою деревню. Многих тогда убили. В том числе, мою семью... Потом меня отвезли на корабле сюда, я смутно всё это помню. И, как я попала во дворец, не знаю, я была без сознания... — я просто заливала ей её же историю с небольшими изменениями, а она с сочуствием кивала головой. Что поделать, не рассказывать же мне ей правду. — Я хочу, чтобы ты была моей личной служанкой. Какое легкомыслие для султанши. Ведь я могла быть шпионкой. Она поверила мне, хотя я могла ткнуть пальцем в небо и угадать на счёт ребёнка. Ведь Хюррем постоянно бывает у султана и рожает каждый год. На её месте, скажем, Нигяр до сих пор бы мне не доверяла. А Хюррем оказалась такой доверчивой. Достаточно было только надавить на жалость. Ну она пока что молода, вот к третьему сезону поумнеет. — Это честь для меня, госпожа. — Тебя обучат языку и всему, что надо, за этим не переживай. Для меня самое главное — верность. Ты будешь верна мне? — Конечно, госпожа. — Ты будешь жить у меня в покоях, в комнате для слуг. Только сейчас ничего не готово, да и тебе ещё нужно быть в лазарете. Если ты здорова, то уже завтра ты переедешь сюда. — Хорошо, госпожа. — Уже поздно. Можешь идти. Я поклонилась и вышла. Безумие. Странно, что она больше ничего меня не спросила. Забыла, что ль на нервах, что я могу говорить больше, чем два слова, или решила оставить важные новости на десерт? Или боится испортить себе сегодняшнее настроение плохой новостью? Или решила на ночь глядя всё-таки сообщить Сулейману? Ну пусть хоть денёк забудет о проблемах и не будет переживать по поводу Луки. О, Хюррем, ты ещё долгие годы будешь страдать от чувства вины за его нелепую смерть. И даже мертвым он будет тебе представлять опасность из-за своего дневника. *** Я понятия не имела, куда идти. Где находится этот лазарет? В общем, я заплутала в этих тёмных коридорах. К счастью, я встретила по дороге Нигяр, которая шла, самодовольно улыбаясь. Она тут же заметила, что я несу в руках мешки с золотом, но ничего не сказала. Смотрела она на меня с явным недоверием, но вместе с тем и с любопытством. Я попросила отвести меня к лазарету. Нигяр проводила меня до дверей, а я зашла внутрь. Там я увидела Гюльшах с заплаканным лицом. Я уже знала, что здесь произошло — Нигяр выбила у Гюльшах признание в преступлении. Скорее всего, завтра Нигяр получит должность главной калфы от Махидевран за молчание о произошедшем. Я положила мешки с деньгами под матрас и легла спать. Как ни странно, я сразу провалилась в сон.