i am you

***

— Ну, пиздец, дожил, — вздохнул Минхо, закрывая глаза и доверяя своё лицо Хёнджину, который разве что не дрожал от предвкушения. Хёнджин был странным. Он любил странные, по мнению Минхо вещи. Например, он был художником и был этим одержим, конечно, это было не странно и не плохо, но Хван не остановился на разрисовывании холстов и бумаги. Этот парень был настояшей творческой катастрофой, хаосом, так что Хёнджин загорелся идеей раскрашивать лица людей. Его вдруг очень заинтересовал мэйк ап и всё с ним связанное. Это тоже не было чем-то очень уж странным, а тем более в двадцать первом веке, но в их кругах такое не очень понимали и принимали, в особенности парни. Но Минхо был одним из немногих, кто всецело поддержал Хвана. Эта поддержка касалась закупки материалов, во время которой их приняли за геев и обслужили по высшему разряду. Хёнджин был в восторге и даже выторговал скидку, когда взял Минхо за руку. Минхо чуть не вывернуло, но скидка в двадцать процентов реально была хороша. К тому же… — Ты же мне займешь на материалы? Оно быстро начнет окупаться, я уже совсем скоро все верну! И как было не помочь? Курсы Хёнджин прошел успешно, к тому же, он обладал хорошим вкусом и чувствовал цвета, которые подходили людям. Да и руки у него явно росли из нужного места. Диплом об окончании курсов он получил с отличием. Даже первые клиенты появились, но в моде был красивый дорогой нюд. А у парня руки чесались открыть и воспользоваться цветной палеткой, которая не привлекала невест и выпускниц. Так что теперь Минхо сидел в кресле, а Хёнджин бегал вокруг него. Всё было очень даже неплохо, межресничное пространство едва не убило их обоих, но Минхо хорошо справлялся. Хёнджин был довольно забавным, когда был так увлечен и занят любимым делом. Он с упоением рисовал стрелку, подчищал все ватными палочками и иногда вздыхал, приговаривая, какой Минхо красивый. — Ты красивый, прямо как девочка… — ворковал Хван, прикусывая нижнюю губу. — Блин… — Что? — Минхо выгнул накрашенную бровь. — Уже жалеешь, что я все же не девочка? — Нет. Не могу никак нижнюю стрелку нарисовать. Мне неудобно… Чего бы придумать… Хёнджин покрутился вокруг себя, пытаясь найти в своей спальне новый источник света или что-то еще, что помогло бы ему изменить угол, под которым было бы удобнее завершить макияж и накрасить ресницы. И тут его взгляд упал на собственную кровать. Довольно большую и очень удобную. — Падай, — скомандовал Хван и начал передвигать лампу так, чтобы видеть лицо Минхо. Ли не оценил эту идею, потому что это все еще было как-то по-гейски. Он ничего против не имел, конечно, но было в этом всем что-то странное и непривычное. Минхо обычно не позволял другим парням себя красить и уж тем более не ложился для этого на кровать. Но его затекшая, уставшая спина была рада этому предложению. Минхо тяжело вздохнул и упал спиной на кровать, раскинув руки. Рядом с ним приземлились кисти и палетки, консилер и тушь. А потом сверху на нем оказался Хёнджин. — Чего это ты удумал? — Минхо резко распахнул глаза и приоткрыл рот, глядя на то, как красивое и без всякой косметики лицо Хёнджина приблизилось к его собственному. Теперь свет правда падал по-другому и Хёнджин мог разглядеть глаза Минхо по-новому. Они были прекрасны. В особенности его ресницы. Нижние стрелки получились идеально, осталось лишь накрасить ресницы. — У тебя великолепные ресницы, хён, — прошептал Хёнджин. — Лучше, чем у всех моих клиенток и моделей. Одно удовольствие… — Моя кузина однажды попробовала положить мне на ресницы ватную палочку. Хотела проверить, удержится ли она, — неожиданно и для себя самого вспомнил Минхо. Хёнджин хмыкнул. — И как? Получилось? — он начал прокрашивать ресницы на втором глазу, пока Минхо сосредоточенно смотрел вверх и терпел не очень приятную процедуру. — Конечно. Она потом еще два дня убивалась, потому что у нее ресницы короткие, прямые и смотрят вниз, как у лошадки. Это даже забавно. Я бы с удовольствием отдал ей свои ресницы и взял ее. Мне эта красота не нужна. — Еще как нужна. Мне нравится, — фыркнул Хёнджин и закончил макияж. Ресницы Минхо трепетали, они были подкручены, красиво накрашены, а цветная подводка и блестящие веки придавали ему вид сказочного жителя. Он был невероятно красив. Хван выпрямился и склонил голову вбок, чтобы полюбоваться тем, что он сделал. В задумчивости Хёнджин прикусил нижнюю губу, будто о чем-то думал. Минхо лишь приподнял в молчаливом вопросе такие же идеально красивые брови. Хёнджину было некогда думать о словах и тем более о действиях. — Чувак, я не гей, но ты очень красивый. — Не обязательно быть геем, чтобы признавать красоту другого парня, — Минхо закатил глаза в своей привычной манере, а затем ему пришлось снова сосредоточиться на Хёнджине, потому что он оказался слишком близко к его лицу. — Нет, ты не понял. Ты настолько красивый, что я бы тебя трахнул. И резко подался вперед, крадя поцелуй у своего друга. Хван смазал весь акварельный бальзам, которым только что осторожно и накрасил Минхо. Бальзам на вкус был отвратительным, Минхо был невероятным. И он ему отвечал взаимностью! Он целовал его в ответ. И они были не геи. Совсем нет. И в этой ночи они никогда никому не признаются. Просто будь не ладна эта творческая катастрофа Хван Хёнджин.