Неон

Леон Карвер постоянно озирался на свои часы; стоя на лестничной площадке около квартиры Каллагана; он ждал телепата около получаса – сравнительно недолго, если проводить время за смартфоном, но всё равно его это беспокоило, ведь Мэттью находился один на один с тайным агентом Айваны Баул. Вдруг эта рыжая что-то с ним сделала? Фростбайт был уверен, что она следовала указаниям высокомерной полумеханической суки, пытаясь сломать телепата и вновь превратить его в овощ; если правда действительно такова, то Леон никогда Улиссе этого не простит и, если надо будет, убьёт своими же руками. Но молодой человек быстро успокоился, когда на экране телефона с писком возник конвертик, а оттуда вылетело сообщение от Мэтта, гласящее, что они подойдут примерно через минут пять – вышли уже на свою улицу. Карверу категорически не нравилась идея того, что Каллаган проводил слишком много времени с девушкой; нет, в какой-то степени он, конечно, рад, что Мэттью нашёл свою настоящую любовь, но не среди же приспешников Баул! Карвер выдохнул сквозь зубы, сжимая спрятанный в кармане куртки кулак; Мэтт рано или поздно должен понять, какую ошибку он совершал, но главное, чтобы не стало слишком поздно. Леон поднял голову, когда услышал стук каблуков, а также голоса: те смеялись, что-то рассказывали другу, увлечённые – Карверу не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, кто соизволил к нему явиться. Когда старые знакомые мелькнули перед глазами, Фростбайт скрестил руки на груди: он старался казаться суровым, а на самом деле ему хотелось поддержать, панибратски обнять Каллагана и порадоваться, что у него, наконец-то, начало всё налаживаться. Но эта… эта Улисса! Она просто использовала и манипулировала его чувствами – ну, не бывает такой быстрой влюблённости между молодыми людьми, не бывает! Леон продолжал заковывать себя в ледяную корку, но, глядя на улыбающихся друг другу мутантов, она постепенно таяла, и холодную ограду приходилось с каждым разом мысленно отстраивать. Мэтт и Улисса, поравнявшись с Карвером, поприветствовали его, но Фростбайт лишь хмыкнул; Каллаган пожал плечами, глядя на него, проходя мимо и отталкивая, доставая ключи и бренча ими; открыв дверь, телепат сначала пропустил девушку, а затем схватился за пакеты – только сейчас Леон заметил, сколько всего они успели купить; хорошо, что он знал обо всех их расходах – карточка была привязана к его номеру. Карвер зашёл последним в квартиру, и Мэттью закрыл за ним дверь; Фростбайт даже не стал разуваться, а с порога решил высказаться ему: - Нам надо поговорить. - Что-то срочное? – спокойно спросил Мэттью, догадываясь, почему его друг настолько мрачен; Улисса копошилась на кухне, раскладывая продукты из пакетов по своим местам. - Насчёт Айваны, - коротко кивнул Карвер. – И насчёт Джоселин. - Ну, она твоя девушка, а не моя, - Мэтт готов был поклясться, что Леон уже хотел превратить его в огромный кусок Айсберга, погубивший когда-то Титаник, но тот сдержал себя, хотя ледяные молнии искрили на его пальцах. – Так что она выяснила? - Для начала – без свидетелей, - Леон быстро снял кроссовки и вышел в его спальню; Каллаган, пожав плечами, прошествовал следом, замыкая за собой дверь: у него от Улиссы секретов не было, но и не хотелось распалять особо обстановку – в конце концов, здесь только один из них не переносил высокие температуры. – Не хочу, чтобы твоя подружка нас слышала. - То, что знаю я, знает и Лисс, - Мэттью держался достаточно спокойно, но бесконечные разговоры о том, что его любимая – якобы двойной агент, его уже раздражали до желания кому-то взорвать голову, но на его совести и так хватало трупов. – Так что давай без этого. - Ладно, ладно, - Леону пришлось отступить. Эта рыжая точно запудрила ему все мозги – вон как защищает её. - Оставим эту тему на потом. Джойс выяснила кое-что любопытное, - Мэттью, скрестив руки на груди, облокотился спиной о стену, выжидая интересную для него информацию. – «DV8» возобновила разработку фармацевтики – теперь они используют прошлые наработки на обычных таблетках, и те, на самом деле, являются новым синтетическим наркотиком. - Блядь, грёбанная Айвана, - Каллаган стукнул кулаком по стене; он слишком хорошо знал, каково это – быть зависимым от иглы и колёс – даже против своей воли. - Ага, - кивнул Карвер, - наша железная дама решила пойти на крайние меры: теперь она вербует не только новых мутантов, но и сразу же кормит их своей отравой. Джойс сказала, что ей не удалость понять, что за вещества присутствуют в новой формуле – даже с её способностями попасть в лабораторию оказалось очень сложно. Айвана разошлась там на всю катушку, выставив охрану, даже поставила турели и лазерные датчики движения – всё по последнему слову технологии. - Джойс не рассказывала, как действует этот наркотик? - Говорила, что видела один раз, как одного из новобранцев им пытали: типа у него из-за одной пилюли начало всё тело гореть, и Айвана быстро раскусила его. - Что-то типа сыворотки правды? – догадался Мэттью, призадумавшись. - Наверно, - Леон пожал плечами, - но крайне жуткая штуковина. Чёрт, даже боюсь представить, если она эту хрень вывезет на чёрный рынок. - Будем надеяться, что мы успеем. - С твоей-то драгоценной подружкой? Навряд ли, – скривился Фростбайт. – Попытай её хоть раз! Я уверен, она всё знает. Просто прикидывается дурочкой, вот и всё. - Леон? - Что? - Прекрати, это невежливо. - Что невежливо?! То, что она промывает тебе мозги, и ты веришь её бреду?! - Леон, хватит! - Мэтт, чёрт, неужели ты не видишь! – Леон даже не заметил, как повысил свой голос до крика; конфиденциальная информация теперь стала доступна врагу, и он допустил это. – Она тобой манипулирует! Она делает всё, чтобы ты поверил ей, будто тебе хорошо и прочее! Чёрт, да она при любой удобной возможности продаст тебя этой суке на опыты! - Остынь, Леон, - Мэттью был на грани, но сдерживался; его дорогая Лисси ни в чём не виновата, да и слова Леона – лишь пустышка, и никаких доказательств у него нет, чтобы обвинять её. И не будет – Каллаган точно об этом знал. – Ты её не знаешь. - А ты её, блядь, знаешь! – выплюнул Фростбайт. – Вы ведёте себя так, будто уже десять лет женаты, и у вас трое детей! - До этого недалеко, - улыбнулся Мэттью, видя, как Карвер не ожидал от него такого удара. – Лисси и я сами разберёмся в своих отношениях, Леон, ведь я в твою жизнь с Джоселин не лезу, - Фростбайт стушевался, услышав имя подруги. – Так что, если у тебя всё, - телепат открыл дверь, - можешь идти. Слышать твои упрёки в адрес Улиссы мне надоело. - Она не та, за кого себя выдаёт, - мутант нахмурил брови. – И если тебе так угодно, то знай, что в следующий раз я просто не успею прийти на помощь и вытащить твою тощую блондинистую задницу из дерьма. - Вон, - Каллаган молча указал ему на выход. - Знаешь, ты переходишь все границы, - шёпотом предупредил Леон, - потом не говори мне, что я тебя не предупреждал. - Если ты хоть пальцем тронешь Улиссу!.. - Не трону, а вот она тебя – не только тронет, но и убьёт. Прости, дружище, но я редко когда ошибаюсь, и ты это прекрасно знаешь. - Никто не идеален, Леон. - Только почему-то все идеальны в твоей голове, Мэтт. Карвер хмыкнул; разговаривать с Мэттом, ведущим себя как влюблённый дурачок, бесполезно. Вот когда его типа «девушка» воткнёт ему нож в спину, тогда они, наверно, поговорят, если Каллаган будет в состоянии; они вышли из спальни и повернули головы, заметив огненно-рыжие локоны, вспыхнувшие и тут же исчезнувшие за дверью, ведущую в кухню; Леону было как-то плевать на то, слышала она их диалог или нет, зато заметил, как Мэттью напрягся; тот всё ещё верил в искренность их отношений. Фростбайт не хотел вмешиваться в их личную жизнь, и, когда его друг будет готов, они нормально поговорят, не в такой искрящей обстановке; главное, чтобы Мэттью понял, что ни Фростбайту, ни Фристайл на него не плевать. Только Каллаган внезапно ослеп и на второй глаз, не видя истины. И от этого только тяжелее. Леон сам открыл входную дверь и вышел, ничего не сказав Мэтту – так проще, но мысленно попрощался, надеясь, что Каллаган всё же прочитал его мысли. Да даже если и нет, то ему всё равно на душе так спокойнее. Фростбайт, засунув руки карманы, сгорбившись, пошёл прочь от знакомой ему квартиры; он вернётся сюда лишь в том случае, если появится какая-нибудь новая информация по поводу «DV8» и, разумеется, если сам Мэтт захочет его видеть. Каллаган тяжело вздохнул; он понимал Леона, принимал его точку зрения, но не мог смириться. Улисса – не тот человек, который готов бросить Мэттью, сдать его злейшему врагу и наслаждаться выгодой; она – самый светлый человек на планете, знающая все его секреты, и которая приняла его таким, какой он есть, со всем его жутким прошлым. И Карвер не имел права обвинять её в чём-либо; и, чёрт, она ведь слышала их разговор, и Мэттью боялся, что её это задело. Он осторожно прошествовал к двери, постучался костяшками о деревянную обивку, ожидая ответа, но услышал лишь тишину, и тогда сам решил действовать; поворачивая ручку, Мэтт вошёл внутрь, застав Улиссу сидящей на подоконнике и смотрящей в окно. Телепат хотел прочитать её мысли, но остановил сам себя от этой дурной идеи: он обещал ей не вмешиваться, и не будет этого делать. Каллаган подошёл к ней, присаживаясь рядом на табурет, смотря ей в глаза. - Лисс, ты прости Леона, - начал блондин, облокачиваясь о подоконник, обнимая девушку за ноги, - он хороший парень, но совсем не дальновидный. Поверь мне, потом будет километраж за тобой бегать, чтобы извиниться. Она молчала, упорно игнорируя его; Мэтт выдохнул: чёрт, он не думал, что всё повернётся вот так. Ему хотелось растормошить её, заставить снова улыбаться, выглядеть счастливой, и не видеть её такой – темнее дождевой тучи. Каллаган поднялся, подошёл к ней со спины и попытался обнять за плечи, но Улисса дёрнулась, мысленно говоря ему, чтобы он отвалил. Мэттью сделал несколько шагов назад; неужели её настолько задели слова Леона? Каллаган не хотел об этом думать; то, что сказал его друг – необоснованные оскорбления, вот и всё, и нечего на этом заострять внимание. Мэттью вновь предпринял попытку обнять её и поцеловать в щёку, но девушка дёрнулась, не дав ему поднять ей настроение. Разочарованный, Каллаган вернулся на своё место: присев на табурет, он, выдохнув, подпёр кулаком подбородок, также всматриваясь вдаль за окном. - Лисс, он правда не хотел. Он хочет… - Он прав, - резко отрезала она, - я не та, кем ты меня считаешь. - Мне плевать, - ему было странно и страшно слышать подтверждение слов Карвера, и телепату категорически не хотелось в это верить. Нет, нет, нет! Улисса, его любимая и самая лучшая, не могла быть той самой, не могла быть… тем, о ком говорил Леон. Каллаган старался выглядеть спокойным, уверенным, будто не слышал сказанных ею слов, но внутри нарастал настоящий буран. Блондин встал со стула и посмотрел на рыжую, очевидно ожидая ответов. – Мне всё равно, что сказал Леон. Это не правда. Я знаю, что это не правда. «Позволь мне в это верить». Мэтт наблюдал за ней, видя, как она нервничала, как сжимала кулаки и тяжело дышала, как блестели её глаза… Каллаган попытался обнять её снова, но девушка не подпускала его, обхватывая себя за плечи; Улисса была на грани истерики, и Мэттью ничего не понимал. Леон, будь он проклят! Из-за него страдала Лисси. Каллаган опустился перед ней на колени, смотря на её личико, но девушка, встречаясь с его взглядом, отвернулась; тогда он взял её за руку: держал крепко, но она опять пыталась вырваться. Нет, Мэтт её не отпустит, никогда, даже если… самый страшный кошмар станет явью. - Я ненастоящая, я фальшивка, - сорвалась Улисса на крик. – Я не заслуживаю такого, как ты!.. – по её щеке покатились слёзы; Мэттью закусил щеку – ему невыносимо было видеть боль в глазах Лиссы. – Лучше бы ты меня вообще не встречал! - Что ты такое говоришь? – Каллаган шептал, а самого также прошибало от нервного напряжения; неужели всё это правда? Нет, не могло быть такого, не могло! – Я люблю тебя, Лисс. Я люблю тебя больше жизни, и мне плевать, кто ты на самом деле. Я никогда тебя не брошу, слышишь? Никогда! - Мэтт, ты ведь не знаешь, кто я на самом деле, - всхлипнула она, - а если узнаешь, то возненавидишь. - Я знаю, кто ты, Улисса, - Мэтт улыбнулся ей, - ты – моя семья. И я не возненавижу тебя, ни в коем случае, что бы ты не сказала. От его слов ей немного полегчало; Улисса перестала сопротивляться и обняла его за шею, совсем легко, но Мэттью этого было достаточно; он не сможет вынести того, что самый светлый и чистый человек в его жизни переживал негативные эмоции. Он сделает ради неё абсолютно всё, лишь бы не видеть её слёз. - Мэтти, - девушка шмыгнула носом, и Каллаган сильнее прижался к ней, мысленно успокаивая её, - помнишь, ты спрашивал меня, как я связана с Натаниелем Эссексом? - Помню. - Моё настоящее имя: Улисса Аннабель Эссекс. Мэтт, осознав сказанное, резко отстранился, внимательно смотря на неё; чёрт, как же он раньше об этом не догадался? Ярый порыв защищать учёного был у неё не просто так – теперь понятно, почему она с такой жестокостью тогда убила Риоса и согласилась идти вместе с ним на Айвану Баул. Но Каллаган никогда бы не подумал, что у Натаниеля кто-то мог быть, и что у него родилась такая… дочь? Он внимательно присмотрелся, выискивая общие черты между ними; наверно, от Эссекса ей достались только глаза и сила. - Так ты его дочь, да? – на всякий случай он решил удостовериться. Улисса шмыгнула носом: - Внучка. Мэтт удивился ещё сильнее; оказалось, что порода Эссекса ограничилась не одним поколением. И ему было странно, почему Улисса так переживала из-за этого. Каллаган усмехнулся; у них двоих оказались секреты, связанные с прошлым, с семьёй, и Улисса приняла Мэтта с его ношей, и теперь телепат готов был сделать то же самое. Подумаешь, он начал встречаться с внучкой Натаниеля Эссекса – знаменитого учёного-генетика, за которым охотились практически все и чьи наработки стоили миллиарды. Мэттью крепче обнял девушку, целуя её в щёку, чувствуя солоноватый привкус из-за слёз. - И ты из-за этого переживала? – Мэтт взял её за подбородок, внимательно смотря в покрасневшие глаза – точно достались от Натаниеля. У настоящих Эссексом красные глаза… - Улисса, я люблю тебя, - он поцеловал её в кончик носа, - хотя в голове у меня это пока не укладывается. И кто у Эссекса-таки родился: сын или дочь? - Моя мать, - девушка скривилась так, будто надкусила кислый лимон. Мэтт удивился: неужели и у неё в семье хоть один из родственников отличился? – Есть ещё дядя, но я его ни разу не видела. - Вот как, - Мэтт улыбнулся; ему стало заметно легче после того, как она призналась ему. И в который раз убедился, что Улисса – самая лучшая для него, и с каждым днём он только сильнее влюблялся в неё. – Можно поинтересоваться, почему родная мать вызывает у тебя такое отвращение? - Она шлюха, - буркнула Лисс, и Мэтта это рассмешило; забавно, сколько всего общего у них было. – И вообще, она не хотела, чтобы я появилась на свет. А дедушка настоял. - Знаешь, я хоть и не видел твою мать, но уже её ненавижу, - Мэтт вновь обнял её, поднимаясь на ноги, целуя макушку. - А ещё я выросла в капсуле. - Нас обоих лишили детства, но у нас всё впереди. Спасибо, что призналась, Лисс. Я люблю тебя. Девушка слезла с подоконника, и Каллаган крепко обнял её, зарываясь носом в рыжие локоны; ему всё равно, что она - внучка Эссекса, но он благодарен учёному, ведь он подарил Мэтту человека, с которым ему было очень хорошо. Но, если Айвана узнает, что Каллаган влюбился в родственника её главного врага, она начнёт охоту. Мэттью будет рядом с Улиссой и станет защищать её до последнего – ради неё ему не жалко собственной жизни. Телепат на несколько секунд прикрыл глаза: как же ему хотелось, чтобы этот кошмар, наконец-то, закончился, и они жили счастливо до самой смерти. В голове заплясали отрывки мечт: большой дом, стабильная работа, дети… Вполне возможно, что он спешил, но Мэтт не мог себя побороть, как и свои чувства. Спустя несколько минут абсолютной тишины Улисса решилась что-то спросить: - Мэтт… - Что? - Кажется… я тебя люблю. Ему показалось, что сейчас его насквозь проткнули стрелой Амура; он не ослышался, она действительно ему призналась?! Мэтт смотрел в одну точку, до конца не веря; девушка, которую он безумно любил, которую готов был носить на руках всю оставшуюся жизнь, сказала, что тоже любит его. Каллаган посмотрел Улиссе в глаза, широко улыбаясь, а затем прильнул к её губам поцелуем, обнимая за бёдра, поглаживая спину, а когда на секунду отстранился, выдохнул: - Я тоже безумно люблю тебя. И снова целовал так, что не хватало воздуха; гладил по спине, плечам, а потом, распалив её, подхватил за ноги и повернул к столу, не отрываясь от губ – сладких, как вишни. Улисса захихикала, ухватилась за него, пытаясь запрыгнуть, и Мэттью спустился поцелуями к её шее, кусая за кожу, а затем зализывал покраснения, остужая; девушка, издав стон, запрокинула голову, прижимая голову Каллагана. - Любить – это так здорово! Мэттью с ней был согласен: любить – это здорово, когда взаимно, когда с тем человеком, с которым комфортно. Телепат только сейчас понял, каково это – любить по-настоящему, дарить каждый поцелуй, отдавать всего себя… Дурнеть от каждого прикосновения, пьянеть от болезненных укусов… Каллаган делал всё правильно: Улисса – его, и только его, и он готов ей каждый день доказывать вот так, отдавать себя, чтобы она знала, насколько сильно он её любит, насколько к ней привязан; с очередным поцелуем, он повалил её на столешницу; не отрываясь, нет – времени у них много для всего, но всегда недостаточно для того, чтобы открыться и показать свою истинную сущность. Вот Улисса перед ним, настоящая: разгорячённая, извивающаяся змеёй, смеющаяся и тянущаяся к нему – Мэттью весь её, Мэттью больше не боялся показать себя. Он вновь припал к ней, стаскивая с плеч сначала лёгкую рубашку с рукавами-фонариками, затем – расстегнул джинсы, и всё полетело на пол; Каллаган быстро снял футболку, в которой стало невыносимо жарко, и девушка провела пальцами по его кубиками, обводя каждый острым ноготком; телепат перехватил её запястье, целуя, а затем коснулся зубами тесьмы, расшитой по лифу, резко выдирая; резинка лопнула, и Мэтт смотрел на Лисс с трофеем во рту, нелепо улыбаясь – девушка также не смогла сдержаться от улыбки. Блондин выплюнул лифчик, признаваясь: - Он у тебя невкусный. - А что у меня вкусное? – игриво спросила она. - Ты! – и наклонился, облизывая горошину соска. Он массировал её груди, спускался поцелуями к животу, обводя языком пупок, совершал круговые движения; ему всё мало, мало. Кожа девушки покрылась мурашками: необычный контраст – холодная столешница и горячие руки любимого, обжигающе-опаляющее дыхание. Улисса выгнулась в спине, кусая ладони, надеясь не стонать, но Мэтт хотел, чтобы она кричала, чтобы все слышали, что она его, принадлежала только ему. Внизу живота сладко потянуло. Рыжая запустила руку в его светлые волосы, схватилась, притягивая к себе; Мэтт не удержался и укусил за сосок, и Улисса довольно рыкнула, и это заводило его сильнее. Джинсы стали тесны, и руки девушки потянулись к молнии; Мэттью вывернулся, обхватывая её за спину, целуя губы, кусая за них; твёрдые соски вжимались в его обнажённую грудь, в налитые свинцом мышцы. Его рука спустилась к ней, под бельё, нащупывая; там уже горячо и влажно. Мэттью, не отрываясь, целовал её до нехватки воздуха, пока ласкал пальцами, просовывая ненамного, всего на фалангу. Он действовал медленно, но уже готов был сорваться. И задвигал быстро, до мурашек по коже, но диких громких стонов, продолжая целовать её губы, тело, оставлять на нём свои укусы-отметины – Улиссы его, вся его, и Мэттью никому её не отдаст. Никому. И ему плевать, что из-за повышенного регенерирующего фактора на её теле ничего не оставалось. - Ещё, - она стонала ему в рот, - ещё! Он готов дать ей ещё; Каллаган резко отстранился, снял с себя с неё остатки ненужной одежды – всё летело куда-то за спину; а затем вновь прижал к столу, целуя. Они распалённые, разгорячённые; Улисса елозила под ним, и телепат, разорвав поцелуй, взялся за вставший член и вошёл в неё: хотел медленно, но не смог удержаться; погрузился в её тело до самого основания, начал двигаться. Улисса – не девочка, и он мысленно с этого раздражался; его обошёл тут Широ, не иначе. А должен был быть только он! Первым, единственным, навсегда – вот правда, истина. Мэттью мысленно послал бывшего ухажёра девушки, а сам двигал бёдрами резко и рвано, входил и выходил, пока она таяла в его объятиях, стонала в губы, обхватывала руками шею: громче, быстрее, ярче, до вспышек в глазах, до боли в каждой мышце. Каллаган растягивал всё как мог, хотел, чтобы она получила весь максимум; она металась под ним, хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, скользила руками по его телу, царапала спину. Мэтт, выдыхая сквозь зубы, охотно подставлялся: у него не получалось оставлять на ней метки, пусть тогда она рисует на нём кровавые руны-росчерки, чтобы все знали, что он принадлежал ей. Улисса хрупкая, но сильная; тугая и горячая. От каждого толчка у Мэтта кружилась голова; ещё неделю назад он боялся даже поцеловать её, а сейчас, осмелев, готов каждый день валить её на стол, кровать, куда угодно и трахать быстро и размашисто, чтобы слышать её крики и стоны, чтобы это слышали и видели все, насколько сильно он её любил. Мэттью оставлял на ней дорожки поцелуев, кусал, сильнее прижимал к себе, впечатывал в себя: навеки, навсегда, он и она – едины. И в один момент замерли, застыв скульптурами: горячие тела, влажные поцелуи, с безумством в глазах. Улисса разочарованно потянулась к нему, когда Мэтт выходил из неё, финишируя уже соло: в следующий раз придётся закупаться коробкой презервативов – одного раза маловато будет. Он кончил себе в руку, а затем вытерся салфетками, быстро целуя Улиссу; девушка тяжело дышала, лёжа на столе, следя за Мэттью. После, Каллаган лёг рядом, поглаживая её по щеке. Она улыбалась – это главное для него. Он справился. - Ну, как тебе? – выдыхая, спросил Мэттью. Улисса приподнялась на локтях, целуя его в губы. - Хочу ещё! Мэтт улыбнулся; с ней всё было по-другому, никак с Айваной, которая пыталась его сломать, но у неё ничего не получилось – внучка Эссекса помешала её планам и научила Каллагана жить. Он боялся, что ей не понравится, что появится отвращение и ненависть к нему, но всё прошло лучше, чем ожидалось; ради Улиссы он перешагнул через собственные страхи, и грани стёрлись: его больше не беспокоили воспоминания о прошлом, призраки Айваны и Николь… Была только Улисса, и Мэттью жил ради неё. Каллаган никогда не был так кому-то благодарен, как ей; и охнул, когда почувствовал, как тонкие пальчики обхватили основание его члена. - У тебя больше, чем у Широ. Мэтт улыбнулся, ликуя; да, он опять обставил её бывшего! И это ещё больше придавало уверенности в себе. Каллаган плавился от её прикосновений. - Только у тебя немного не такой... но милый. - Самый странный комплимент в моей жизни, - усмехнулся блондин и, встав на пол, подхватил Улиссу на руки. – Предлагаю продолжить в спальне. Идёт? Она толком ничего не успела ответить, как Мэттью снова поцеловал её; и затем, не отрываясь, понёс девушку в комнату. У них впереди ещё много времени, чтобы всё успеть и опробовать.