Типичная история

Детектив Цуруги тяжело вздохнула, когда Адриан заявился в участок, будто к себе домой. Нахальный юноша как ни в чем не бывало облокотился об её рабочий стол и чуть было не столкнул груду папок с делами, но Кагами успела вовремя отодвинуть их. — Если ты пришёл опять со своими неуместными шуточками, то… Договорить детективу не дали. — Нет-нет, — улыбнулся ослепительно Адриан. — Я пришёл поговорить о деле моего отца. Кагами вновь вздохнула. — Нет никакого дела, Адриан, — она понизила голос. — С чего бы нам его заводить? Адриан сменил свою непринужденную позу и прищурился. — А я и не хочу заводить на него дело, — он внимательно посмотрел в глаза Кагами. — Я хочу узнать правду. Детектив Цуруги замешкалась, но все-таки сдалась. — Ну и что ты выяснил? Агрест просиял. — Я отправил тебе очень интересную статью некой Алии Сезер. Обязательно прочти прямо сейчас! Я нашёл хорошую зацепку — это Маринетт Дюпен-Чен! — Что? Это кто вообще? — Нахмурилась детектив, раскрывая ноутбук. — Просто скорее найди то, что я тебе послал. Адриан зашёл за спину Кагами и тоже заглянул в экран ноута. Кагами внимательно читала статью. — Хм, — отозвалась она, дойдя до конца. — Как интересно… — Лука нашёл эту информацию, представляешь? — хихикнул Адриан. — А сначала не хотел же принимать участие в нашем расследование. Кагами развернулась, чтобы взглянуть в лицо Агресту. — Куффен? Этот твой друг-музыкант? — Она удивленно подняла брови. — Он-то каким боком здесь? Адриан хмыкнул. — Маринетт взяла интервью у его сестрички, потом чудесным образом оказалась в любимом клубе Луки и непостижимым образом очаровала его, — Адриан скорчил скорбную рожицу. — Но они так и не переспали. Кагами закатила глаза на последнюю фразу. — Знаешь, что меня больше всего заинтересовало? — вновь отворачиваясь к компьютеру, задумчиво спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Только через год Маринетт возвращается в Париж, и лишь ради того, чтобы посетить мероприятие в честь дня рождения Буржуа… И на следующий день его находят мёртвым. Подозрительно, не правда ли? Адриан ошарашенно поглядел на Кагами, потом вновь привычно засиял и потрепал девушку по волосам, за что чуть было не схлопотал — повезло увернуться. — А ещё, — Посерьезнел вмиг Адриан. — Помнишь отрывок из интервью? Она говорила, что заставить её остановиться в этой области может только смерть… — К чему ты клонишь? — Прищурилась детектив. — К тому, что она умерла? — Морально. Такое самовосприятие может быть после перенесения тяжелой психической травмы… — Хм, возможно, — Кивнула задумчиво Цуруги. — Может, она потеряла кого-то из близких… Адриан взъерошил волосы и пожал плечами. — Но я не уверена, что это всё связано с твоим отцом, — заключила Кагами, поправляя волосы. — Маринетт могла просто попасть не в ту компанию из-за какой-нибудь личной драмы… Нам нужно просмотреть все её соцсети. — Значит ты в деле? — обрадовался Агрест. Кагами кивнула, захлопывая крышку ноутбука и поднимаясь из-за стола. — Навести Джулеку, а я найду журналистку Сезер. Кажется так её зовут… Шутливо отдав детективу честь, Адриан отправился на выход, но на полпути к дверям вдруг ударил себя ладонью по голове и вернулся. — Совсем забыл! Маринетт представилась журналисткой по имени Зои… — Я учту, — кивнула в ответ детектив. *** — Зои, когда ожидать публикацию статьи? — добродушно поинтересовалась Анарка, провожая Маринетт. Лука о чём-то говорил с Джулекой и изредка кидал пронзительные взгляды на Маринетт. — На этой неделе, — задумчиво ответила Дюпен-Чен. — О, а я и не замечала раньше названия вашего корабля… — Тебе нравится? — гордо улыбнулась мадам Куффен. — Да, свобода — это здорово, — немного грустно улыбнулась Мари. — Пожалуй, мне пора, скоро стемнеет, а мне ещё добираться до дома… Спасибо вам всем, для меня было удовольствием пообщаться с вами! Маринетт не притворялась, ей действительно очень симпатизировала семья Куффен, и на душе становилось погано от осознания, что она обязана убить одного из них. — Да брось, милая! — мадам Куффен порывисто обняла девушку. — Приходи к нам ещё, наш борт всегда для тебя… Э-э-э… Открыт. Выпустив девушку, Анарка улыбнулась. — Ты не на машине? — вдруг спросил музыкант. — Я тебя провожу, если ты не против, Зои. Девушка заметила как выделил её псевдоним Лука, будто намекая на что-то. От глаз Маринетт не утаилось и то, как многозначительно переглянулись мать с дочерью. — Я не против, — ответила Дюпен-Чен, коротко улыбнувшись. В глазах Луки прятались смешинки, но выражение лица выражало убийственное спокойствие. Они шли по пристани в полном молчании, пока Куффен всё-таки не нарушил его. — Итак, Маринетт, — произнёс он и даже остановился, заставляя притормозить и убийцу. — Что ты задумала? Её рука непроизвольно дернулась, но она остановила себя, поборов желание схватиться за пушку. — Откуда ты знаешь моё имя? — равнодушным тоном осведомилась она. — Друг сообщил, — Лука поймал взгляд её синих глаз, и Маринетт начало казаться, что он змей, способный лишать воли. Сбросив наваждение, девушка усмехнулась. — Я хочу просто заниматься журналистикой, мир моды слишком грязен и жесток, мне там не место… Казалось, что в глазах Луки мелькнуло что-то, способное опровергнуть только что сказанное ею, но музыкант ничего не ответил. Он улыбнулся своей привычной улыбкой, и атмосфера вокруг вновь стала простой, как и прежде. Пусть сердце Маринетт бешено колотилось от неожиданного выброса адреналина, она старательно не подавала виду. — Ты очень интересная, Маринетт, — произнес Лука и двинулся дальше. Маринетт догнала его и заглянула в лицо. — Что это значит? — пытливо спросила она. Куффен пожал плечами и спрятал руки в карманы куртки. — Ты бежишь от своего прошлого, совсем не боясь оказаться узнанной… — Разоблачение — не самая страшная вещь, что может со мной случиться, — тихо ответила она. Но Лука услышал и уловил тень боли за её словами. — С тобой случались действительно страшные вещи, да? Их взгляды вновь пересеклись, и Маринетт коротко кивнула. — Ты можешь ничего не говорить мне, но если вдруг захочешь, я всегда могу стать тем самым собеседником… Маринетт неожиданно остановилась, достала карманное зеркало и повернула его так, чтобы отразились дома на той стороне улицы, что находились через дорогу. — Ты чего? — изумленно спросил он. — За нами следят, — оповестила его Маринетт, убирая зеркало. — Веди себя как обычно, не давай им поводу. Для Луки это казалось даже не смешным, настолько нелепо все прозвучало. Но, кажется, Маринетт не шутила. Они свернули какими-то окольными путями, и музыкант сильно удивился, когда девушка неожиданно крепко схватила его за руку, продолжая вести за собой. Уже начинало темнеть, но даже в сумерках было заметно, насколько это неблагополучный район. Выбитые окна, земля под ногами усеяна мусором и разбитыми бутылками. —  Не знаю, правильно ли я сделала, выбрав этот путь, — говорила она полушепотом. — И дело не в том, что это омерзительное место, а в том, что следящий мог догадаться. — Ты мне расскажешь что происходит? — терпеливо спросил Куффен. Маринетт не успела ответить. Из темноты на них надвигались три явно не особо дружелюбных парня. Один из них вышел вперёд. — Я гляжу, вы заблудились, — гнусно усмехаясь сказал он. — Может, мы покажем вам дорогу? — Может, вы пойдете к черту? — ровным голосом ответила Дюпен-Чен, отпуская руку Луки. — Или мне вас туда отправить? Переглянувшись со своими дружками, хулиган загоготал. — Ты больно дерзкая, я смотрю. Он подошёл ближе, Маринетт тоже сделала шаг вперёд. — Маринетт, — предостерег её Лука, лихорадочно обдумывающий неприятную ситуацию. Парень сделал знак остальной шпане, а девушка резко ударила того ладонями по ушам, отчего он рухнул на колени, будто оглушенный. Удар коленом под дых второму подоспевшему, врезать в пах ногой и вывернуть руку. Третий же сцепился с Лукой, который получив куда-то в район губы, всё же успел ударить хулигана в живот, отчего тот согнулся. Маринетт вновь схватила Луку за руку, и они практически побежали прочь из злачного места, не внимая обозленным крикам позади. *** — Извини, что впутала тебя в это, — обрабатывая перекисью разбитую губу музыканта, сокрушалась Маринетт. — Нам сильно повезло, что их было только трое… Куффен чуть сморщился, кожу обожгло. Он с трудом понимал как такая хрупкая с виду девушка разобралась с двумя агрессивно настроенными, взрослыми парнями. Она же будто не придала этому событию никого значения. Почти силой затащила к себе и принялась лечить крохотную ссадину на губе. У него бывали раны и похуже, ведь, будучи ещё школьником, он часто встревал в драки, сначала защищал более слабых, а потом свою сестру, над которой любили поиздеваться недальновидные подонки. Ощущать её бережные пальцы у себя на лице было непривычно. Маринетт чувствовала себя не менее неловко, то и дело ловя такой невозмутимый и лучистый взгляд лазурных глаз. От Луки едва ощутимо пахло миндалем и сандалом и ей нравилось это странное сочетание. Маринетт покраснела и отодвинулась, злясь на себя. — Хочешь выпить? — отойдя на безопасное расстояние, спросила Маринетт. Лука пожал плечами, видимо, выражая согласие. Довольно ухмыльнувшись, девушка скрылась на кухне, оставив парня в гостиной. Предоставленный на некоторое время самому себе, он достал телефон и отправил Агресту короткое смс: «О чем говорит тот факт, что она умеет потрясающе драться?» Ответа музыкант решил не дожидаться, и положил телефон обратно в карман. Спустя пару минут появилась и Маринетт с бутылкой дорогущего виски, и, наконец, расставшаяся со своим пальто. Заметив внимательный взгляд парня, она вспомнила, что на ней сегодня весьма кокетливая блузка. — Пальто дома носить не принято, — отшутилась она. — Ви́ски? Дюпен-Чен протянула юноше бутылку, и в голове промелькнула мысль о том, что сейчас мог быть идеальный момент для отравления. Но нет, с этим решительно стоит повременить. К тому же, ей сейчас очень нужен собутыльник. — Будем пить из горла, — оповестила она Луку, угрожающе поглядев на него. И тот лишь улыбнулся в ответ. — Это почти поцелуй, — заметил он, наблюдая как Маринетт открывает бутылку и делает внушительный глоток. Поймав её вопросительный взгляд, он пояснил: — Тоже обмен бактериями, — Лука принял бутылку из её рук, и их пальцы на миг соприкоснулись. Пряный, обжигающий виски моментально согрел нутро, и с каждым глотком обоим начало казаться, что всё происходящее неоспоримо правильно и носит некую судьбоносность. Маринетт захихикала, осознав, что они практически не разговаривают, а просто пьют. Точнее, пил по большей части Лука, переваривая в голове сумбурный вечер. — Я пропустил какую-то шутку? — осведомился он, нелепо улыбаясь. Маринетт ничего не ответила, поднялась с софы и подошла к книжным полкам, вытаскивая припрятанную пачку сигарет. Усевшись на сей раз не напротив, а рядом с Лукой, она бессловесно предложила ему курево и наблюдала, как его длинные и изящные пальцы с покрытыми черным лаком ногтями, вытаскивают сигарету. — А я никогда не крашу ногти, — зачем-то сообщила Дюпен-Чен, поджигая сигарету себе и Луке. — Привычка со времен моей дизайнерской деятельности. Куффен старательно делал вид, что не пьян, хотя в голове уже звенело, а смысл высказываний рядом сидящей девушки доходил плохо. Он позволял себе откровенно пялиться на неё, пытался придумать какой-нибудь сногсшибательный комплимент, но тут же забывал, что хотел сказать. Маринетт же не скрывала того, что изрядно пьяна, потому что она не охмелела вовсе. Немного расслабилась, не более. Ведь после нескольких глотков она начала лишь делать вид, что пьёт. Может быть, ей стоит хотя бы изобразить из себя изрядно набравшуюся даму? Одну из таких, что начинают рассказывать чуть ли не всю свою жизнь, приставать к парням и громко смеяться над всякой чепухой. Всё-таки позволить себе действительно напиться в обществе своей жертвы Маринетт не могла. — Маринетт, — почти протрезвевшим взглядом посмотрел на неё Лука. — Ты вернулась в Париж только из-за Джулеки? — Не совсем, — стряхивая пепел в пустую цветочную вазу, уклончиво ответила Маринетт. — Тогда, — пальцы Луки сжались на предплечье девушки. — Что тобой двигало? Маринетт не позволила себе выдать волнение по поводу такого подозрительного интереса с его стороны. Мог ли тот человек, что выдал ему её настоящее имя — дать правильную наводку? — Хотела навестить родителей, — солгала Мари. Если честно, она не торопилась их навещать. Опять начнутся расспросы и просьбы остаться здесь, в ненавистном городе. Хотя, несомненно, Маринетт скучала по своим таким простым, но милым и улыбчивым родителям. По матери и её поцелуям в щеку по утрам, перед учёбой. По отцу с его шутками и нескончаемым попытками свести дочь с очередным «женихом». С тоской она вспоминала дом, пропахший аппетитными ароматами выпечки; с грустью — свою комнату, с выходом на крышу, где она любила проводить летние вечера, наблюдая за тем, как на улицах постепенно зажигаются фонари, а ветер приносит запах Сены, зрелых каштанов и настурций. Заметив, что её гость почти засыпает, Маринетт предложила ему остаться и вместо ответа получив неразборчивое бормотание, отправила Джулеке смс. «Наверняка, его родные уже волнуются», — пронеслось в голове у убийцы. С каких пор она начала беспокоиться о чувствах других — не ясно, но поймав себя на этом, Маринетт не разозлилась, а внезапно опечалилась. Ей бы не хотелось оживлять в себе ту старую Маринетт Дюпен-Чен, абсолютно. Отведя Куффена в свободную комнату, и удостоверившись, что он не улегся на пол, Маринетт отправилась к себе. Пока она перекидывала фото Куффенов на компьютер (с последующей обработкой), потом расшифровала запись интервью с диктофона и писала краткую аннотацию, а потом отправляла это всё на почту Сезер, главной редакторше You&Youth, наступил рассвет. Устало протерев глаза, Маринетт решила, что сон — вещь абстрактная, и поспит она позже. Быстро приняв душ, девушка накинула на голое тело безразмерную футболку, сворованную у отца, и отправилась варить себе кофе. Без него она не представляла, как будет жить этот день. Уже выпивая вторую чашку горьковатого напитка, Маринетт осознала, что так и не спросила у Куффена имя того таинственного друга, который растрепал о её настоящем имени. Кто он или она? И может ли Лука знать что-то ещё? Бросив почти остывший кофе, Маринетт, ведомая неясным чувством бесшумно прокралась в спальню, где находился её гость. Во сне он меньше напоминал змея-искусителя, но его безмятежное лицо показалось Маринетт самим воплощением очарования. Тёмно-бирюзовые пряди упали ему на глаза, и Дюпен-Чен машинально протянула руку, чтобы их убрать, но вовремя спохватилась. Она собиралась уже уходить, как заметила его телефон, соблазнительно лежащий на полу. Естественно, на нём был пароль.