Спутник жизни

О том, что мне назначили Спутника, я узнал последним. В этом не было ничего удивительного – таков был обычай, и никого не волновало, что у меня уже два года был постоянный любовник. «О, сыночек… - томно обмахиваясь веером из павлиньих перьев, изрекала матушка. – Это же всё несерьёзно, правда? Ты же прекрасно знаешь, какое будущее тебе уготовано. Сати – хороший мальчик, но рядом с тобой должен быть аске́з, специально обученный служить тебе». Да, я это прекрасно знал, и проклинал тот день, когда родился в семье Богоподобных. Нас считали божествами, устраивали праздники в нашу честь, приносили нам дары… в общем, мы были объектом поклонения культа Ана́нда-Марг – Пути Радости. А всё благодаря двум нелепым фамильным особенностям, передающимся в наследство: гетерохромии и… распылению, как я это называл. Именно так – у всех мужчин в нашем роду были глаза разного цвета, и умение растворяться в воздухе, становясь невидимыми. «Глупая и бесполезная способность» - скажете вы, и я с вами соглашусь. По крайней мере, мне она за двадцать один год жизни не пригодилась ни разу (не считая игр в постели, конечно же). Исторически сложилось, что такие, как мы, стали высшей кастой, стоящей на ступеньку выше всех остальных. Когда-то давно моим хитроумным предкам удалось поразить легковерных простаков своими способностями и необычным внешним видом. Культ начинался с небольшой группы людей, уверовавших в «Богоподобных» и под руководством моего пра-пра-дедули создавших материальную базу: священные тексты, ритуалы поклонения и множество других способов лизания наших задниц. Культ распространялся по Найяна́ре с невероятной скоростью. Простонародье уверовало в то, что наше прикосновение исцеляет, благословляет, дарит вечную благодать после смерти и ба́ка знает, что ещё. Во время распыления мы якобы попадали в астральное измерение и там видели будущее, получали божественные знания и напитывались божественной энергией. В общем, люди с готовностью поглощали всё, что преподносили им наши жрецы – тапаси́ты – с подачи моего находчивого предка. Философия Пути Радости, выдуманная им же, называлась «тапас». Последователи и жрецы выбирали один из трёх видов тапаса – тапас тела, тапас речи или тапас сердца. В первом случае они лишали себя плотских радостей, во втором – обрекали себя на вечное молчание, а в третьем – давали обет дружелюбия ко всему живому, невозмутимости и душевной гармонии. Считалось, что, следуя по такому Пути, можно было достичь высшего блаженства и в следующей жизни переродиться в Богоподобного. Именно мой пра-пра-дедуля, человек с дикой и неисчерпаемой фантазией, выдумал эту полурабовладельческую систему, из-за которой мне предстояло нянчиться с восемнадцатилетним молокососом. Ему, видите ли, захотелось юного тела. Поэтому тапаситы начали рыскать по стране в поисках родителей, готовых отдать своих детей-подростков на обучение и в будущем – «преданное служение божествам». Естественно – за щедрое вознаграждение. Таких родителей оказалось немало, ведь, как я уже упомянул, культ быстро набирал обороты, и люди были только рады, когда у их отпрыска появлялся шанс однажды стать Спутницей или Спутником Богоподобного. Их называли аскезами, и все они выбирали тапас сердца – чтобы стать покорными и жертвенными служителями Культа. Проще говоря – выполнять любые прихоти Богоподобных. Ну, вы поняли. Со временем Спутники стали обязательной составляющей нашей жизни, превратившись из игрушек во взаправдашних мужей и жён. Богоподобные стали связывать свои судьбы только с аскезами, которых специально готовили для этого и подвергали сложнейшему испытанию в конце обучения. Тот, кто проходил испытание лучше всех, и становился Спутником очередного наследника – такого, как я – когда тому исполнялся двадцать один год. Считалось, что только аскезы достойны того, чтобы прожить жизнь бок о бок с Богоподобным. Поэтому, закрутив роман с Сати – своенравным и нагловатым блондином, однажды привязавшимся ко мне прямо на улице – я знал, что из этого ничего не выйдет. Сати не был последователем Пути Радости, но был умным пареньком и знал, с кем выгоднее всего закрутить шашни. Мы не любили друг друга, просто пользовались: я – его телом, а он – моими привилегиями, но с ним уж точно было лучше, чем с заискивающим, напичканным религиозной чушью мальцом из провинции. Мамаша моя и сама верила во всю эту чушь и слышать не хотела о моём бунтарстве. Поэтому мы с Сати договорились встречаться тайком, если уж мне станет совсем скучно со Спутником. А это, как я думал, было неизбежно. *** Привезли его в наш дворец на следующее утро после того, как мама сообщила о завершении отбора среди аскезов. Я успел сбежать из своих покоев и распылиться, чтобы понаблюдать за ним со стороны. Его сопровождали двое тапасов в холщовых рясах. Мамаша, дымясь от злости, вынужденно соврала им, что у меня важные дела, и сама приняла аскеза. Мальчик выглядел истощённым и сильно напуганным. В отличие от жрецов, он был одет в белую шёлковую робу, выглядевшую бесформенной на его хрупком теле. «Либо я чего-то не знаю, либо у нас появился четвёртый тапас голода» - подумал я, ощутив желание накормить паренька. Его тёмные, большие глазищи казались огромными из-за запавших под ними теней, губы выглядели обескровленными, а тонкие пальцы нервно теребили подколотый огромной брошью подол робы. Несмотря на видимую усталость и истощение, парень обладал довольно яркой внешностью. Тёмные, непослушные кудри едва закрывали уши и щекотали изящную шею, длинные ресницы отбрасывали тени на идеальные скулы, нос был небольшим и прямым, а губы, хоть и утратили цвет, выглядели довольно соблазнительно. Парень старался смотреть в пол, но то и дело вскидывал ресницы и с опаской оглядывал роскошно обставленный коридор с позолоченными светильниками, мягкими коврами и обитыми парчой стенами. «Небось, в жизни такого не видывал», - с лёгким снисхождением подумал я. Наконец мамуля отправила тапасов восвояси, завела парня в мои покои и приказала служанке принести чего-нибудь поесть. Затем, плотно прикрыв дверь в комнату, она негромко произнесла: - Я знаю, что ты здесь, негодник. Хватит прятаться и пойди, успокой мальчика, он в ужасе. Не забывай – теперь ты за него в ответе. Я промолчал, сдержав недовольный вздох, и проявился только после того, как она покинула коридор. «Я не просил об этой ответственности, как и о его жертве, впрочем, - подумал я, почти с ненавистью глядя на двери своих покоев. – Всю жизнь провести с религиозным фанатиком, последователем фальшивого культа, почитающего меня, как бога? Может, кому-то другому это показалось бы весёлым, но не мне. Я должен заставить его сорваться, а уж тогда… у меня будет право отослать его обратно из-за непригодности. Хочу сам выбирать, с кем делить постель и связывать себя брачными узами, бака вас побери!». Собравшись с духом и состроив недовольную мину (что не потребовало слишком много усилий), я зачем-то прочесал пальцами копну русых волос, решительно толкнул дверь и перешагнул порог. Этот несчастный стоял на коленях у маленького алтаря в уголке и молился, даже не обернувшись на звук открывающейся двери. «Да уж, ничего скучнее не придумаешь, - мрачно подумал я. – Не успел приехать, а уже челом бьёт. Ладно… попробуем его расшевелить». - Вот как ты встречаешь своего анэ́тера? – строго и громко спросил я. Парнишка вздрогнул всем телом и молниеносно вскочил на ноги. - О, простите, умоляю… я вошёл в молитвенный транс, мне сказали, у вас важные дела, и вы не придёте, и я… - зачастил он и бубнил ещё что-то, но я уже не слушал. - Ой, замолчи, ради всего святого. Бормочешь, ничего не разобрать. Как зовут тебя хоть? Малец перевёл дух и ответил: - Дэмиан, мой господин. «А чтоб тебя разорвало… - раздражённо подумал я. – Начинается, бака тебя дери. А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я быть господином, божеством и святейшеством?». - Имя-то хоть настоящее? – буркнул я, вконец похоронив свои надежды на адекватность аскеза. – Или придумали на обучении, чтоб покрасивше? - Что вы, господин! – удивлённо распахнул глаза парень. – Я бы не стал вам врать, мне нельзя! - Ладно-ладно, верю, - отмахнулся я. В дверь постучали, и вошла служанка с блюдом еды, рассыпавшись в извинениях – видимо, подумала, что чему-то там помешала. Я с возрастающим негодованием подождал, пока она не убралась восвояси, грубо схватил застывшего на месте Дэмиана за руку и усадил за стол. - Ешь давай. А то костями гремишь тут. А когда поешь, поищем тебе комнату. Здесь ты жить не будешь. - Н-не буду, анэ́тера? – поражённо переспросил юноша. - Вижу, ты туговат на ухо, - язвительно промолвил я. – Как же ты испытание прошёл? - Нет-нет, я всё слышу, - наивно заверил меня Дэмиан. – Мой слух в полном порядке, господин. Я прошёл испытание, я всему научился и буду для вас хорошим Спутником. Надеюсь. - Если всё так пойдёт и дальше, то я в этом сильно сомневаюсь, - пробормотал я. – Приступай к еде и веди себя тихо, я хочу вздремнуть. - Да, анэтера, - покорно склонил голову парень и неуклюже взял в руку серебряную вилку. Я закатил глаза и побрёл к постели, вдруг почувствовав себя абсолютно измотанным даже после столь короткого разговора. Что будет дальше – я даже представлять не хотел. - Ты хоть в курсе, что у меня имя есть? – устало спросил я, упав на мягкие подушки. - Да, анэтера, - с той же интонацией послушного мальчика повторил Дэмиан и, будто школьник в ответ на вопрос учителя, перечислил все мои титулы и имена: – Хе́му Синке́л Зла́тан Айджава́рья Богоподобный. - Если ты каждый раз будешь так ко мне обращаться, мы будем тратить полдня на пустую болтовню, - снова рассердился я. – Выбери что-то одно. Надеюсь, ты знаешь, которое из этих имён – для повседневного использования? Дэмиан кивнул. - Златан, господин. - Хорошо. Вот так ко мне и обращайся, уяснил? - Да, анэтера, - привычно ответил Дэмиан, но сразу исправился: - …Златан. - Отлично, - буркнул я. – Хоть с одним разобрались. Парень смущённо опустил глаза и начал ковыряться вилкой в тарелке с куриным ачар гошт, а я продолжил строить планы насчёт того, как вывести его из себя, да ещё и при свидетелях. Без свидетелей мне никто не поверит, и выдворить этого Дэмиана из дворца не получится. «Ты посмотри, какой он милый, - издевательски пропищало подсознание. – Не хочешь воспользоваться шансом и насладиться свеженьким, неиспорченным телом?». Я шумно выдохнул, послал своё подсознание куда подальше и отвернулся к стене. Но почему-то перед глазами продолжали стоять тёмные кудряшки, щекочущие нежную, белую кожу на шее.