В пыли

Когда они садятся в автобус, в небе уже минерально сияют звезды. Но они не смотрят на них, не видят. Буквально впихиваются в салон, усаживаясь на самые задние сидения, там, где подпрыгиваешь, когда колесо попадает в яму. Из набитой доверху сумки круглыми глазами смотрит на них пес, тесно прижатый к спинке другого сидения, потому что места так мало, что Борису даже колени девать некуда. Он выбрасывает длинные ноги в проход, спиной практически укладываясь на парня. Тео не смотрит на него, вместо этого всматриваясь во мглу, чернеющую за пыльным окном автобуса. Только такие же черные кудри слегка щекочут ему шею, и он чувствует, что с неба на него смотрят звезды. Собранные наскоро рюкзаки и сумки теперь покоятся на соседнем свободном сидении. Легкая дрожь пробегает по телу Тео только потому, что он слышит, как песок, подхваченный ночным ветром, свистит снаружи. Борис, кажется, ничего не слышит. Закрыл глаза, уткнувшись тонким подбородком себе в ворот пальто. Практически прозрачный под тусклым светом ламп автобуса. Дышит тихо, будто всю жизнь планировал этот поступок. Будто не бежал пару минут назад под звездами, задыхаясь в их утробном свете. В куртке Тео тесно. Хоть ему все еще холодно, он пытается тихо снять ее с себя, выгибая плечи. Брюнет приоткрывает глаза. Смотрит на него исподлобья, пальцами, словно перьями, стискивает рукав и тянет. Куртка поддаётся слишком просто и оказывается рядом с сумками. Они сидят прямо недолго. И перед тем, как двигатель автобуса начинает рычать, а свет в салоне тухнет, Борис осознанно-сонно откидывает голову на чужое плечо. Горловина футболки сползает, и Тео чувствует на шее горячий воздух. Без куртки не холодно.

***

Они едут. Едут без цели, только чтобы слышать шум колес и редкие сигналы клаксона. Тихий стук и крадущиеся через окно блики света сшиваются воедино, отпечатываются на роговице так, будто это очередной черно-белый приход. За окном все черным-черно. А кожа у Бориса белая. Сон долго не идет к Тео. Он думает обо всем, но не так как раньше. Сейчас, будто все видит со стороны. Будто он летит, иногда подскакивая на кочках. Голова спящего брюнета почему-то не сползает вниз из-за этого. В темноте он находит блестящие глаза пса, а потом в отражении стекла свои. И засыпает.

***

Они вылезают из автобуса чтобы покурить, когда на горизонте начинает светать. Дым тает в еще прохладном воздухе, растворяясь в рассветной вышине. Тео слегка покачивает, потому что они ехали всю ночь. Борис же сидит прямо на обочине, смотря в упор. Убирает волосы. Затягивается и смеется. И Тео выдыхает дым.

***

Они едут уже в другом автобусе. Первом попавшемся. Сейчас день, и солнце палит прямо через окно. Борис закатывает глаза и морщится, как от похмелья. Тео опускает его голову себе на колени, пряча в тени.

***

Они курят. Пес маячит рядом. Темно. И кажется, что их громкие голоса во тьме, как свечки. Сигарет остается меньше, и они делят одну на двоих. Они спорят, борясь за последнюю затяжку. Катаются в пыли, бьют друг друга, пачкая кофты и волосы. Смеются громко, будто под таблетками. И звезды по-кислотному горят над ними.

***

Под ногтями теперь грязь, а волосы воняют песком. Бледная рука сплетается с чужой во мраке салона. Нос в чужих смольных локонах. Тео мягко и неумело проводит большим пальцем по косточке. Борис медленно подсовывает голову куда-то в район подбородка. Автобус все так же изредка подскакивает, и Борис больно бьется челюстью о плечо. Что-то бубнит. Картинки за окном меняются. А от них все также несет дорогой и сигаретами.

***

Эта остановка долгая. Многие выходят из автобуса, спеша первым делом к кафешкам у обочины. Тео и Борис шумно вываливаются на улицу, блаженно вдыхая холодный ночной воздух. Они не знают, в каком городе. Им не интересно. Они идут куда-то в поле по другую сторону трассы, чтобы сходить в туалет. Потом лежат на колючей и сухой траве, курят, передавая сигарету, смотря на темное небо. В этот раз молча. В этот раз Борис без драки отдает последнюю затяжку Тео, и как только окурок летит прочь, он подскакивает, будто на кочке. Наваливается сверху, закутывая собой пространство. Просто смотрит, опираясь локтями, на которых потом заалеют красные полосы от жесткой травы. Потом со странным звуком роняет голову на грудь Тео. Сердце бьется громко. Тео слепо улыбается звездам, тянет за кудри наверх. Брюнет вскидывает голову резко. Снова целует первым, как тогда. Воровато, будто они сейчас расстанутся навсегда, потеряют друг друга в темноте и пойдут разными дорогами. Друг от друга. В этот раз Тео притягивает его к себе, не дает тому шанса убежать. Хватается то ли за ребра, то ли за руки. Тянет, больно впечатывается затылком в землю. Чужие руки так знакомо обвивают его, что где-то на подсознании Тео всплеском рождается мысль, что ему это снилось. Борис то ли что-то пытается сказать, то ли мурчит. Не понятно. В ушах трещит. Языки сплетаются. Тео выдыхает остатки последней затяжки в чужой рот. Трава, земля исчезают. Исчезают звезды. Оба в центре холодной ночи, жарко загораются под небом. Жарко как там, куда едет автобус. Когда Борис приоткрывает глаза, то матерится прямо в ухо и перекатывается набок. Затем встает и с громким топотом начинает тушить окурок, так и не потухший. Тео подскакивает следом, ботинком давит пылающую сухую траву, пока та не рассыпается черным пеплом. Они смеются, снова плюхаясь спинами на землю. За секунду сплетая ноги. Сплетая руки. Сплетая взгляды. Сплетаясь.

***

Пепел уже летит по полю, подхваченный ветром, оставляя после себя только небольшой выжженный круг, зияющий иссиня-черной дырой. Они идут, из-под их ботинок летит в воздух пыль с обочины. Они снова забираются в автобус и под звук ожившего мотора летят по трассе вместе с космической пылью.