Иероглиф

- Чем ты так занят, Сань Лан? Подкрасться незаметно к Хуа Чэну было невозможно, если он только не был расслаблен в компании единственного дорогого ему Божества. И подпустить к себе так близко он мог только его. Его Высочество весьма заинтересовало, что так увлекло непревзойденного супруга, что он вздрогнул и загородил рукавами лист бумаги, когда принц нагнулся над его плечом. Кисточка для каллиграфии с погрызенным от размышлений кончиком разбрызгала капельки чернил по столу. Собиратель Цветов под Кровавым Дождем явно не испытывал чувства вины за скрытность и не собирался каяться в содеянном мужу. Се Лянь сурово нахмурил брови и как можно более осуждающе посмотрел на возлюбленного. По крайней мере, принц старался выглядеть убедительным. Единственный глаз Короля Призраков моргнул, убеждая своей кристальной ясностью в искренности произнесенных слов. - Я ничем не занят, гэгэ. - Хм... Недовольный ответом Се Лянь слегка надул щеки. Это было так мило, что Хуа Чэн не удержался от улыбки. В своем белом ханьфу и с таким выражением лица его дорогой муж напоминал свежее маньтоу. И как только он потянулся обнять своего принца, Се Лянь воспользовался возможностью и вытянул открывшейся листок. - Сань Лан, это же приглашение на свадьбу! Зачем было скрывать его от меня? О, Хэ Сюань и Ши Цинсюань наконец-то женятся! Нужно обязательно поздравить их. - Этим я и занимался, любимый. - Почему тогда в тайне от меня? Ты не хотел, чтобы мы пошли? - Мы же хотели провести вдвоем время, разве нет? - У нас вся вечность впереди, Сань Лан, - после этих слов Хуа Чэн заключил принца в надежные объятия и усадил к себе на колени, утыкаясь носом в затылок. - И что же ты им написал? - Се Лянь всмотрелся в столбики иероглифов написанных неразборчивым почерком прямо под приглашением: - А скажи... вот тут, глагол в значении... м-м... "отвалите"?! (Сань Лан!) Или это все же "идите" так начертано? - слегка замялся Се Лянь, читая предложения. - Неважно. Пожелание счастливого свадебного путешествия изложено ясно, - попытался спрятать широкую озорную улыбку Король Призраков. - Хун'эр! - в сердцах назвал Хуа Чэна детским именем принц. - Так нельзя. Они наши друзья. А тебе не помешало бы вспомнить правописание. - И кто меня будет экзаменовать? - соблазнительно протянул демон. Се Лянь зажегся румянцем и прикрыл глаза, отбрасывая на скулы тени от ресниц. - Может быть сегодня вечером, после того как я отправлю письмо, а ты приготовишь все необходимое?.. - Тогда, вот какую я желаю награду, гэгэ... - и Король Призраков жарко зашептал на ушко скромного Божества свои условия. Его Высочество закусил нижнюю губу и опустил подбородок: то ли обдумывая идею, то ли сразу капитулируя. ~~~ - Сань Лан, ты следовал за мной во тьме. Ты провел меня сквозь тьму. - А ты защищал меня, гэгэ, держал в своих объятиях, когда весь мир желал только моей смерти. Через ткань на глазах не было видно ничего, он мог лишь полагаться на слух и на ощущения. Было немного страшно, но Его Высочество сам настоял, чтобы муж связал ему руки над головой, дабы побороть искушение сорвать повязку. Пальцы касались резного орнамента в изголовье широкой кровати. Алые ленты на запястьях, перекликались с красными нитями судьбы, завязанными на их пальцах. Они были в их поместье, дома, в безопасности в самом сердце призрачного города. Се Лянь слышал как супруг вошел в комнату и поставил рядом с ним прямо на постель подставку-поднос для письма. Потом тихий шелест падающих к ногам одежд подсказал, что Король Призраков полностью обнажился. Через мгновение он взобрался к нему на кровать. Пребывая в священном трепете перед своим Божеством, Хуа Чэн медленно стянул покрывало с Се Ляня, открывая его царственную наготу. Лепестки магнолий и бабочки с серебристыми крыльями украшали темные распущенные волосы принца. Хуа Чэн наклонился и поцеловал нежные податливые губы. Сглотнув в предвкушении, Король Призраков внимательно оглядел четыре сокровища ученого, разложенных перед ним: кисти, тушницу, чернила и Его Высочество, распростертого перед ним, словно полотно. Тонкие пальцы аккуратно взяли и отмерили из пузырьков в широкую неглубокую плошку капли розовой воды с шафраном и капли меда. Потом Хуа Чэн окунул в золотистую пряную краску кисть с мягким кончиком и легкими штрихами нарисовал первый иероглиф, затем ниже второй. Он старался выводить черты отрывая на мгновение кисть, чтобы принц по направлению движения мог попытаться узнать слово. На горле и под ключицей остался бледно-охристый след. От неожиданного касания Се Лянь вздрогнул. Его чувства были обострены, когда он был так сосредоточен. Когда кончик кисточки скользнул между ребер к солнечному сплетению, принц невольно втянул живот, выдохнув от легкой щекотки. Губы поджались, до него долетел сладкий запах импровизированных чернил. Ему нравились сладости, особенно когда его угощал Хуа Чэн. Обычно он готовил для Сань Лана, но в постель завтраки или ужины чаще подавал муж. Почерк Хуа Чэна оставлял желать лучшего, его иероглифы никак не походили на изящное сплетение трав. При усердии у него получались ровные столбики с жирными чертами. И это при том, что его портреты принца получались настолько прекрасными и вдохновенными, что они стали каноничными изображениями на века. Обводя пупок, кисть замедлилась. Хуа Чэн убрал инструмент, только чтобы сменить на новый с более тонким кончиком. Ни одна ворсинка на кисточках не должна была оцарапать кожу, но чем тоньше инструмент, тем он острее ощущается при соприкосновении. Се Лянь был уже достаточно напряжен. Его нервы были оголены, превращая чуть щекотные касания в изумительную пытку. Принц вздрагивал каждый раз, когда кисточка снова находила особо уязвимые места обнаженного тела. Маленькая бабочка трепетала крылышками слева на ребрах, там, где торопливо билось сердце, привлеченная нектаром. Его Высочество оказался таким отзывчивым на ласки, а до него еще и не дотронулись толком. Кисточка только запечатлела инициалы демона на внутренней стороне его бедер. Се Лянь невольно дергался в путах, облизывал губы и тяжело дышал, пока Хуа Чэн, словно заклятия, выводил слова на его теле. Такие скромные проглаживания не должны были так сильно возбуждать! Вновь широкая кисточка прошлась по плечам, скользнула по щеке, переместилась и огладила ямку под коленом. Нога непроизвольно согнулась. После этого пушистый кончик легко пощекотал чувствительные стопы, вызвав смех и сопротивление: - Сань Лан, так не честно! Я беззащитен! - принц попытался отдернуть ногу. Хуа Чэн тоже тихо рассмеялся и провел мягкими ворсинками по изящным пальчикам, опять вызывая приятную щекотку. Проведя обратно вверх по ногам кистью, он отложил инструмент и вернулся к более тонкому. Смех замер на губах Его Высочества, и под пологом кровати раздался первый громкий стон удивления и легкого смущения. Щеки принца порозовели, когда влажный кончик обвел круги вокруг сосков. Скулы совсем заалели, когда хитрый демон втянул каждый из них в свой рот и пососал, слизывая сладкий нектар. - М-м, - низкая вибрация из горла Короля Призраков передалась принцу. Потом Хуа Чэн с той же жадностью впился в губы возлюбленного, делясь оставшимся на языке вкусом. - Гэгэ, ты уже понял мое послание, или я не достаточно ясно изложил его? - Твое имя и... - задыхаясь, произнес Се Лянь. - Дальше. Се Лянь помедлил, переводя дух, после очередного поцелуя. - Неужели, у меня настолько неразборчивый почерк? Его Высочеству нужна подсказка? "О ветре и луне" - это стихотворение Се Лянь читал вместе с Хуа Чэном вслух. Там была строчка, которая теперь была тщательно выписанна на его теле. Даже если принцу и не требовалась подсказка, он хотел знать, что придумал для него его изобретательный муж, поэтому он промолчал. Шумный вздох являлся неоднозначным ответом, но Хуа Чэн принимал только согласное "да". Он склонился над принцем и начал выводить языком иероглифы, повторяя путь кисти, слегка прикусывая нежную кожу в конце каждого слова. Свободными руками он также поглаживал раскрывшиеся навстречу касаниям бедра. Дойдя до паха, его щеки коснулся вставший от почти невинной прелюдии член Его Высочества. Демон слегка подул на головку, заставив Се Ляня издать невнятный, задушенный хрип. Хуа Чэн никак не дотронувшись до члена принца, продолжил дразнить поцелуями и кончиком языка уже стройные ноги: от мягких подушечек пальцев, которые он нежно прикусил, до выпирающих тазовых косточек. - Сладкий грех... - бормотал он, поглаживая и оставляя засосы. Оставив следы укусов на плечах, Король Демонов коварно улыбнулся. Ведь на теле почти не осталось необласканных мест. Се Лянь в предчувствии продолжения, вздрогнул. - А как же ты?.. - еле проговорил он. - Гэгэ так заботлив, даже когда больше всех пребывает в нужде. Принц покраснел еще больше. Его желание было очевидно. Хуа Чэн тоже был возбужден, но всему свое время. Демон снова взял кисточку, макнул в душистые чернила и кончиком медленно провел между подтянувшимися к основанию яичками. Один, точно не самый приличный иероглиф, лег в основании члена. Изгибаясь на встречу кисти, Се Лянь тихонечко стонал, пока мягкий тонкий кончик не задел уретру. Покружив, щекоча крайнюю плоть, кисть опять вернулась к отверстию размазывая сочившуюся из него смазку. Принц был почти готов просить пощады. Особенно, когда демонический супруг склонился над его пахом и вобрал в рот его жаждущую разрядки плоть. Душа и тело Его Высочество определенно приближались к Персиковому источнику. Наслаждение накатывало волнами, толкая к грани блаженства. Хуа Чэн прикрыл глаз почувствовав, как головка члена коснулась стенки горла. Он слегка отстранился, но не выпустил полностью ствол, тогда принц инстинктивно двинул бедрами вверх навстречу горячим ласкам. Се Лянь всхлипнул, он хотел видеть лицо мужа и немного стыдился острого желания так скоро излиться. Где же его выдержка многовекового совершенствования? Доведя до края губами и умелым языком, Хуа Чэн отступил, давая себе и принцу передышку, желая как можно дольше продлить удовольствие. Он снял повязку с лица Се Ляня и развязал его руки. - Только держи их за головой, прояви терпение, любимый. Его Высочество приоткрыл, мокрые от выступивших слез, глаза и умоляюще поглядел на супруга. Искусанные губы припухли, длинные ресницы слиплись. Возбужденное и полубессознательное Божество наперекор указаниям протянуло дрожащие руки, заключая лицо Короля Призраков в объятия. Большой палец левой руки дотронулся и осторожно погладил повязку на глазу демона. Хуа Чэн перехватил тонкие запястья и потерся щекой о ладонь. Нежная улыбка расцвела на его лице. - Непослушный... Капля медовых чернил упала на приоткрытые губы Се Ляня. Сладкие-сладкие поцелуи с привкусом пряности и роз перешли в новые чувственные, интимные ласки. Хуа Чэн еле сдерживался сам, чтобы не закончить изысканные мучения, раздвинув в стороны стройные ноги, и войдя единым движением внутрь. - Позвольте этому скромному мужу услужить его Божеству. Се Лянь покраснел и сделал глубокий вдох, обращая затуманенный взгляд на супруга. - М-м?.. Гэгэ? - Да... - отозвался Се Лянь, он дрожал от смущения и желания кончить. Тогда Король Призраков снова прижался губами к бедрам Его Высочества. Он полил его член остатками пряных чернил и обхватил губами плоть. Качнув головой пару раз, он услышал громкий стон. Хуа Чэн поднял взгляд наверх и встретился с широко распахнутыми теплыми, карими глазами принца. Правая его ладонь сжимала простыни, левая сжата в кулак, а пальцы прикушены жемчужными зубами. Хуа Чэн перехватил бедра поудобнее, раскрывая их и перемещаясь, чтобы лучше угодить своему принцу. После еще нескольких глубоких равномерных движений головой верх-вниз по стволу, он остановил растянутые губы на головке и выдал снова вибрирующее "м-м-м", от которого Се Лянь охнул и заскользил ногами по покрывалу. Старясь приблизить голову Хуа Чэна, принц вцепился рукой в его волосы и страстно застонал: - Сань Лан, пожалуйста! - и Король Призраков, наконец, уступил его просьбе и с жадностью принялся сосать плоть, пока из члена не ударило в горло солоноватое семя. Языком проведя по всей длине, демон собрал последние вытекшие белые капли и побормотал, улыбаясь, как сытый пойманным кроликом лис: - Божественно вкусно... - Ты не должен так говорить - это ужасно смущает! - Се Лянь постепенно отходил от оргазма. Ослабевшие ноги оставались открытыми. - Я весь липкий... Ох, Сань Лан, неужели ты все еще... - румянец стал гуще, и тень беспокойства пролегла на челе принца. Член Хуа Чэна был все еще крепок. - Прости, я не позаботился о тебе. - Гэгэ, думает, что я его отпущу? - хитрый муж облизнулся и поглядел на зацелованные и слегка покусанные бедра. Хризантема принца уже пульсировала, заранее готовясь к вторжению. С этого цветка еще не собирали нектар. Хуа Чэн взял принесенную скляночку с маслом. Поочередно смазанные пальцы проникли в желаемое отверстие, принуждая его раскрыться. Се Лянь забыл все слова и мольбы, его еле сдерживаемые вскрики были, словно священные мантры, для слуха его мужа. Член принца снова окреп, Король Призраков плавным движением овладел его подготовленным телом и ритмично задвигался в нем, приподняв аккуратно за ягодицы, найдя лучший угол для проникновения. У Хуа Чэна были века, чтобы натренировать свое терпение, и еще половина пещеры не исполненных в реальности нарисованных эротических фантазий ждала освоения возлюбленной парой. Некоторые из них не пришли бы в голову и просительницам Фэн Синя. С Его Высочества стекал пот с остатками медово-охристых чернил. Он задыхался и чувствовал себя очень распутным, когда темп увеличился, и его стало подбрасывать на каждом толчке. Плоть ударялась о плоть, а он, забываясь, умолял о большем, судорожно впиваясь короткими ногтями в плечи Сань Лана. Принц кончил во второй раз, прижимаясь к мужу и ощущая, как в такт пульсирующим, чувствительным стенкам внутри него разливается горячее семя. Се Лянь всхлипнул, и Хуа Чэн поспешил поцеловать его. У Его Высочества не осталось больше сил. Кажется, в порыве страсти они столкнули поднос и разбили что-то. - Думаю, нам надо попасть в купальни. Как-нибудь... Иначе потом мы будем походить на чучела, с прилипшими перьями подушек и лепестками. По крайней мере я. - Тебе пойдет, гэгэ, - рассмеялся Хуа Чэн, целуя нежно щеки и полуприкрытые сонные веки. Се Лянь завозился под ним, и повелителю демонов пришлось поднять возлюбленного на руки. Но Хуа Чэн так и не вышел из него, и принцу пришлось обхватить его ногами за талию и прижаться к груди. Принц ясно ощутил, что муж снова стал тверд в нем и готов продолжить. Се Лянь стыдливо укрыл свое лицо в изгибе шеи Хуа Чэна. Что он мог сделать, когда его муж был так ненасытен? Их ждало долгое приятное омовение. Стань тенью, чтобы сберечь его сердце в пути. Часы с любимым - луна и ветер, Ветер мчится к горам, где восходит луна...