A place in immortality

Они решают пойти в менее известную больницу, а не в большую. На этот раз они не хотят вызывать волнение; на этот раз они хотят набирать, а не убивать. Это легче сделать, чем меньше людей вокруг. И кроме того, восклицает Цубаки, он намного лучше подходит его стилю. Стиль важен; Белкия может с этим согласиться, и ему нравится, как выглядит раздраженный Шемрок, когда они ходят по зданию больницы, чтобы использовать чёрный вход. Потому что каждое появление Цубаки нуждается в легкомысленном драматизме. Иначе это был бы не он. Чего он не ожидает, так это того, что рядом с задним входом сидит сидящая на корточках фигура, лицо скрыто в коленях и полностью не видно глаз. Её одежда разорвана, а на ногах синяки. Белкия чувствует, как что-то внутри него шевелится при виде всего этого. Почему он зол? — Это было быстро. — Цубаки поднимает бровь, тихо приближаясь к согнувшейся девушке. Она не замечает его, пока он не приветствует её достаточно громко, чтобы его услышали. Тогда она смотрит вверх, совсем чуть-чуть. Её глаза выглядят мертвыми, это первое, что замечает Белкия. Второе - это то, что это действительно девушка. Она качает головой, что-то бормочет и снова прячется. Её плечи дрожат. Или, скорее, всё её тело. Цубаки выглядит грустно. Действительно печально. И чуткий. Он тоже приседает и ждёт. В конце концов она снова поднимает голову, глаза красные и слезы текут по ее лицу. Она снова что-то шепчет, и Цубаки кивает. Они продолжают тихий разговор, и через некоторое время Цубаки начинает гладить её по волосам. Проходит еще один момент, затем она крепко обнимает его, и он вздыхает. Как только она отпускает, он встаёт, предлагая ей руку. Она соглашается, неловко идя позади Цубаки, когда они снова приближаются к остальной части подкласса. Она робкая. Это очень мило... Берукия понимает это мгновенно. Он уверен, что ему понравится её компания. Ну, намного больше, чем Шемрок, по крайней мере... — Беру, время выпить. — Цубаки говорит приятно. — Иди с ним, Хиган. Я поручу тебе Отогири-сан, пожалуйста, следуй ее указаниям». — Здравствуйте. — монотонно говорит женщина, глядя не к месту. — Я Отогири. — Что же, что же, что же! — Белкия восклицает, взволнованный, собираясь наконец поесть. — У тебя там прекрасное имя. Ты любишь магию? Волшебников? — Эй, не подавляй леди, Беруберу. — Хиган усмехается, положив нежную руку ей на спину. — Пожалуйста, дай нам указания. — Магия... — задумчиво бормочет она. — Я не знаю, нравится ли мне это. Она нерешительно входит больницу, как будто боится чего-то. Или кого-то? Как будто она думает об этом как об опасном месте, как она осторожно оглядывается, как только они входят. — Тебе нечего бояться. Мы защитим тебя. — Хиган обещает обычным тоном, осматривая коридор, через который они проходят. Больничный запах несколько отвратителен; Белкия вспоминает выстрелы, его детство, и он ненавидит это. Однако его настроение быстро меняется, когда они поднимаются на лифте. Белкия любит лифты, с детским желанием хочет нажимать все кнопки, но сдерживается при Отогири. Хотя он мягко покачивается на успокаивающую музыку лифта. Хиган удивлен, достает сигарету и зажигает ее. — В помещении запрещено курить... — бормочет Отогири, стоя ближе к двери лифта. Хиган вздрагивает, но в любом случае быстро затягивается, прежде чем потушить сигарету. Белкия вдыхает дым и выдыхает обратно. Он любит запах дыма, никотина. Странно, как вампир меняет себя же и свои чувства. Белкия никогда не устанет от этого. Он целует Хигана так часто, как только может, прежде чем они попадут на правильный этаж. Ведь им так хорошо. Он продолжил бы, если бы Отогири не покинула лифт. Они должны сопровождать её и, кроме того, его ждет кровь недалеко отсюда! Вокруг суетятся врачи и медсестры. Хиган пробормотал свои извинения им и каждый раз говорил, что они здесь для посещения, когда кто-то бросал на них странный взгляд. И тогда они прибывают в комнату персонала. Там есть пара торговых автоматов, столы и телевизор. Вероятно, комната отдыха? — Я доктор. — говорит Отогири, слегка наклонив голову и пожав плечами. — Медсестры не всегда наши друзья. Тишина. — Он... не остановился, когда я сказала нет. — она вздыхает и входит в комнату для персонала. Женщина и двое мужчин сидят за одним из столиков и разговаривают. Белкия борется с желанием убить всех троих. Он даже может чувствовать, как Хиган кипит прямо за спиной. Ради Отогири они не сказали этого вслух, но оба поняли. Убийство — один из их интересов, да, но они убивают только тех, кто причинил вред друзьям Цубаки. Такие люди заслуживают смерти. — Туи-Сан. — Отогири говорит спокойно. — Не могли бы вы пойти со мной на минуту? Один из них встает с ухмылкой на лице. — С удовольствием. Веди, принцесса. Белкия даже не хочет пить его кровь. На вкус это было бы дерьмо, и он чувствовал себя больным в течение нескольких дней. Он просто убьет человека. Хиган отводит Белкию в сторону, смотрит, как Отогири уводит цель. Мужчина даже не щадит их взглядом, его взгляд прикован к ней. Если бы он был немного менее сдержан, он бы пускал слюни. Белкия чувствует, как его руки дрожат от гнева. — Давай следовать. — Хиган бормочет, возясь с пачкой сигарет. — Мы же не хотим упускать их из виду. Белкия кивает и внимательно следует за Хиганом. Мысли о самых отвратительных способах убить кого-то бегают в голове. В этом случае обезглавливание слишком мягкое. Белкия хочет связать ноги человека и повесить его вверх ногами, пока он не умрет. Он хочет запереть его в морозилку, пока он не замерзнет до смерти. Он хочет связать его и нанести удар ему столько раз, сколько он сможет, не ударяя кровеносный сосуд и не заканчивая пытки слишком рано. Он хочет отрезать пальцы рук и ног и выдергивать волосы мужчины один за другим... Но это займет слишком много времени, к сожалению, Отогири будет недовольна, а Цубаки ждёт снаружи. Ну, может быть, в другой раз... — Ох, они вошли в комнату. — Хиган объявляет это, крепко схватив руку Белкии. Это почти больно. Через мгновение они следуют за Отогири и её обидчиком в комнату, в которую они вошли. Хиган запирает за ними дверь, стаскивая перчатку с правой руки и закуривая сигарету. Белкия вытаскивает некоторые из своих острых, поддельных на вид лезвий. Туи выглядит так, будто в гневе. Отогири поднимает руку и жестами просит их пойти на это. — Я не хочу выпить, а ты? — спрашивает Хиган, и Белкия отрицательно качает головой. — Мы сделаем все, что ты от нас попросишь. — Хиган немного поворачивается к Отогири. — Конечно, мы тоже можем делать все, что пожелаем. Ты даже можешь уйти, если не хочешь смотреть. — Спасибо. Но я останусь. — Отогири решает быстро. — Я действительно хочу стать свидетелем того, как чей-то язык вырезают из чьего-то рта хотя бы раз в моей жизни. Так что, будьте добры... Белкия хихикает, а Хиган весело фыркает. Это довольно скучно, хотя Белкия никогда не делал ничего подобного. Туи пытается убежать. Хиган ловит его, вздыхая. — Вы знаете, что вы не можете сбежать, так что не сопротивляйтесь. — он говорит это быстро, он раздражен. — С болью имеете дело. Туи кричит. Белкия поворачивает одно из своих лезвий, вяло приближаясь к Туи. Убедившись, что Отогири способна видеть, он разрывает челюсть перед собой и после небольшого усилия вырезывает столько языка Туи, сколько ему удается. Есть взламывание и кашель, и Белкия безумно смеётся. — Пожалуйста, потише. — Отогири бормочет, но на ее лице мельчайшая злая улыбка. — Люди услышат нас. Хиган извиняется, смущенно почесав голову. Он отпускает Туи, который рушится как карточный домик, который всего на один этаж больше. — Что ты хочешь делать дальше? Что ты хочешь делать дальше? — Берукия словно поет, стараясь сохранить тихий голос и лишь частично преуспеть. Отогири задумывается над вопросом на мгновение. — Я не хочу делать ничего вульгарного, даже если он заслуживает удаления его... гениталий. — она размышляет недолго и затем приседает, моргая бессознательной форме своего обидчика. — Разбуди его. А потом... отдай ему разрезанный рот. Белкия — единственный ребенок, но если бы у него была сестра, он бы хотел, чтобы она была как Отогири. Разве это не идеально? С этого момента они будут проводить много времени вместе... Он бьёт Туи по уродливому лицу, пока тот не просыпается. Чтобы они могли быть как братья и сестры, верно? Семьи не связаны кровью, не Белкией. Он надеется, что, возможно, однажды... Он смеется, прорезая щеки Туи и расширяя рот до ушей. Человек снова теряет сознание. Однажды она тоже увидит его братом. Очевидно, что раны нужно залечить, но Цубаки по-своему целитель. Он видит боль, душевную боль в людях и почти без усилий исправляет её. Даёт людям дом, всё своё время и имущество, которое они хотят. — Что дальше? — спрашивает Хиган, кажется, ему скучно. — Пусть этот старик тоже присоединится к веселью! — Мои извенения. — говорит Отогири, опуская голову, и тут же оглядываясь назад. — Как насчет того, чтобы мы оставили сообщение? Думаю, он умрет от потери крови, но мы должны сделать это быстро. Белкия и Хиган кивают. Она права, они уже потратили много времени. — Пожалуйста, выгравируйте эти слова на его коже где угодно, хорошо? — просит она, немного подумав. — «Я заплатил за свои грехи». Хиган смеется на этот раз и протягивает руку к Белкии. Тот же протягивает ему одно из лезвий и смотрит, как он без усилий пишет на груди человека. Он делал это часто, поэтому очень хорош в этом. Белкия, как всегда, впечатлён. Он никогда не удосуживается резать буквами кожу, предпочитая менее изысканные убийства. — Могу ли я иметь честь закончить это? — спрашивает Отогири, медленно поднимаясь на ноги. Она подходит к Tуи со злыми глазами. — Преуспеваем. — отвечает Хиган, возвращая клинок Белкии. — Нож, пожалуйста. — говорит она, и лезвие передано ей. Она быстро выполняет работу основных кровеносных сосудов на руках и ногах. Как только она заканчивает, она идет к дозатору антисептиков в углу комнаты и чистит руки и лезвие, пока все не станет чистым. Хиган и Белкия обмениваются взглядами, прежде чем приступить к стерилизации своих рук и всех оставшихся кровавых частей. В конце концов, никто не хочет вызывать подозрения.