Тайный договор

      Снейп давно привык контролировать все свои поступки и слова, а главное — думать, прежде чем говорить или отвечать. И уж точно давно свыкся с мыслью о том, что никогда не будет по-настоящему свободен — ни от Тёмного Лорда, ни от самого себя. Может, поэтому, словно внушив себе, что останется вечным пленником обстоятельств, он продолжал искать то, что могло изменить уклад, неизменно наталкиваясь на возникающие противоречия.       Проклятье! И с чего он взял, что его очередная выходка могла бы что-то изменить?       В очередной раз поёжившись, он, как всегда, отметил, что прохлада помещений Слизерина давно стала привычной и уже не доставляла дискомфорта, как прежде. Не говоря уже о том, что местами чернеющая каменная кладка полов и стен древнейшего из замков начинала поблёскивать от влажности — довольно ожидаемо в сезон дождей.       Скрип двери кабинета оказался слишком громким. Снейп оторвался от ученических работ и ухмыльнулся. Едва заметно, но так, чтоб показать, что осведомлён: их в помещении уже двое. Обычный вечер, насыщенный стандартными обязанностями, обещал быть более приятным, чем всегда.       «Куда им до моих забав?!» — в очередной раз проскользнуло в мыслях Снейпа.       Сторонники Того-Кого-Нельзя-Называть теперь могли позволить себе намного больше. И Северус считал, что просьба окажется для него фатальной. Вечно служить безумцу — либо личное умственное расстройство, либо ненормальная, растянутая во времени тяга к смерти. Такой удел не для него. Но, казалось, на этот раз Реддла даже повеселила его просьба.       Мнущаяся возле двери Грейнджер всё ещё выглядела, будто ягнёнок, и Снейп вновь поймал себя на мысли, как могла быть прекрасна свежесть и непорочность в её обличии. В особенности — если содержит горчинку поражения.       — Мисс Грейнджер, вы опоздали! — громом раздался его суровый голос, отразившийся от плоского камня стен.       Она опять дрожала и отводила взгляд. Так было всегда — что до войны, что теперь. Хотя…       Снейп присмотрелся.       Нет, это не страх. Скорее уж, фатальное поражение, плещущееся в её взгляде, который он силился поймать. Впервые Грейнджер не видела и не могла найти выход из положения, в котором оказалась. Такая обычная, но всё ещё по-детски наивная, чем вновь его цепляла.       Едва шевеля губами, пересохшими от волнения, Гермиона умоляла закрыть двери и наложить чары. Снейп чуть склонил голову к плечу и вновь придирчиво осмотрел её. Да, такая, как и должна быть, как он всегда мечтал. Беззвучный взмах его волшебной палочки исполнил её желание, и он теперь рассчитывал, что она станет более раскрепощённой. Действительно — свидетели им ни к чему.       «Ну каково тебе? Теперь — когда друзья мертвы, а миром правит Тёмный Лорд», — так и просился на волю очередной вопрос из череды тех, что он задавал ей уже, наверное, не меньше сотни.       И почему только Реддл решил, что он годится на роль ищейки и личного тюремщика для «вот таких особ»?       Будто он единственный Пожиратель, способный распознать, когда ему пытались скормить ложь.       Грейнджер ещё немало повезло. Найди он её чуть позже — и она уже была бы мертва. Но теперь ей ничего не оставалось, кроме как стать подарком для него, о котором он давно мечтал. Иного способа оставить её в живых так и не представилось. И непонятно, кто за этим стоял — Снейп со своим желанием больше никогда не убивать или Реддл, тянущийся ко всему, что могло вызвать изумление, и к собственным экспериментам, коварно завуалированным под расположение к сторонникам.       Она остановилась, переминаясь возле ровного края ряда ученических столов. По ней не прочитать, о чём она могла бы размышлять, словно её кто-то успел поднатаскать прятать эмоции поглубже. Туда, откуда можно вырвать лишь отголоски чувств. Снейп вновь подумал о легилименции, но отступил. Куда приятнее, когда она всё выдаст так — в отчаянных стонах удовольствия. Он был уверен: услышать её голос на пике наслаждения приятно.       — Простите, сэр. Я не смогла прийти в назначенное время, потому…       Договорить ей не позволил его суровый взгляд, вцепившийся в её лицо. Осёкшись на полуфразе, Грейнджер уткнула взор куда-то в пол и сделала ещё полшага к преподавательскому столу. Порой Снейпу казалось, что она до сих пор не знала, когда ей можно говорить, а когда следует немного помолчать.       «Ну до чего же предсказуема. Совсем ещё девчонка», — конечно же у Трио и не могло быть шанса на успех. Но оттого не легче никому.       Откинув свернувшиеся в трубку свитки и немного отодвинув стул, Снейп дал ей возможность протиснуться к столу.       — Иди сюда! — последовал очередной приказ. Она повиновалась, опёршись поясницей о край стола. — Ты выполнила то, о чём я попросил?       — Да… — чуть слышно произнесла Гермиона. Тихий всхлип стал подтверждением, а попытка снова отвести глаза — его очередной победой.       Стоило проверить. Зажатые меж его ног изящные изгибы бёдер казались совершенными. Чтобы понять подобное, достаточно лишь прикоснуться. Её кожа напоминала нежный шёлк, а вспыхнувший на щеках румянец стал доказательством того, что к ней подобным образом никто не прикасался. Снейпу не нужно было видеть, как она в панике закусывала нижнюю губу и хаотично осматривалась, чтобы понять — подхваченный и приподнятый край мантии, оголивший её ноги, стал спусковым крючком, за которым могут последовать безудержные реки слёз.       Внезапно хрупкие ладони накрыли его руки и попытались остановить.       — П-пожалуйста… Я не хочу… Это неправильно.       — Ещё хоть слово — и вы, мисс Грейнджер, отправитесь назад ни с чем.       Отчаяние и паника отразились на её лице.       «Ну неужели она думала, что я остановлюсь, проникшись жалким всхлипом отчаявшейся львицы, неспособной ни защитить себя, ни дать отпор?»       Что будет, если отпустить на волю чудовище в себе? Его осудят или сочтут правым? Скорее, второе. Теперь подобным ей не место в мире магов, или за безопасность приходится платить.       — Руки! — напомнил он, чтоб не мешала наслаждаться тем, что теперь принадлежало ему по праву. — Мне кажется, у нас был договор? Я помогаю вам в новом агрессивном мире, который обернулся для вас кошмаром, а вы покорны и делаете то, что я вам прикажу.       Раздавшийся над головой тяжёлый вздох подтвердил его догадки. Она смирилась. А следом тонкие девичьи руки плавно соскользнули. Так лучше. Хоть ему и ничего не стоило сломить сопротивление, Снейп всё ещё желал, чтоб договор остался в силе. Пройдясь ладонями вдоль бёдер, он замер, не ощутив ни кружев, ни резинки — ничего. Действительно, всё сделала, как он велел. И это вселяло уверенность в действиях.       — Сними её! — вновь прозвучал приказ чуть хриплым от возбуждения, но не теряющим стального окраса голосом.       Ухоженные девичьи руки прошлись вдоль скрытой застёжки мантии, распахивая её и оголяя. Немного исхудала за то время, что скрывалась, да и не ела почти ничего, как оказалась здесь, — об этом доложили домовики, которым велено ухаживать за ней. Пожалуй, следовало заняться этим. Изгибы чуть пышнее сделали бы её неотразимее.       Уткнувшись носом в выемку на животе, Снейп втянул давно знакомый запах. Лаванда и корица. Чудовищная смесь ингредиентов — но так приятно.       Чарующее послевкусие, благодаря которому неумолимо кружило голову и хотелось вздохнуть поглубже.       Воспоминания опять накрыли, и он лишь крепче притянул её к себе. Не так давно это и было — прошла всего-то пара лет. Если б она только знала, чего ему стоило сдержаться и при каждой встрече молча смотреть ей вслед. И вот теперь она дрожала перед ним в надежде, что он не будет груб и всё-таки сдержит обещание. Но что толку говорить ей о своей любви, если она и так принадлежит ему?       — Ложись на стол! — Судорожно вздохнув, Гермиона облокотилась на столешницу, но подчинилась. — Чуть шире ноги. — Наваливаясь на неё, Снейп прошёлся губами вдоль оголённой молодой груди.       «Ну до чего ж нежна на ощупь её кожа», — здравый смысл давно уступил место чувствам и не желал даже пытаться воскресить в Северусе остатки тактичности и, может быть, гуманности, которой так не хватало после финальной битвы. Он слишком долго ждал этого момента, чтоб просто взять и отпустить.       — Профессор… я не… — Остаток фразы потонул в бескомпромиссном поцелуе.       Боль разлилась где-то внутри и остро кольнула в сердце. Ей не понять, как сильно может любить тот, кто никогда не знал взаимности. Она не для него, но отчего-то это не остановило, а лишь, наоборот, воспламеняло чувства. Словно он вырвал её из предназначенной ей жизни, чтоб Грейнджер навсегда осталась с ним.       — Ты не должна меня так называть. — Сжимая пальцами точёный подбородок, Снейп попытался вглядеться в её лицо и обнаружить в глазах покорность. — Я твой хозяин. Иначе тебя ждёт участь, что постигла всех вроде тебя. Лишь я твоё спасение, или уже забыла? А мне казалось, что ты умна.       В этот момент Северус был готов поспорить на что угодно — его слова заставили её почувствовать не более чем сожаление и тонну боли от осознания своей никчёмности. А потому, согласно прикрыв глаза, она безропотно обвила его талию ногами и притянула ближе. Теперь он видел, что она согласна. Да и куда ей деваться? Ведь она хотела жить.       Пройдясь по внутренней поверхности бедра, он очертил ладонью чувствительную девичью плоть. Негромкий протяжный стон смешался с очередным коротким всхлипом. Ей только предстояло познать мужчину — об этом, вероятно, она пыталась ему сказать. Лишь тот, кто никогда не испытал любви, мог так откровенно отреагировать на лёгкие прикосновения.       Решив немного поощрить покорность, он опустился на пол меж её стройных ног.       — Держи их так, и чтобы не сводила. Ты поняла?!       И почему ему хотелось, чтоб она сама просила об этом? Будто это могло хоть что-то изменить? Он с радостью разделил бы с ней обречённость, но тогда им обоим не выжить в новой действительности, при которой хотя бы кто-то из них должен был стать ведущим, а другой — ведомым.       От влажных ласк меж бёдер Грейнджер приятно застонала и чуть откинулась назад. Однако следом нежный звук прервался. Она прикрыла рот запястьем в попытке подавить его награду.       «Чувствительная», — но не желающая, чтобы он узнал об этом.       «Нежная», — но совершенно не знающая себе истинную цену.       «Соблазнительная», — но не умеющая пользоваться этим.       Снейп усмехнулся и, коротко облизнув губы, продолжил дарить ей наслаждение. Неужто она и впрямь считала, что ему не хватит опыта заставить умолять его?       Спустя немного времени проникнув пальцами внутрь неё, он усилил ласки. Готовая достичь желаемого удовольствия, Грейнджер тихонько застонала. Но он остановился, поднимаясь и наслаждаясь её чудовищным разочарованием, плескавшимся в глазах, а в дополнение — и видом закушенной фаланги пальца.       Не торопясь и предвкушая удовольствие, он склонился. Так было лучше ощущать весь трепет, едва сдерживающийся в ней.       — У-мо-ляй… — Его тягучий и немного хриплый шёпот возле её уха мог показаться беззвучным, но будто разносящимся повсюду подобно эху. — Иначе нашей договорённости конец.       Растоптанная и придавленная обстоятельствами со всех сторон, она была не в силах сопротивляться. И потому спустя несколько секунд Грейнджер неспешно потянулась к его ремню.       — Прошу… — Всхлип, полный боли и страдания, благодаря которому его самоконтролю в любой момент мог настать конец. — Ну помогите мне. Я ведь не знаю… Ну что вы от меня хотите? — Готовая расплакаться, она просила вновь учить её.       Но этому учить приятнее, чем зельеварению. И вскоре она поймёт, как он предпочитает.       Привыкнет.       Осознает.       Подчинится.       Как все они. И грязнокровки, и чистокровные. Да и сами Пожиратели, у которых теперь лишь одна перспектива — вечное служение злу.       — Прикоснись ко мне. — Он всё же не сдержался. И если она ещё не растеряла таланта и наблюдательности, то точно не могла не распознать в нём страсть. Ту, что давно скрывалась за маской чёрствости и ненависти ко всему, что окружало.       Дрожащая от нерешительности кисть переместилась ниже, накрывая его пах. Тело давно уже было на грани, и сил терпеть совсем не оставалось. Щелчок застёжки брюк и звук молнии заставили её напрячься. Она боялась, но боль неизбежна.       Не в состоянии сдержаться, Снейп вновь опрокинул её обратно на столешницу и чуть подался к ней, ощущая невероятное давление и жар. Грейнджер и впрямь была невинна. Но замечая, как она зажмурилась от боли в попытке перетерпеть, он ненадолго замер, позволив привыкнуть к более глубокому проникновению.       «Нежнее», — подсказал внутренний голос, будто он сам не мог понять очевидного.       Освоившись, она расслабилась, позволив ему продолжить. Прекрасно. Сжимая ладонями изгиб округлых бёдер, Снейп плавно возобновил толчки. Послышались немного сдавленные стоны — значит, привыкала.       — Прошу, не мучайте. Мне больно, — всё же не удержавшись, она захныкала ему в плечо и смяла ткань рукава, зажатого в ладони.       — Ну потерпи… — последнее, что ему удалось выдохнуть, почувствовав волну экстаза, разлившуюся вдоль позвонков и отразившуюся в его тихих стонах, потонувших в изгибе её шеи.       Сжавшись, Гермиона не прекращала хвататься за ткань мантии, так и не получив разрядки. Довольно ожидаемо. Пусть будет ей уроком. Возможно, впредь она начнёт молить как надо. Так будет лучше не только для него. Хорошая актёрская игра — неоспоримый залог успеха. Теперь это стало важно, как никогда.       Оправив одежду, Снейп отстранился, наблюдая, как она старалась запахнуть края мантии и попыталась скрыть наготу.       — Ступай к себе. Детали нашего союза я сам улажу. — Удовлетворённо откидываясь на спинку стула, он наблюдал, как Гермиона, не оборачиваясь, скрылась в темноте.       Даже не попрощалась. Ну а чего он ждал? Благодарностей за спасение или сопливых извинений? Но за что? Он нужен ей сейчас не меньше, чем она ему. Вот только причины у них разные. Она спасалась, а он искал любовь — и что-то вновь подсказывало, что совершал ошибку. Но остановиться с каждым разом всё сложнее. Кто выбивался из круга избранных, тот сразу становился жертвой. Подобная ошибка недопустима для него, и вряд ли Грейнджер станет испытывать к нему хоть что-то. Но может, в следующей жизни им повезёт немного больше.