Посмертная любовь.

Смитерс думал. Много думал. Достаточно, чтобы у обычного человека начали кипеть мозги. Думал, как бы цивильно избавиться от старика. Зарезать? Слишком много подозрений. Сжечь? Было бы неплохо, пусть помучается дедок, раз заставлял мучаться сердце Смитерса. Но всё равно не то. Утопить? Да этот старикан даже под завалом камней выжил, о чём вообще можно говорить? Нужно что-нибудь наверняка. Что-то, что смогло бы убить Бёрнса. По окончанию рабочего дня Смитерс сел в машину и направился домой. Но проезжая по ночной дороге, его потянуло к кабаку Мо. Он остановился, взял с бардачка сигареты, положил их в карман, вылез из машины, и устало поплёлся в бар. Войдя, он учуял привычный для этого места запах. Запах крыс, плесени, грязи и сырости, смешанные с запахом перегара, исходящего от спящего Барни. — Привет, Мо..- с тяжким вздохом произнёс Вэйлон. — Здаров. Что-то стряслось? — Ох, Мо, подумать только, я так устал… Налей светлого. Мо послушно налил в кружку пива и стал протирать стаканы. — Вся эта гонка за титул хорошего работника. Вечная суета, Смитерс то, Смитерс это, принеси то, отвези туда. Уже 30 лет на ногах в таком темпе.. — Ты же это не просто так делаешь, верно? Ты же любишь Бёрнса. Я понимаю, когда ты готов на любые поступки ради любви. Любовь прекрасна, особенно Мидж, и- — Нет. — Что? — Не люблю я его. Я его ненавижу. Он отвратителен и зол. — Э-э. Так это все знают.- Дальше Мо решил не продолжать. Он лишь взял кружку у Смитерса и налил больше пива. Он поддерживающе кивал на страдальческие и слезливые речи Вэйлона о том, как он устал и как его сердце страдало все эти годы. Он конечно не слушал почти, он думал о своём, лишь иногда повторяя «угу». Но одну деталь он просто не мог упустить. — Мо…- тяжко начал немного выпивший Смитерс. — Я..я делал всё ради него! И так..и..И так он мне отплатил! — Смитерс еле выговаривал слова от слёз. — Понимаю. — Подбадривающе сказал Мо, понемногу успокаивая рыдающего Вэйлона. — Я..я..Я так хочу его убить, Мо. То, что он сделал с моим сердцем — непростительно! Он поплатится за это, старый урод. Я убью его, ей богу, убью! — Тише-тише, дружище. Иди домой, утром может мыслишки успокоются. — Может… Спасибо, Мо. Смитерс заплатил за пиво, и тотчас вышел из кабака, и направился к машине. Но поехал он совсем не домой. Переехавши парочку крыс на дороге, он направился к особняку Бёрнса. Охрана его не остановила, все же знали, что это Смитерс, он и мухи не обидит! Вэйлон поднялся по лестнице, ведущей в комнату Монти. Он был в полной ярости, он буквально рычал. В глазах его уже не мелькало безумие, оно горело ярким красным пламенем, что горело, и говорило ≪беги, спасайся!≫. Он даже не до конца понимал, что хочет сделать, но он уже знал, что это не кончится хорошо для Монтгомери Бёрнса. Он поднялся, и тихо открыл дверь. Там спал, обнимая своего мишку, Бёрнси. Он спал как милый ребёнок, он тихо посапывал и умилительно прижимал мишку к себе. Разве не чудо? Вэйлон остановился, он смотрел со взглядом, полным некой материнской заботы, или чего-то в этом роде. Он видел раньше в этом существе свою любовь, он раньше не замечал, что это не только самое доброе и милое существо на планете, он не видел, что Бёрнс такой беззащитный во сне. Смитерс тихонечко поправил одеяло, и приложил ухо к груди Бёрнса. Дышит. Еле как, но дышит. Он взял подушку в руки и приложил её к лицу Монти. Он стал давить всё сильнее и сильнее, пока Бёрнс не проснулся и не стал сопротивляться своими дряхлыми и слабыми руками, стараясь защититься, пока его окончательно не задушили. В это время Смитерс приговаривал что-то невнятное, похожее на «ради любви». Смитерс давил и давил, давил и давил, он не был уверен в том, что Чарльз умер. После того, как этот старикан не помер ни от яда, ни от таблеток, Смитерс не был уверен ни на грамм. Он считал, что смерть, полученная в результате удушья — самая некрасивая смерть. Она не выглядела роскошно, как отравление страницами книг, когда их специально смазывали ядом, а люди, облизывая палец, получали очень маленькую дозу яда. Достаточно медленная смерть, но зато какая красивая. Или, к примеру, смерть от гильотины. Представить только, когда ты отсекаешь голову виновнику. Но смерть от собственной подушки… Ему было бы стыдно так умереть. Пока Смитерс рассуждал, он понял, что немного передавил. Он убрал подушку, и посмотрев на Бёрнса, он осознал, что убил человека. Он тут же протрезвел, его сознание вернулось к нему, его безумие исчезло, и из его глаз катились только слёзы паники. Он рыдал, он рыдал, как маленький ребёнок, его голос уже хрипел от рыданий и криков в подушку. Он старался оживить мёртвое тело, но всё было напрасно… Он вытер слёзы и нежно поцеловал Монти в губы в самый последний раз. Вэйлон осторожно лёг под одеяло и обнял Монтгомери. Так он и провёл всю ночь. Наутро Вэйлона нашли спящим с трупом Монтгомери. Прошло немного времени, суд признал Вэйлона сначала виновным, так как Мо дал показания против Вэйлона, показав запись с камеры, а потом уже и невменяемым. Его отвезли в психбольницу. Там он провёл пару дней. В одну ночь он украл у медсестры две пачки таблеток и ночью наглотался их. Утром его нашли мёртвым. Примерное время смерти: 4:48.