Я-Валькирия

      Если вы считаете, что жизни после смерти не бывает, то вы ошибаетесь. Не посчастливилось умереть и мне. Но однако ж умирать я не должен был. И меня назначили Валькирией. Я должен был возносить тела таких же, как и я, на небо в Вальхаллу. Валькириям запрещено было показываться людям в мирное время, но одному из них я не мог не показаться. Я видел, как Штауффенберг горевал над моим телом. И это было жалкое зрелище, я невероятно сильно хотел его обнять. После моей смерти он часто был раздражительным, по вечерам рыдал в кабинете и стал выпивать. Я не мог этого просто так оставить, ибо я любил его. Я буду любить его даже после смерти. Я буду любить его всегда. Так вот, одним поздним вечером, когда уже практически все ушли, я показался ему. Он снова сидел в своём кабинете, только уже один. И смотрел на то место, где до этого когда-то был я, а затем понуро опустил голову. Из его глаза катились слезы, Клаус очень сильно изменился. Я не мог поверить, что это действительно он. Не знал, что так много для него значу. Я пришёл и вытер слезы с его щеки.       — Здравствуй, любимый... — тихо прошептал я.       Клаус взялся за мою руку, которая была на его щеке. Его руки были такими теплыми, никогда этого не замечал. Штауффенберг поднял голову на меня.       — В-вернер?.. Это ты? Это действительно ты? — слезы из глаза Клауса покатились ещё больше, он поднялся из-за стола и встал передо мной.       — Конечно я, кто же ещё, — Я улыбнулся, снова смотря в его глаз. Я видел как в нем снова зажигается тот огонь, когда мы были вместе. Это снова он, прежний Штауффенберг.       — Вернер! — воскликнул он и прижался ко мне настолько сильно, насколько только мог. А я просто стоял и радовался. Когда счастлив Клаус, счастлив и я. Успокаивающе гладил его по спине и целовал в макушку. Думаю, для него я был холодным, а меня просто обжигало его тепло. Но мне было хорошо с ним, я будто снова был жив.       — Клаус, обещай больше не пить. Ради меня, пожалуйста. А я обещаю приходить к тебе каждый вечер, — шепнул ему на ухо я и тоже прижал его к себе. Сжал его китель в руке, будто в последний раз.       — Обещаю, любимый, обещаю. Только приходи, я буду ждать, — старался говорить тихо Штауффенберг, но чуть ли не скрывался на крик. Я его понимаю, прекрасно понимаю.       — Прости, мне пора идти... — с грустью сказал я... Мне действельно надо было уходить. На прощание мы с ним поцеловались, время в этот момент застыло на месте, нам двоим больше никто был не нужен. Но мне пришлось уйти, а точнее улететь. Но я уже видел, что Клаусу лучше. Он поставил бутылку в ящик. Штауффенберг всегда сдерживал свои обещания. После этого я каждый день приходил к нему, и не по разу. Я всячески старался оберегать его, как только мог. От любых криков, от любого ножа и пуль. Но вот его сослали воевать. Я всё так же пытался его сберечь. Но работы стало в несколько раз больше. И вот в один момент, когда я вознес очередного солдата на небо, мне дали новые координаты. Грустно конечно было видеть жертв войны, но я привык. Я думал, что это снова обычный солдат... Но им оказался Клаус. Мой Клаус, его убили. За что они это сделали, мрази?! Я проклинал тех, кто убил его. Пусть они горят в аду и умирают самой страшной смертью. Когда я прилетел, Клаус был ещё жив. Я поцеловал его на прощание, а после этого он испустил дух. Штауффенберг действельно умер, я не хотел в это верить.        — Нет, нет, это не правда!!! — кричал я тогда, сжимая его в руках. — Клаус, пожалуйста очнись! — я умолял его, как только мог, но он всё так же бездыханно лежал на моих руках. Я держал его, как маленькое дитя. Пытался сделать всё, чтоб он проснулся от мёртвого сна. Но он так и не проснулся. На его рубахе была кровь, я до последнего не верил, что это он. В это просто не хотелось верить, казалось будто это мой самый страшный сон. Но увы это не было сном...       Я взял его на руки и поднялся в небо. Обычно кровь солдатов меня не пачкает. Но его кровь текла по моим рукам водопадами. Я целовал его в лоб и губы, но ничего это не меняло. Я не уследил, не смог сберечь его, какой же я, всё-таки, ублюдок. Я не мог не винить себя. Я дал обещание, что буду сохранять его жизнь, но я, увы, не смог. Но вот пришло расставаться с ним, я ужасно не хотел отпускать его тело. Долго умолял Одина сделать и его Валькирией, но ничего не помогло. Клауса лишь отправили в рай. Его кровь на моих руках смешивалась со слезами и пачкала всё, что можно. Я не смог сберечь его, а смысл тогда быть мне Валькирией?.. Я попросил, чтоб меня отпустили. Хотя бы это сделали. Что ж, до встречи в раю, Клаус. Я буду с тобой всю жизнь, жизнь даже после смерти.