Блудная дочь блудного отца

      Темнота съедала свет далёких звёзд, словно ржавчина металл. Казалось, этому мрачному и холодному полотну нет конца. В прочем, так оно, наверное, и есть. Вселенная расширяется с каждой секундой, мир всегда находится в движении, и крохотная родная Небесная Галактика – всего лишь песчинка в мириадах других обитаемых систем. По слухам, совсем рядом, в неизведанных регионах, таится древнее зло, которое не могут учуять даже лучшие и сильнейшие мастера Ордена Джедаев. Но Наат не до этого. К чему рассуждать о мифических злыднях из неизведанных регионах, если у неё и сейчас забот полно? - Эмчетыре, что у нас там? – выкрикнула она резко, словно очнувшись ото сна. Приборная панель старенького корелианского корабля едва слышно попискивала. Не знающий малышку «Сонный паралич» пилот бы и не понял, что что-то не так, но Наат’Рен летала на ней уже лет десять, с тех пор, как угнала у одного трандошанского наёмника. – Не нравится мне, когда она психует.       Астромех засуетился, нервно попискивая. - Да я поняла, что кто-то летит за нами. Свои или чужие, вот в чём вопрос, золотце! - твилечка защёлкала переключателями, но бесполезно – преследователь был в стелс-режиме.       Тяжело вздохнув, девушка откинулась в кресле и щёлкнула указательным пальцем по кнопке, активирующей щиты. На всякий случай. Конечно, на её хиленьком корабле щиты так себе, но вот юркости не занимать – прошлый владелец сделал всё, чтобы эта крошка могла оторваться от любого преследователя. И угнаться за любой целью, само собой. Были бы у пилота прямые руки, а у Наат они прямее некуда – однажды девушка улепётывала от имперского истребителя. И, чем она особенно гордилась, попадали по ней лишь трижды. Первый раз случился давно, когда она решила, что выстрелить в корабль, принадлежащий её отцу, - хорошая идея. Ей было лет шестнадцать, «Паралич» у неё тогда только появилась, а вот мозгов пока ещё не завелось. Выстрел прошёлся по энергощиту и выглядел как шлепок по заднице непослушного ребёнка. Почему Скордж её не убил – остаётся загадкой. Наверное, ещё не все отцовские чувства позабылись. Во второй раз её подбил тот самый имперский истребитель – щиты были пробиты, но серьёзных повреждений не было. Тогда удалось спрятаться в груде космического мусора. Третий раз – самый серьёзный. Она попала в центр перестрелки Республики, Империи и… Пиратов! Зрелище было весьма захватывающее, вот она и осталась понаблюдать, закусывая вкуснейшими фруктами с Риши. Зря. По «Сонному параличу» прилетело с двух сторон – какой-то республиканский солдафон решил выделиться и рванулся в бой с пиратами. Целились в него, а подбили Наат. А этот дурак решил, что контрабандистка с пиратами, поэтому с дуру пальнул в неё. Было обидно, хорошо, что «птичка» смогла доковылять до ближайшей обитаемой планеты, где весь следующий месяц Наат латала дыры и материлась и на пиратов, и на Республику, и на Империю.       Но сейчас девушка волновалась, сама не понимая, по какой причине. Наверное, Сила подсказывала, что что-то серьёзное назревает. Панель голокома засветилась холодным голубым светом и юная преступница, не раздумывая, активировала связь – что-то подсказывало, что проявлять характер сейчас не стоит. - Натирса, отпрыск Гнева Императора? Хм…. Бывшего Гнева Императора? – с явной издёвкой произнёс красномордый на том конце. Конечно, голограмма цвета не передавала, но ситские отростки на лице Наат’Рен не спутает ни с чем. Она видела их каждый день своей жизни. И уже более десяти лет она их ненавидела всей душой. - Отпрыск? Не отродье, не бастард, не отребье, порочная поросль? Как вы там ещё нас называете? – рявкнула девушка и тут же осеклась. – Бывшего?       Отец уже более трёх сотен лет занимал почётное место личного пса Императора Вишиэйта. За это его и наградили бессмертием, властью и силой. И позволили растить ребёнка от рабыни. Верховным лидерам нации разрешаются небольшие шалости. Рядовому ситху за такое было бы как минимум неудобно, но Скордж даже брал Наат’Рен, тогда ещё Натирсу, на официальные приёмы. И, самое поразительное, там никто ни слова ему не говорил, даже не шептались по углам. Потому что Гнев Императора - лицо, способное в любой момент снести голову любому, кто ему не понравится, а заодно и все семье этого «счастливчика». Отец не отказался бы от должности, дающую ему такую власть, добровольно. А значит, где-то серьёзно обосрался. Ехидная улыбка окрасила лицо краснокожей твилечки. - Значит, выпнули папеньку? Не того зарубил? – спросила она томно, но уже через секунду напряглась. Если отец провинился перед Империей, значит, под удар может попасть и она. – Я не видела Скорджа уже много лет. И не принимала участия в том, в чём он виновен. Я принесла Империи много пользы, ловила беглых преступников, перевозила грузы так, что ни один республиканец даже не узнавал об их существовании, я доставляла учеников на Коррибан из республиканских регионов, я….       Фигура по ту сторону голокома властно приподняла руку, прерывая пылкую речь девушки. Ситх что-то сказал помощнику и усмехнулся. Видимо, именно такой реакции эти парни ждали от контрабандистки.       «Долбанные ублюдки. Наслаждаетесь той крохой власти, что у вас есть, потому что большей вы не получите никогда.» - подумала девушка, не меняясь внешне в лице.       Проблем с ситхами ей не нужно. - Не переживайте, юная леди. Вас обвинять не в чем, не Вы, а Ваш отец предал Императора и переметнулся к джедаям. И, несмотря на то, что Империя в курсе, что Вы работаете не только на нас, к Вам никаких претензий. Живите честной жизнью честного контрабандиста, сколько Вам угодно. – усмешка в голосе краснокожего лорда заставила Наат нервно сжать зубы. - Переметнулся, значит? Я не встречала никого, вернее моего отца. И пусть родитель он не самый лучший, Императору он был предан всегда. И учил меня тому же, пока ему было интересно играть в «папу». Что вы хотите от меня?       Ситх сжал губы и задумчиво закряхтел. Было видно, что красный все свои крохи актёрского таланта прилагает к тому, чтобы не сорваться на приказной тон. Видимо, помощь Наат’Рен им была не просто нужна, а необходима. И, скорее всего, этот серьёзный парень изучил дело девушки, поэтому и не давит. Окажи он малейшее давление, девушка бы послала его туда, куда свет не заглядывает, и смылась бы окольными путями. Вот и пыжится, бедный, играя в вежливость. - Меня зовут Лорд Дарвинус. Я являюсь уполномоченным… - Скажу честно, мне плевать, кем ВЫ являетесь. Говорите, что вам нужно, Лорд Дарвинус, и я решу, смогу ли Вам помочь. Разумеется, за определённую плату. – перебила ситха девушка, сама удивляясь собственной смелости.       Ситх вскинул бровь и улыбнулся. Уже гораздо искренней, чем раньше. - Ценю деловых женщин! – признался он. – Нам… Мне необходимо, чтобы Вы отправились на планету Белсавис и проследили за Вашим отцом. Думаю, это не составит труда – Вы отличный специалист. - Я специалист в перевозке грузов и людей. Для слежки стоит нанять мандалорца или отправить одного из ваших агентов. – фыркнула полукровка. – К тому же, это будет стоить дорого.       Ситх покачал головой. В этот раз ещё искренней. Видимо, Дарвинуса забавляло общение с девушкой, которая не трясётся от ужаса в его присутствии. Что же, Наат это только на руку. Можно выбить больше денег и парочку условий. - Он будет этого ждать. А твилечку в кантине, например, Скордж даже не заметит. Нет смысла скрывать то, что Вашу внешность и даже имя он, скорее всего, уже и не помнит. Мы, ситхи, не склонны к искренним привязанностям. – в голосе ситха даже скользнула нотка сожаления. – Но Вы знаете повадки отца, его привычки, особенности. Никто лучше Вас его не знает.       Наат удовлетворённо кивнула. Привязанность действительно чужда последователям тёмной стороны.       Когда-то давно, лет 27 назад, юная рутианка из тви’лекков попала в дом богатого и именитого ситха. Девушка занималась домашними делами, в основном, следила за библиотекой – в это священное для него место Скордж пускал далеко не каждого раба. Вейла’Рен часами перебирала книги, сдувала с них пыль, нежно и бережно смазывала кремами кожаные переплёты. Она любила читать, поэтому работа в библиотеке была девушке в радость. Книги, казалось, были её единственной любовью. Твилечка могла часами сидеть в углу, рядом с маленькой тусклой лампой, кончиками пальцев бегать по строчкам и с упоением читать книгу за книгой, рассказ за рассказом. История, науки, языки, политика, художественные произведения – она любила всё. А Скордж, замечая подобное рвение у рабыни, ничего не говорил, лишь с усмешкой пополнял библиотеку новыми томиками. А ещё он шутил, что её синяя кожа идеально вписывается в интерьер, и что его расслабляет вид красотки с книгой в руках. Прошло совсем немного и, конечно, юная и романтичная Вейла влюбилась в благородного, властного и поразительно доброго для ситха, Лорда Скорджа. Ей было всего шестнадцать, ему – триста с небольшим. Какая девушка смогла бы устоять? Тем более, многие хозяева били и насиловали рабынь, а этот – ни пальцем не прикоснулся, улыбался, вежливо разговаривал, расспрашивал о прочитанных книгах, делился новостями и выслушивал саму Вейлу. И, конечно, случилось то, что случилось. А если точнее, Наат’Рен. От отца девушке достался цвет кожи, ситские наросты на лице, тяжёлый взгляд из под бровей, чувствительность к Силе и умение сохранять лицо в любой ситуации. От матери – тви’лекская внешность, сиреневые глаза, гибкость, способность использовать тепловое и рентген зрение. Отец назвал малышку Натирса. Мать – Наат и дала свою твилекскую фамилию Рен. Наат’Рен – именно так называется Натирса сейчас, желая обрубить малейшую связь с отцом. Когда девочка была ещё совсем ребёнком, ей казалось что у неё лучший папа на свете. На пятилетие он подарил Наат первый настоящий световой меч с красным, как их кожа, кристалом. А на ручке были выгравироны инициалы матери, отца и самой Натирсы. Он сказал, что этот клинок сделает её сильной и напомнит о корнях. И о потерях. Как жаль, что эти слова оказались пророческими.       Всё детство отец готовил Наат к Академии ситхов на Коррибане. Тренировки, древние мунускрипты, книги о ситской магии и истории – вот из чего состоял день девочки. А в свободное время отец показывал ей родной Дромунд Каас и другие планеты Империи. Особенно ей нравилось на Коррибане – красной песчанной планете. Натирсе казалось, что песок пропитан кровью врагов Императора и тех, кто был слишком слаб, чтобы называться Лордом Ситхов. Она мечтала, что однажды она войдёт в здание Академии как Аколит, а выйдет как Дарт. И станет грозой неверных, сильнейшей из адептов тёмной стороны, той, которой будет гордиться отец. И что даже сам Император заметит Натирсу, дочь великого Лорда Скорджа, Гнева Императора. Дочь своего отца. Хатта девушке казалась скучной. А вот Нар Шаддаа вызывала восторг. Веселье, смех, казино, атракционы, на которые водил её отец. Именно с Нар Шаддаа Наат’Рен начала свою карьеру контрабандистки, там купила себе небольшую квартиру, завела пару друзей. Наверное, это всё сентиментальность, но именно на этой планете твилечка чувствовала себя как дома.       Когда Наат исполнилось восемь лет, мать умерла. Девочка стояла у урны с прахом и плакала, сжимая в руках световой меч с инициалом Вейлы и думала о том, как уничтожить убийцу – одного из новоприбывших Дартов, совсем молодого, тщеславного. Он решил, что Лорд Скордж слишком привязался к рабыне и бастарду, но девочку тронуть не рискнул. Отец мрачно стоял за спиной девочки. Как всегда спокойный, статный. Его лицо не выражало ни горя, ни сожаления. Только мрачную пустоту ситской души. - Ты убьёшь его? – прошептала Натирса. – Отрубишь каждый палец, потом руки, ноги, вырвешь язык, глаза? Да? Ты ведь сделаешь это? - Нет. – прозвучал холодный бархатный голос.       Сердце Натирсы замерло. Неужели отец не отомстит? Неужели его не захлёстывает боль, гнев и ненависть? Как он может стоять позади, словно истукан? - Но ведь ты её любил! – выкрик получился громким, со слезами и сдерживаемыми рыданиями. – Ты не можешь оставить всё вот так! Ты не имеешь права, ты обязан.. - Я ничего не обязан делать ради рабыни. – спокойно отрезал Скордж и развернулся на пятках. – Ты поймёшь. Я уеду скоро, возможно надолго.       Последнюю фразу отец бросил небрежно, через плечо, и мрачно пошёл прочь, к выходу их дома. Словно он говорил не с дочерью у праха её матери, а с посторонней служанкой.       Девочка упала на пол перед колонной с урной и разрыдалась. Столько боли, горя и отчаянья она ещё не испытывала. Между пальцами пробежали молнии. Гнев переполнял девушку и она, как истинный ситх, предалась ему. Натирса швыряла предметы в стену, поджигала молниями гобелены и картины, разрубила мечом мебель. А потом… просто свалилась без сил и эмоций.       Скорджа не было уже несколько недель, когда в дом пришли люди Дарт Соргаса. Того самого юного ситха, убившего Вейлу. Натирсу схватили, словно животное и вывели прочь из родного дома, не дав даже собрать вещей. Всё, что было при девушке, это прах матери в медальоне, меч и одежда.       Высокий раттатак, с татуировкой в форме звезды на лбу, сказал, что отныне Натирса служит у Лорда Соргаса. Тот недавно женился и его жене из именитого рода нужна прислужница, а раз уж натирса бастард благородного человека, то она лучший вариант. И всем плевать, что Натирса считает себя полноправным членом общества, она лишь дочь рабыни, такая же чернь, отребье и грязь. Так и начался новый период в жизни Натирсы. Днём она прислуживала хозяйке, а ночами отрабатывала стойки, тренировала свои способности к Силе и изучала книги. В целом, жизнь была не так плоха, как у многих. А ещё, Натирса была рядом с убийцей своей матери. И в любой момент могла отомстить. Прошло пять лет. Девочка превратилась в девушку, всё так же съедаемую гневом, но уже приспособившуюся. Несмотря на статус раба, девушка рабыней себя не считала. Она научилась наблюдать за людьми, подмечать их повадки, особенности. Научилась манипулировать. Хозяйка, леди Дрогосс, ценила её и считала чуть ли не сестрой. Именно Натирса первой узнала, что господа ждут ребёнка. А ещё, Дрогосс проболталась, что скоро к ним прибудет один из прислужников самого Императора Вишиэйта, его Гнев. Лорд Скордж. Имя, которое заставляло Натирсу вздрагивать. Отец будет в городе, отец разберётся во всём и вытащит её из этого ада!       В день приезда Лорда Скорджа на кухне было необычайно суетливо, настолько, что её отправили помогать с готовкой, а присматривать за рабами поставили того самого раттатака, Ноулза, он был в доме кем-то вроде управляющего, служил ещё у отца Соргаса, у него же получил свободу, но остался у хозяина. Доверенное лицо, ещё более злобный и жестокий чем сам Соргас. Наат его откровенно ненавидела и решила, что он умрёт сразу за хозяином. И вот, в этот злополучный день, девушка не могла даже выйти из кухни и дать отцу знать что вот она, жива-здорова. Тогда бы Скордж точно перебил тут всех и забрал дочь к себе. Отправил бы в Академию, как раз возраст подходящий. А уж Натирса бы его не подвела.       Случилось чудо – Скордж сам вошёл на кухню и хмурым холодным взглядом окинул помещение. Увидев Натирсу, от брезгливо откинул от своей ноги Ноулза и направился к дочери. Девушка бросила полотенце и побежала к отцу, не веря своему счастью. Слёзы заливали лицо, а из груди рвался хрип. - Пап! – прижавшись к груди Скорджа, девушка сжала отца в обьятиях. – Пап, они… - Натирса. – голос был уставшим, каким-то севшим. Он мягко отстранил девушку от себя. – Ты теперь сама по себе. Я пришёл сказать именно это. Ты мне больше никто. Живи своей жизнью, не жди меня.       Слёзы счастья высохли так же быстро, как и начались. Отступив от отца, девушка подняла глаза и поняла, что Скордж даже не смотрит на неё, а словно сквозь. Холодный, статный, гордый. И совсем чужой. Хоть, внешне отец и не изменился, это был уже не он. Это был настоящий Лорд Скордж, наигравшийся в родителя, ситх, убийца. Гнев Императора. И ему было плевать, что там с его бастардом. - Ну, раз так, отныне я не Натирса. Мне это имя дал тот, кого больше не существует. Я Наат’Рен, дочь Вейлы’Рен, бывшей рабыней. – выкрикнула она и холодно посмотрела в глаза отца. - Но сама рабой не буду!       Скордж лишь нахмурился и, совсем как тогда, пять лет назад, провернулся на пятках и пошёл прочь из кухни. Девушка, тяжело выдохнув, подняла упавшее полотенце и повернулась к кастрюле, в которой тушилось мясо банты. - Я согласна. Сумма – не меньше сорока тысяч кредитов. Но. Когда я закончу слежку, я хочу с ним поговорить. А потом – делайте с этой тварью всё, что захотите. Если нужно, могу и клинок вогнать в его черное сердце сама.       Ситх с голограммы усмехнулся. - Последнее не понадобится. Пока что. Но поговорить можете. Деньги будут переведены вам, когда прибудете на Белсавис. Свяжитесь со мной.       Фигура потянулась куда-то вне поля зрения голокамеры и связь прервалась. Громко выдохнув, Наат откинулась в кресле пилота и закрыла глаза. - Дааа, эмчетыре, вляпались мы знатно. – протянула девушка и помассировала виски. – бери курс на Белсавис, я должна передохнуть и подумать.       Об отце она не думала очень давно. Да и что о нём думать? Он ясно дал понять, что не заслуживает и мысли о себе. И сейчас, благодаря этому красномордому ублюдку, все чувства и переживания, связанные со Скорджем, вновь нахлынули на контрабандистку. Хотела ли она его увидеть? Наверное, да. Хотела бы его убить? Нет, определённо нет. Несмотря ни на что, он был её отцом и подарил ей счастливое детство, научил многому. Рука невольно потянулась к мечу, висящему на ремне. Пальцы скользнули по выгравированным буквам. В, С, Н. Смешно. Зачем он это сделал? Словно они с матерью что-то значили. Тряхнув головой и закинув тчун и тчин за плечи, девушка встала с кресла и пошла вглубь корабля. Ей срочно нужен был душ, еда и косметика. Выходить «в мир», демонстрируя ситские наросты она не собиралась. Наат и сама не знала, почему до сих пор их не удалила. Даже корабельный меддроид бы справился в считанные секунды. Но нет. Да, она ненавидела эти торчащие на подбородке и по краям губ выступы, ненавидела, что они растут у неё над глазами. Но они напоминали ей о боли, что она пережила, о гневе, что она победила. И о том, что она – часть Скорджа. И сейчас она искала встречи с отцом лишь с одной целью – спросить, за что поступил он так с родной дочерью. И почему сам не убил, раз Наат ему безразлична.