Блудная дочь блудного отца

      Наат склонилась над большим синим цветком, растущим посреди небольшой поляны. Свет падал на длинные лепестки, придавая им загадочный блеск. Цвет кожи матери, Вейлы’Рен, был таким же. Глубоким, светящимся изнутри. В уголках глаз невольно начали скапливаться слёзы. Наверное, это всё нервы. Наат’Рен, сама не зная почему, решила встретиться с отцом. И плевать, что это нарушение уговора – соврёт что-нибудь этому Дарвинусу. Не в первый раз. Она попросила джедая не говорить Скорджу, кто ждёт встречи с ним. Наверное, девушка боялась, что отец откажется – зачем встречаться с бастардом. На девушке был капюшон, скрывающий надёжно зафиксированные на шее лекку. Плащ почти волочился по земле, не давая смотрящему со спины определить, существо какого пола под ним скрывается. - Чем обязан? – бархатный голос раздался словно из ниоткуда. Лорд Скордж стоял за спиной контрабандистки.       Твилечка повернулась и взглянула на ситха из под капюшона. Отец стоял, сложив руки на груди. Спокойно и гордо, как всегда. Словно алдераанский ворн-тигр, опасный, готовый в любой момент выхватить меч и покромсать любого на своём пути. Не зря Скорджа боялись многие в Империи и не зря сам Император выбрал его на роль своего телохранителя. А вот сам Гнев Императора не боялся никого. Даже сам Вишейт его не пугал. Помнится, в детстве Натирса очень гордилась своими корнями. Тем, что её отец – один из сильнейших во всей Галактике, а мать – безумно красивая девушка с Рилота. Когда Наат была ребёнком, она даже крепила украшения на свои лицевые отростки, подражая чистокровным ситхам.       Ситх окинул девушку взглядом и нахмурился. Прикрыв глаза, Скордж взмахнул рукой и красное лезвие светового меча оказалось у горла Наат, слегка обжигая нежную кожу. Не дрогнув, девушка вскинула голову, опрокидывая капюшон и их с отцом взгляды встретились. Секунда, и лезвие исчезло, а меч упал на траву у ног контрабандистки. - Натирса? – голос Скорджа едва заметно дрогнул. – Что ты здесь делаешь? - Кто такая Натирса? – железным тоном произнесла твилечка. Сложно было потерять самообладание, но девушка держалась со всех сил. Между пальцами пробежала искра, которую Наат погасила усилием воли. - Моя дочь, что стоит передо мной и, наверное, намеревается меня убить. – мужчина усмехнулся. – Моя выросшая дочь, чей гнев не знает границ. Думаешь, сможешь меня победить? - Не сомневаюсь, бывший щенок Вишейта. Я молода, сильна. И во мне столько гнева и ненависти, сколько тебе и не снилось! – Наат стиснула зуба. - Я видела и пережила то, чего ты никогда не испытывал! Скордж медленно покачал головой и притянул к себе меч. Отряхнув рукоятку от налипшей травы и пыли, отец пристегнул клинок к поясу и посмотрел на дочь. - Я не намерен с тобой драться, Натирса. Почему ты тут? Зачем ты сбежала с Дромунд Кааса? – спросил он устало и скрестил руки на груди - любимая поза властного владыки ситхов.       Она проплакала несколько часов, закрывшись в кладовке. Рабы Соргаса и Дрогосс говорили, что Скордж просто отвернулся от наскучившей внебрачной дочери, что дитя рабыни Лорду Ситхов ни к чему, но девушка упорно отказывалась в это верить, отгоняла от себя любые мысли о том, что отец её бросил. Тем более прямо после кремации матери. Он просто не мог, он не такой, как остальные ситхи. Он не зло вовсе, он благороден, умён. И он любит свою дочь. Конечно, любит, иначе зачем было тренировать и обучать её? Зачем было раскрывать секреты древних колдунов, учить языкам, стойкам, этикету? Зачем было обещать, что в шестнадцать лет он отправит её учиться на Коррибан? Забавы ради, говорили рабы, ситхи жестоки, им чужие страдания приносят только удовольствие. Но Натирса не верила, отрицала всё. А теперь она сидит в кладовке и плачет, уткнувшись носом в коленки. - Выходи. Леди Дрогосс хочет, чтобы ты убрала её косметику! – раздался из-за двери скрипящий, словно несмазанные петли дверей, голос Ноулза. Наат вытерла слёзы, встала с пола и, всхлипнув, открыла дверь. Нужно держаться и не давать повода для лишних сплетен. Их и так среди слуг расползлось немало. Ноулз, после случая на кухне, старался не лезть к твилечке. Видимо, осознание того, что беззащитная рабыня – дочь самого Гнева Императора, его пугало. И, несмотря на то, что ситх от бастарда отвернулся, обижать девушку не следовало. Как отвернулся, так и примет назад. Ситхи на то и ситхи, делают то, что им вздумается. Словно во сне, Наат поднималась по ступенькам большого особняка, прямо к комнате Дрогосс. Постучав и получив разрешение войти, девушка открыла дверь и кивнула хозяйке в знак почтения. Сделав шаг, она почувствовала, как металлическая рукоятка меча, спрятанная под юбкой, обожгла бедро холодом. И этот холод, пронзивший всё тело, словно отрезвил твилечку. Чуть тряхнув лекку, она подняла голову и гордо подошла к туалетному столику Леди Дрогосс. Косметика, масла, какие-то лекарства от местных знахарей – всё было неаккуратно разбросано. - На.. – протянула хозяйка. Она всегда её так звала. – Ты как? Почему ты не рассказала, что твой отец – Гнев Императора? - Отец… - шумно сглотнув, Наат повернулась к женщине. Та полулежала в кресле, слегка массируя переносицу правой рукой, левая рука аккуратно лежала на округлившемся животе. – Был бы он мне отцом, я бы рассказала. Но он бросил меня, словно ребёнок надоевшего питомца. Он звания отца не стоит. Ситх кивнула и тяжело вздохнула. - Знаешь, Дарт Соргас… Он такой же. Холодный и властный. И я боюсь, что однажды он тоже бросит нашего ребёнка. Мужчины… Слушай, а ты ведь ничего не рассказывала о семье! Где твоя мать? Неужели Лорд Скордж её… - Дрогосс запнулась. - Убил? Нет, она была убита другим. Это не важно, слишком много лет прошло. Мне иногда кажется, что я дольше живу без неё, чем с ней. – усмехнулась летанка, аккуратно составляя колбы со снадобьями. – Я рождена рабыней. Поэтому я тут! Дрогосс вскинула бровь, покосившись на дверь и перешла на шёпот: - У рабов ошейники, На. А на тебе он есть? – ситх гордо вздёрнула подбородок. – Мой муж знал, что ты благородных кровей! И ничего не сказал мне! Знай я… - Что Вы? Вы бы лучше ко мне относились? Я и так не жалуюсь. Смогли бы это использовать? Да как? Моему отцу плевать на меня, на мою жизнь и на то, что со мной случится. Даже если меня продадут в хаттский притон, он не прискачет меня выручать. – голос начал срываться, - Меня предали ещё ребёнком. - Я бы сделала тебя свободной! И ты была бы не служанкой. Ты ведь владеешь Силой! Я бы отправила тебя учиться, а потом сделала бы личной охранницей. Ты бы имела положение в обществе. Смогла бы многого добиться. – Дрогосс повысила голос. – Знаешь, На, а ведь ещё не поздно. Твой возраст идеально подходит для того, чтобы ты стала Аколитом Академии. Наат, неожиданно для самой себя, рассмеялась. Неужели Дрогосс настолько глупа, что думает, что она в праве отправить рабыню обучаться древним искусствам Ситхов? Девушка презрительно посмотрела на молодую хозяйку. Когда Соргас женился на Леди Дрогосс, она была совсем ребёнком, девушкой-подростком, едва вошедшей в сознательный возраст. И сейчас двадцатилетняя хозяйка была всё тем же ребёнком, ничего не знающим о жизни за пределами столицы Империи. Наат приложила ладонь к бедру, сквозь тонкую ткань прощупывая гравировку на рукоятке. Н… В… С… - Я никогда не стану охранницей. Я не стану Аколитом. И не дослужусь до звания крутой-дочери-гнева-императора. – холодно произнесла девушка. - Знаете, как погибла моя мать? В воздухе раздался треск кристалла, активированное лезвие прошло сквозь юбку твилечки и оказалось погружено в живот хозяйки. Лицо Дрогосс исказила гримаса боли и ужаса, а глаза были полны страха. Страха за себя, свою жизнь. Страха за жизнь, ещё теплившуюся в её лоне. И тогда Наат’Рен почувствовала. Она почувствовала волны животного ужаса, исходившие от хозяйки. В воздухе запахло палёным мясом. Кровь с шипением испарялась, едва соприкасаясь с красным клинком твилечки. Слегка провернув меч, девушка сделала надрез, маленький, всего с палец длиной. Угрозы жизни для хозяйки не было, но её страх усилился, а Наат почувствовала, как с каждой секундой она становится сильнее. По пальцам девушки побежала молния, огибая меч, поползла по лезвию светового меча и исчезла где-то в ране. Тело Дрогосс едва заметно дернулось, распарывая ранку на животе. - Юный Дарт, едва покинувший Коррибан, решил показать, что Гнев Императора ему не указ. Что его слабость в виде рабыне должна быть уничтожена. Он отрезал ей лекку, тчун, а потом тчин. А может и в другом порядке. Он разрисовал её спину кровавыми рунами, а потом вспорол живот, знаете, прямо, как я сейчас, и бросил умирать. – она повела меч в сторону, удлиняя надрез. – Знаете, как его звали? Паника в глазах хозяйки затмила её разум. Она даже кричать не могла, её нижняя челюсть подрагивала, а из глаз жемчужным градом катились слёзы. На кончиках кожных отростков замирали капли, но с каждым вздрагиванием челюсти, они срывались и падали Дрогосс в декольте. А Наат упивалась ужасом слабого существа, сидящего перед ней. Она наслаждалась агонией женщины, её болью и страхом. И наслаждалась силой, которая лилась в неё, словно молоко банты в глиняный кувшин. - Не убивай дитя! Прошу! Убей Соргаса! Убей меня! Но не его! Он беззащитен, не делай ему больно. Он тебе ничего не сделал! Это всё Соргас! – хрипло прошептала Дрогосс, - Это он виноват, не мой ребёнок! Наат брезгливо искривила губы. И это жалкое подобие ситха командовало все эти годы? Эта женщина была никем, скотом, который следовало забить, чтобы не порочить кровь ситхов этой поганью. - Моя мать тоже не была ни в чём виновата. Но, что поделать? – усмехнулась краснокожая и резко вогнала меч до самой середины лезвия. – Такова жизнь. Я родилась рабыней, а ты вышла замуж за ублюдка. Жаль нас. Резкое движение руки и на лицо твилечки брызнула кровь. - А где мне быть? – усмехнулась Наат. – В рабстве у убийцы моей матери? Сидеть на кухне и надеяться, что отец придёт и заберёт меня? Разве такой ты сам меня воспитывал? Скордж покачал головой. Нет, конечно. Он сам растил дочь сильной. Сам обучил всему необходимому, чтобы стать успешной в Империи. Чтобы стать не просто Аколитом, А Дартом. - Ты была не в рабстве, Натирса! Рабы спят в отдельной комнате? У рабов есть дорогая одежда? Ты была воспитанницей! – голос война звенел, словно металл, - Я не бросил тебя на улице, а оставил на попечение тех, кто смог бы о тебе позаботиться. - Ты! Оставил! Меня! На! Попечение! Убийцы! Моей! Матери! – проорала девушка каждое слово и выхватила меч с пояса. - Ты бросил меня, как псину, свалил тогда, когда мне нужен был отец больше всего на свете. Ты не сделал меня свободной, не приставил ко мне слуг, а бросил одну на планете, где ненавидят ксеносов. - Ты не ксенос, Натирса. И никогда не была рабыней! Ты родилась свободной, ты родилась, как законная дочь Владыки Ситхов! – спокойно, подчёркивая каждое слово, произнёс Лорд Скордж. – И я заботился не только о твоих капризах, но и о твоей безопасности. Думаешь, почему тот глупый щенок не убил тебя? Почему он держал тебя в своём доме? Он должен был отправить тебя на Коррибан по достижению возраста. А рабыней ты была для вида, чтобы никто больше не покусился на тебя. Если бы Наат могла покраснеть от ярости, она бы покраснела. Но у неё удалось только побледнеть. Зубы сжались до боли в дёснах, а взгляд затуманился. Заорав, девушка бросилась на отца, активируя меч. Секунда и клинок был у горла ситха, девушка почувствовала, как он входит во что-то мягкое, но тут же осеклась. Чем-то мягким была лиана, перед которой стоял ситх, а Скордж был в двух шагах от девушки. - Ты многому научилась. Но у меня было более трёх сотен лет практики. А у тебя лишь чуть больше декады. – Скордж вздохнул. – Я учил тебя не только ярости ситхов, но и спокойствию джедаев. Где это всё? Ты поддалась ненависти целиком, не оставляя места разуму. - Ты научил меня одному – не верить никому. Даже тому, кого любишь сильнее всего. – процедила девушка, сквозь зубы, вставая в защитную стойку. – Сразись. Убей меня, если я так слаба. Или пади сам. Оба мы эту поляну не покинем. - Сначала ты меня выслушаешь. А потом я спасу Вселенную от Тенебри. Ну а после этого можешь меня убить, и я не стану тебе в этом мешать. – произнёс ситх, складывая руки на груди. – Я знаю, как всё выглядело. Но я ушёл, потому что должен был, а не потому что хотел. Я должен был обезопасить тебя, и единственным вариантом было – отказаться от своей жизни и от своей семьи. Соргас убил твою мать, потому что посчитал, что она делает меня слабее. И был прав. Я понимал, что Вейле грозит опасность и предлагал ей отправиться на Рилот, к семье. Но твоя мать отказалась по двум причинам – возвращаться к тем, кто продал её в рабство, она не хотела. И не хотела покидать тебя. - Покидать меня? Так почему не отпустил с ней? – выкрикнула Наат, утирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. – Почему не дал ей свободу и возможность улететь туда, куда ей вздумается? Девушка скрипнула зубами и шумно сглотнула, унимая рыдания. Предательские слёзы не желали пересыхать, словно назло. - Лишать дочь отца твоей матери претило. Поэтому она сделала свой выбор – осталась на Дромунд Каасе, воспитывая тебя. Она вливала в тебя свет, а я тьму. – Скордж задумчиво уставился на синий цветок в центре поляны, которые до этого разглядывала Наат’Рен. – Когда Соргас убил её, я еле сдержался, чтобы не отправить его вслед за Вейлой. Но потому решил, что будет лучше, если я обяжу его заботиться о моей дочери. Соргас должен был продолжить твоё образование, а когда тебе исполнилось шестнадцать, ты бы отправилась на Коррибан учиться. Я всё подготовил, но нет… Ситх устало потёр лоб и провёл ладонью в сторону затылка, словно зачёсывая несуществующие волосы. - Натирса, у нас мало времени. Сейчас есть вещи куда более важные наших семейных дрязг. - У тебя нет на меня времени уже… Добрых пятнадцать лет! – твилечка присвистнула, - Я не знаю, зачем я с тобой встретилась. Идиотские оправдания тебе я и сама придумала тогда, когда ты плюнул мне в душу. Что всё ты делаешь ради меня, что злые джедаи хотят убить дочь Гнева Императора, поэтому ты вынужден сделать вид, что отказался от меня. Что Император заставил тебя это сделать… Не выдержав девушка зарыдала. Вся та боль, что таилась в душе краснокожей бандитки столько лет, ринулась наружу, мощным потоком сметая всё на своём пути. Наат упала на колени и, обхватив голову руками, плакала, уже даже не стараясь сдерживать звуки. Камни вокруг полукровки задрожали и начали подниматься в воздух, кружась в замысловатом танце вокруг рыдающей фигуры. Тело Наат’Рен искрилось, а молнии бегали по рукам, ногам, груди, оставляя тёмные следы на одежде. Плащ вспыхнул. Скордж кинулся сквозь каменный вихрь и сдёрнул с плеч дочери горящую тряпку. - Натарса… - мужчина замер, аккуратно касаясь плеча девушки левой рукой. Правой рукой ситх управлял Силой, откидывая камни в сторону. Молния прошлась по ладонь Тёмного Лорда, отчего то скривился. – Успокойся, Наат! Словно решившись, ситх опустился на колени и осторожно и неловко обнял рыдающую девушку. Наат, чувствуя руки отца, обвивающие её, дёрнулась, пытаясь отшвырнуть его, но, неожиданно для самой себя прижалась к холодной пластине брони на груди Скорджа. - Я не бросал тебя, дочь. Я никогда тебя не бросал. – прошептал краснокожий, вздыхая. – Пошли со мной? Обсудим всё на корабле джедая. Я расскажу, почему покинул Империю.