Лишь одно слово

      Северус не знал, что ему делать, и с каждой минутой начинал ненавидеть себя самого за любопытство, которое теперь стоит смерти его возлюбленной. Хоть эти старые детские отношения ему уже не под силу вернуть, но он хочет хотя бы попробовать спасти жизнь её. Пускай из — за этого погибнут её муж и сын, самое главное — лишь бы она только жила рядом с ним.       Их ссора была самой глупой — лишь одно слово «грязнокровка», что вырвалось из него после битвы с мародёрами. Эванс просто хотела его защитить от Поттера и дружков его. Тогда она сообщила ему, что их дружбе и общению наступил конец.       Сегодня он собрался со всеми мыслями, ко всему прочему кровь жгло два стакана огневиски, и решил наведаться к ней на работу, чтобы предложить укрытие либо защиту. Снейп абсолютно уверен в том, что Поттер не сможет постоять за неё, и защитить от Волдеморта.       Чтобы противостоять такому сильному тёмному волшебнику, нужно хоть немного, но всё же знать тёмную магию. Слизерин дал им эту возможность, из других же факультетов тёмную магию учили по желанию, или любопытству. Ни Поттер, ни его друзья даже к ней не прикасались, считая, что и без неё они смогут противостоять любому.       На самом деле, смелыми и сильными они были лишь только тогда, когда все в сборе. По одному они боялись нападать на Северуса и других слизеринцов, осознавая, что тёмная магия поможет врагам. — Северус? — он встретил выходящей её из отдела тайн. — Что забыл тут? — Лили, ты же знаешь о том самом пророчестве, что зачитала Трелони про твоего сына? — он решил сразу же перейти ближе к делу. — Так вот, тёмному лорду тоже известно о нём, и он собирается убить вас всех сегодня ночью. Согласись принять мою помощь и защиту, я спасу тебя и твоего сына от тёмного лорда. К сожалению, спасать твоего мужа в мои планы никак не входит. Он эту смерть заслужил, как и его дружки. — Раз так, то и мою жизнь спасать не надо. Мы поклялись друг другу на свадьбе, что умрём в один день. — Лили, я не хочу чтоб ты умирала, ты должна жить. Я просил у него, чтоб пощадил тебя, он сказал, что пощадит, но я не поверю в это всё. — Если он решил прикончить нас, то прятаться нет смысла — всё равно рано или поздно найдёт и убьёт.       Сил продолжать разговор этот у неё не было, тяжёлый рабочий день и гибель подруги — дали знать о себе. Марлин была её лучшей в Хогвартсе подругой, и узнав о её смерти — девушка пала в небытье.

***

      После разговора с Лили, Северус вернулся в Паучий Тупик, где и находится его дом. За окном уже была темень, когда он смог себя успокоить и попытался лечь спать. Как вдруг метка напомнила о себе адской болью. Обычно жгло её в те моменты, когда Волдеморт собирал свою армию на собрание, но в этот раз метка жгла сильнее.       Сердце резко защемило в его груди. Подсознание говорило, что произошло нечто странное. Сон как рукой сняло, и единственным его желанием сейчас было — вернуться в Годрикову Впадину, где и живёт как раз семейство Поттеров. Туда его тянуло неимоверной силой, дом находился близко, и он пошёл в соседний переулок. Возле дома Сев отчётливо чувствовал тёмную магию, дом горел красным огнём.       Вступив на порог дома, и на что-то наступив, он решил проверить тут же. Это был Джеймс Поттер, развалившийся у двери в дрм, всё полыхало огнём. Идя на второй этаж, Снейп чувствовал как его сердце бьётся всё чаще и чаще. — Неужели я опоздал?       Ответ пришёл сам собой, как только мужчина оказался в детской комнате. Ребёнок плакал, а на полу лежало безжизненное тело Лили Поттер. Ноги подкосились, и он упал перед нею прямо на колени и заключил в объятия. На глазах появились слёзы. А в его голове предательски звучало то слово: — Грязнокровка!       Стоило ему посмотреть только в сторону люльки, где ревел младенец, как он снова увидел там свою Лили. Глаза малыша были её, Лили словно поселилась в его теле. — Прости меня дурака, Лили! Знаю, что лишь одним тем словом, я в твоих глазах стал ничтожеством, которое посмело оскорбить милое создание. Я не смог защитить тебя, не смог правильно извиниться за тот поступок. Всё то, что я пытался сказать тебе — звучало всегда каким-то детским бредом. Хоть ты и умерла, но я тебя не забуду уже. Прощай!