jacket

POV Чонгук

— Чонгук-а, ты же знаешь, как важна ваша безопасность. Что с тобой сегодня? Я был растерян, будто в воду опущенный, и даже когда несколько медиков стояли на коленях передо мной, чтобы зашить порез на моей лодыжке, мысли были совсем далеко, но точно не там. Мне было абсолютно все равно, а слова, которые они продолжали мне твердить, даже не доходили до моих гребаных ушей. Конечно, я знал, как все паниковали, повсюду раздавались голоса, планы на случай непредвиденных обстоятельств разбрасывались тут и там, но мне было все равно. Потому что голова была все еще пуста. Менеджер Седжин читал мне длинную лекцию, в то время как остальные, просто осматривая, крутились вокруг. — Чонгук, ты вообще слушаешь? Я приподнял глаза на секунду, но вновь впал в оцепенение. Они ввели мне анестезию. Похоже, порез был довольно глубок. Ранее я был настолько отречен от мира, что врезался прямо в груду оборудования. Я потерял равновесие, и одно из них попало прямо мне в ногу. Вытекло очень много крови, Хоби-хен — первый, кто заметил это. Вся команда была в панике, моя чертова отвлеченность от мира пугалах их больше всего. — Чонгук-а, ты играл? — я услышал вопрос Намджун-хена и просто покачал головой, отчетливо увидев озабоченное выражение на их лицах. Сейчас мои мысли где-то далеко, где-то в Корее. Лиса, она только что порвала со мной. Мои губы приоткрылись, я все еще не до конца понимал, что произошло. Никогда больше не звони мне, потому что я не отвечу… — Я думаю, он просто шокирован, — заявил Джин-хен, и я заметил, как мужчина передо мной наклонился, продолжая зашивать. Я даже не чувствую боли. Я не чувствую ничего. Не смей приходить к нам в общежитие, потому что я тебя все равно туда не впущу… — Чонгук-а, ты в порядке? Не приходи ко мне… — Йа, Чон Чонгук… Все кончено… — Гук! Я вышел из транса, услышав громкий голос Тэхена. Все взгляды были устремлены на меня. Хоби-хен кусал свои пальцы. — Я в порядке… — прошептал. Но я знал, что это не так. Лиса, блять, только что порвала со мной. Потому что я был глуп. Все те дни, когда я боролся с собой из-за ситуации с Седжон, Лиса была рядом. День за днем, я все больше понимал, что привыкаю к ее присутствию, затем я понял, что она нравится мне. Когда она начала избегать меня, я разозлился. Я испугался, что все моменты и время, проведенное вместе, просто исчезнет, будто их и не было. Поэтому я решил сделать первый шаг и попросил ее стать моей девушкой. Но потом, когда парни начали спрашивать меня о моих чувствах, я понял, что запутался, единственным решением было пообщаться с Седжон, чтобы окончательно во всем разобраться. Я ни в чем не был уверен. Я знал, что мне нравится Лиса, но и Седжон была мне небезразлична. Вот так все и началось. Время от времени я разговаривал с ней по телефону. Хотя мы говорили о самых обычных вещах. Я не понимал своих чувств, хотя знал, что все еще забочусь о ней. В течение месяца я попытался перестать с ней контактировать, но она заболела. Седжон плохо переносит болезни, мне стало ее жаль, потому что обычно никто не заботится о ней в такие моменты. Нет, я не навещал ее регулярно, всего раз, чтобы занести необходимые медикаменты. Это был первый и последний раз. Все, что я делал — это писал ей сообщения с напоминаниями. Но я, придурок, не смог на этом остановиться. Постепенно начал думать о ней, как о друге. Я убеждал себя в том, что полностью предан Лисе. Я не хотел, чтобы Седжон на меня так действовала. Ты ничего не рассказал ей. Видеть и разговаривать с другой — это в буквальном смысле то же самое, что изменять своей девушке, пабо. — Мне жаль, Чонгук, но в таком состоянии ты не сможешь выступать. Тебе придется сидеть до конца концерта… Я тут же повернул голову в направлении менеджера Седжина. Мемберы молчали, ситуация выходила из-под контроля. Я облажался. По-крупному. Я должен был догадаться, что с Лисой было что-то не так. Она никогда не заводила об этом разговор. Я чувствую себя чертовски глупым. Должно быть, ей было очень больно. Ее тон, в нем отражалось полное разочарование, ненависть и боль. — Я облажался… — прошептал. Теперь из-за меня проблемы еще и у моих мемберов. Конечно, как же без этого, наши фанаты тоже разочаруются. Получается, они потратили большие кровно заработанные деньги только для того, чтобы увидеть меня, сидящего на стуле весь концерт? Я потер руками свое лицо. Потихоньку, боль в ноге начинает проявляться. Я знал, что одно движение, и швы порвутся. Остался час до начала концерта. Менеджеры, медики и стафф вышли из комнаты. Я поднял свои глаза на парней. — Хён, — слеза скатилась по щеке. — Чонгук-а, всё в порядке. Ты здесь ни при чем… — Чимин-хен произнес, потирая мою спину, чтобы успокоить. Я в замешательстве закрываю лицо руками. Они не знали о том, что произошло между мной и Лисой. Они также не знали, что я все еще общаюсь с Седжон. Мне стыдно за себя и за то, как я поступил с Лисой. Теперь она со мной не разговаривает. Я пытался дозвониться до нее, но она не брала. Должно быть, заблокировала мой номер. Все остальное время, я молчал. Фанаты уже проинформированы о том, что я не смогу выступить, уверен, многие из них опустошены и обеспокоены. Это все моя вина. — Гук-а, тебя что-то беспокоит? Тебя будто подменили. Что случилось? — спросил Юнги-хен, и я прикусил губу, чтобы остановить слезы. — С кем ты разговаривал по телефону? — подозревая, спросил Джин-хен, я пытался избегать его взгляда. — Лиса плакала, Чонгук. Что случилось между вами? — вмешался Намджун-хен, кладя телефон в карман. Конечно, Джису-нуна. Прежде чем я успел ответить, парней позвали готовиться, а меня — как следует перевязать лодыжку. Через некоторое время начался концерт. Я попытался придти в себя, стараясь не выдавать свое состояние, разговаривал с фанатами и пел свои партии. Хотя мыслями был точно не там. Я старался сосредоточиться на своем выступлении и снова и снова извинялся перед нашими фанатами. Я был разочарован в себе, мои родители были здесь, уверен, они тоже волновались. Выступать на сцене — это дело всей моей жизни, так почему я стал таким беспечным? Я пел, сидя на стуле в углу. Но мои мысли все равно возвращались к ней. Должно быть, она все еще плачет. Должно быть, она думала, что с ней что-то не так, поэтому я поступил с ней так. Должно быть, она чувствовала, что не была достаточно хороша. Мое сердце сжималось от осознания последствий. Я ей изменил? Изменил, общаясь со своей бывшей? Может быть. Но я не хотел этого. Я просто хотел разобраться в своих чувствах. Тогда тебе не стоило начинать с ней отношения, раз ты не был уверен. Блять. Я почувствовал, как мой живот внезапно сжался. Почему это так больно? Мое сердце болит, я просто хочу свернуться калачиком и спрятаться от всего мира. Это больно, даже больнее, чем тогда, когда Седжон изменила мне. Одна только мысль о том, что я не смогу видеть Лису рядом с собой, заставляет меня слететь с катушек. Я больше не смогу слышать ее ласковый голос по телефону… Я больше не увижу ее красивой улыбки… Я больше не смогу называть ее своей… — Waiting for you, Anpanman… — голос Тэхена разнесся по всему стадиону. Я начинаю понимать. Я совершил ошибку. Я не любил ее по-настоящему в то время, как она делала всё для меня. Я, блять, сломал ее. В глазах все начало расплываться, и мне пришлось отвернуться, чтобы никто не заметил меня таким. Я ничего не мог с собой поделать. Я немного наклонился, но слезы продолжали литься. Тысячи игл продолжали вонзаться в мое сердце, в горле стоял ком. Я задыхался. Я облажался, серьезно облажался. — Эй… — Чимин обхватил мои щеки и попытался вытереть слезы, однако я продолжал плакать. Мне так жаль, малышка. Мне очень жаль… Я ничем не отличаюсь от Седжон, потому что поступил с тобой, как полный придурок. Малышка, прости. Черт, Чонгук. Что теперь собираешься делать?

Глава 24

POV Лиса

— Вау, у тебя действительно сильное и непреклонное сердце, — я заметила, как Дженни-онни поедает все шоколадки, которые прислал Чонгук. Я приподняла бровь, глядя на нее, прежде чем снова сосредоточилась на своих ногтях, пытаясь нанести немного лака. — Он выглядел таким подавленным и грустным, Лиса. Клянусь, он чуть ли не плакал! — добавила она. Как будто это заставит меня поменять мое мнение о нем. — Он хочет поговорить, Лис. — Прошла неделя с тех пор, как они вернулись, Лиса. Ты не выходишь из своей комнаты каждый раз, когда он приходит к тебе, не отвечаешь на его звонки, — я закрыла уши, пытаясь не слушать Джису-онни, Чеен пронизывала меня взглядом. — Ты даже не рассказываешь нам о том, что случилось. Чонгук каждый день приходит, чтобы увидеть тебя, а ты строишь из себя буку. Блин, в чем проблема? — продолжала она. Я не говорила ни слова девочкам о конфликте с бывшей девушкой Чонгука и даже намека не давала на то, что когда-то у них были отношения. Я держала все это при себе. И сейчас я все равно не скажу им об этом, потому что знаю, что произойдет потом. Джису-онни начала встречаться с Намджун-оппой, я не хочу, чтобы мои проблемы повлияли на их отношения. Прошел месяц с тех пор, как я рассталась с ним. Слава Богу, у них было много концертов, а у меня достаточно времени, чтобы я могла подумать и поразмыслить о произошедшем. — Ты его разлюбила? — у меня сжалось сердце от вопроса Дженни-онни. Всю неделю я пыталась заставить свое сердце не чувствовать ничего к нему и забыть всё, что произошло. Я заблокировала его номер и даже перестала заходить в социальные сети, дабы не видеть ничего, связанное с ним. Чем меньше я буду видеть его фотографии, чем меньше я буду помнить о нем, тем меньше мне будет больно. Однажды я встретила Седжон, и кажется, она была удивлена, увидев меня. Я даже не стала обращать на нее внимания. — Ты не собираешься говорить? Йа, Лалиса, не слишком ли это? — губы слегка сжались. Я пыталась сдержаться, чтобы не сжать руку в кулачок. Успокойся, Лиса. Они не знают. Им и не нужно знать. — Лиса… — позвала меня Чеен, и, судя по тону ее голоса, мне лучше приготовиться. Я приподняла глаза и встретилась с ней взглядом. — Чонгук изменил тебе? — это был вопрос, но мне кажется, она была почти уверена в этом. Чеен скрестила руки на груди, ее терпение лопнуло, — Не смей врать нам, Лиса. Я знаю тебя. Ты бы не рассердилась так из-за какого-то пустяка, — я прикусила нижнюю губу, избегая ее взгляда. — Что?! — воскликнула Джису-онни, а шоколад, лежавший в руке Дженни, тут же упал на пол. — Йа, Лиса, это правда?! — она звучала сердито. Поэтому-то я и не хотела им ничего говорить. Я снова посмотрела на Чеен и надулась. Она всегда читает меня, как открытую книгу. Я сосредоточилась на своих ногтях, но глаза все равно немного увлажнились. Не плачь, Лиса. — Ох-х-х, Лис, мне очень жаль… — проговорила Дженни-онни нежным голосом. Она чуть ли не заплакала вместе со мной, прежде чем двинулась вперед и заключила меня в объятия. Джису-онни и Чеен также подались вперед, присоединяясь к нам. — Йа, мои ногти! — я попыталась отшутиться, хотя слезы уже давно текли по моим щекам. — Боже, Лиса. Я убью Чонгука! — прошипела Чеен, и я хихикнула. — Ты сама застала его за этим занятием? Кто эта девушка? — сердито расспросила Джису-онни, стуча по своему телефону. — Все в порядке, онни. Я уже порвала с ним, — пробормотала я, они выглядели растерянными. Чеен обеспокоенно произнесла, — Вы успели поговорить? Что он тебе сказал? Я горько усмехнулась, — Я порвала с ним по телефону, перед их концертом в Лондоне. Дженни вздохнула. — Я слышала, он получил травму тогда. Это имеет какое-то отношение к тому, что случилось? Мои губы задрожали от ее слов. Я знала, что Чонгук получил травму и видела видео, где он плакал. Как бы я его не ненавидела, отрицать факт волнения я не могла, каждый раз я отговаривала себя от того, чтобы позвонить ему и, черт возьми, помириться. Боже. Тогда-то я и перестала заходить в социальные сети. Я люблю Чонгука. Я, черт возьми, люблю его. Но и себя я тоже люблю. Я не позволю ему разорвать меня на части. Я не позволю ему погубить меня. Я скорее останусь одна, чем с человеком, который не ценит меня. — Я так горжусь тобой, Лиса. Не волнуйся, мы не позволим Чонгуку ни на миллиметр приблизиться к тебе. Если что, я готова распустить свои руки, — надула губки Чеен, и я улыбнулась. — Блин, как он посмел вообще! Устрою ему взбучку, как только увижу его! — воскликнула Дженни-онни. В этот момент зазвонил телефон Джису-онни, ее лицо тут же сморщилось. Я слегка наклонила голову. Это не очень хороший знак. Я знаю, какими упрямыми бывают девочки, если дело касается защиты мемберов. Может казаться, что это не так, но так и есть. Однажды, когда я еще была трейни, надо мной издевались некоторые особы, заметив это, Дженни и Джису-онни встали в мою защиту и убедились в том, что больше меня никто не тронет. — Намджун, — ответила она. Мое лицо скривилось при тоне ее голоса. Я уже чувствую себя виноватой перед ним. Джису-онни определенно разгневается на него. — Нет. Не приходи сюда сегодня. Ой, нет. Забудь то, что я только что сказала. Не приходи сюда, пока я тебе сама не скажу. Чеен усмехнулась, пока я откровенно дулась на то, что сказала Джису-онни. — Что ж, очень жаль, что ваш так называемый Золотой Макнэ сделал кое-что ужасное. Он изменил Лисе. Скажи ему, чтобы он не приходил больше к нам в общежитие, или я лично разобью ему морду, окей? Дальше она просто закончила разговор. Мне так жаль, Намджун-оппа! Джису-онни временами бывает жестокой. Она снова принялась стучать по телефону, и я слегка рассмеялась. — Онни, не надо так жестоко обращаться с Намджун-оппой, — я улыбнулась. — Нет, я позабочусь, чтобы Малыш Чон получил по заслугам, — заявила она, на что я не смогла сдержать слез. Я просто так благодарна за их существование. Всё-таки, я могу управиться и без Чон Чонгука.