Солнце вышло покурить

Дорогой ресторан в центре Москвы, имеющий четыре звезды Мишлена и накрахмаленные белые скатерти с золотыми узорами; молоденькие официантки шнурующие между столами в идеально выглаженных рубашках и с залаченными волосами, как должно ресторану; живая музыка — исключительно классика. А ещё розы. Большой букет чайных роз с приторным и ужасно навязчивым ароматом, что распространился и буквально впился в каждого присутствующего в ресторане человека. Каждый, кто находился в зале, ненавидел низкорослую русоволосую девушку, чьи руки эти самые розы и держали. Даже сама русоволосая себя ненавидела в этот момент, когда перед ней, на одном колене, в идеальном и шикарном костюме с бабочкой, надушенный её любимым мужским одеколоном до нельзя, стоял её родной Коленька и держал заветную бархатистую синюю коробочку с колечком от Тиффани. Казалось бы, семь лет она ждала пока он будет вот так стоять, трепетно взращивала себя, темпераментного Коленьку и их отношения с самого выпускного в девятом классе, где они, пьяные в хлам, попрощались со своей девственностью, но нашли друг друга. Стеша ждала этого тупого предложения руки и не очень здорового сердца Коли с того самого момента, как они укатили после одиннадцатого класса в Москву учиться вместе, с того момента, как жили в маленькой общажной комнатушке, питаясь полуфабрикатами и сплошным ролтоном с курицей, с того момента, как поборола его алкогольную зависимость. Стеша за семь лет отношений с Колей отдала себя ему полностью, и подняла их хрупкое, теперь уже, будущее с колен, но стоя сосать не особо то и удобно. Уж Стеша то знает. — Стёп, ну чего ты молчишь то? У меня уже нога затекла. В этот самый момент до Стеши наконец-то дошло — не нужно ей всё это. Просто не нужно. Губы Стешины медленно исказились под тяжестью гримасы её собственного разочарования, она глубоко вдохнула носом мерзкий запах ненавистных ей цветов, развернулась и быстро потопала к выходу, неуклюже виляя из-за тяжести подаренного букета. Уже в холле ресторана, в том месте, где был гардероб, Стеша скинула свою ношу в мусорный бак под ненавистные взгляды гардеробщицы, чья зарплата была равна стоимости сия букета. И под понятием «свою ношу» Стеша принимала далеко не нестерпимые цветы. Она шумно положила номерок с выкрашенной под золото цифрой семь на стойку и судорожно перевела дыхание. К ней уже стремительно бежал встревоженный и хмурый Коля, а женщина лет сорока только цинично цокнула и слишком медленно делала свою работу. Она тихо ворчала о том, что «баба — дура совсем» и «зажралась», что Коля — «мужик мечты», а Стеша «стерва». И Стеша была с ней согласна. Она была согласна с любым её словом, но пусть она уже быстрее принесёт её пальто, а то она не успеет убежать. — Ваше пальто, — оскалилась женщина, протягивая вещь, а Стефания задумалась о том, почему в один из лучших ресторанов столицы взяли сварливую и лицемерную, обиженную жизнью женщину. — Приходите ещё! Девушка ничего ей не ответила, но и пальто взять не успела. Николай выхватил его из рук женщины грубо и неаккуратно, словно специально старался, чувствуя Стешину неприязнь к ней. В глаза смотреть Коле девушка не решалась, а ещё поняла, что никогда не любила ни их лазурный цвет, ни то, как Коля на неё смотрел. Всё Стеша прекрасно знала. Знала, что Коля поджал губы, превратив их в тонкую нить на лице, хотя куда ещё можно сделать тоньше губы? Знала, что он злится, но сильно сдерживается. И знала, как сильно сделала больно ему. Стеша не думала о себе, совершенно не думала. Семь лет не думала, так что и сейчас извилины не напрягала. — Может объяснишь? — выдохнул Николай, облизнув губы. Он нахмурился, схватил девушку за плечо и подтолкнул в сторону туалетов, но возлюбленная его не была согласна и ловко вывернулась, освободившись от хватки. — Козловская, ты что творишь? — Коль, я тебя больше не люблю, — вылетело у Стеши раньше, чем она успела всё обдумать. Коля замер, глядя на девушку, которой посвятил семь лет своей жизни, которую любил больше себя самого. Он смотрел на неё и не хотел верить в услышанное. Мозг просто отказывался воспринимать полученную информацию, пока осознание пробиралось под кожу. Коля нервно улыбнулся и предположил о том, что девушка его просто шутит, но Стешины глаза говорили об обратном. — Коля, дай мне уйти, а? — Стеш, я не понимаю, — замешательство конкретно овладело красивым лицом Николая, он был обескуражен, чувствовал себя загнанным в угол, а самое главное — знал, что это конец. — Я не понимаю нихера. — Что ты не понимаешь? — совершенно спокойно задала вопрос девушка. Она сама удивлялась тому спокойствию, присущему ей в момент расставания. Это было оно, никак иначе. Стеша наконец-то смогла это осознать и принять, а ещё она себя очень хорошо обманывала. — Коль, я просто не люблю тебя, понимаешь? Ты мой лучший друг, самый близкий человек, но я больше не люблю тебя. Я не уверена даже, что когда-то любила. Мы просто нуждались друг в друге. Прости меня, ладно? Коля не шевелился, Стеша держалась до последнего самой сильной на свете девочкой, как мама учила. Когда эта сильная девочка забирала своё пальто из рук любящего её мужчины, он не остановил её, не ухватил за запястье, не попытался отговорить, не обещал ей безмерное счастье, не сказал, что любит её. Коля не сделал ничего даже тогда, когда она накинула своё пальто винного цвета, собрала свои волосы в хвост и спешно вышла из ресторана, сжимая в руке небольшую сумку до характерного хруста сломавшейся застёжки.