amnesia?

Резкий запах стерильных бинтов и лекарственных препаратов. По голове словно кто-то молотом настучал. Нарастающий гул в ушах, все тело от кончиков ног до шеи ноюще тянет и ломит. Слава с усилием раскрывает глаза, свет немного ослепляет, и первое что он видит – катетеры в венах на руках. Кулак автоматически сжимается, а из пересохшего рта доносится тихий стон. Пару раз моргает, переводя взгляд на обшарпанную белую стену перед ним. В голове снова начинается жуткая пульсация, а по телу дрожь пробегает. Дезориентация сменяется реальным непониманием того, что он тут делает и как сюда попал. Чувствует легкое прикосновение к ослабленной руке и поворачивает шею с тихим хрустом. Расплывчатое лицо в десятке сантиметров от него складывалось в странные образы, извивалось и расслаивалось на отдельные кадры. Так странно Слава себя не чувствовал еще никогда. Минутное колебание и фигура перед ним принимает четкие очертания. Парень с большими чертами лица, синяками под глазами и светлым беспорядком на голове обеспокоенно поглаживал щеку Михайлова и шептал очень тихо, боясь, видимо, что-то спугнуть. – Мой мальчик, я так рад, что ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Ты практически сутки был без сознания. Я без спроса сюда зашел. Пожалуй, позову врача, ты только не отключайся снова, хорошо? Я быстро. Парень еще раз гладит лицо Славы по линии челюсти и выходит из палаты. Михайлов понял лишь то, что он находится в больнице. Что-то случилось и он не помнит, что именно. Нарастающая головная боль все не унималась и впивалась в виски и затылок сотнями мелких игл, мешая осмысленно думать. А еще более странным казался этот парень, который так нежно и трепетно со Славой обращался. Он не помнит, чтобы когда-то встречал его раньше. Вот в палату заходят несколько белых волнообразных фигур, кажется, врачи. Слава сильно жмурит глаза и смотрит вновь, а они уже вьются вокруг него, проверяют катетеры на руках, меряют пульс и ощупывают почти с ног до головы. Михайлов неспешно сопровождает их действия более ясным и осознанным взглядом. –Наконец-то очнулся. Как самочувствие, дружок? – спрашивает мужчина в белом халате в очках в круглой оправе на переносице. На вид добродушный старик с искрящимися глазами и немного кривой улыбкой. В ответ Слава может лишь кивнуть головой, потому что что-либо сказать, он уверен, вряд ли сейчас получится. Мужчина тоже кивает и выпроваживает остальных врачей из палаты, оставаясь с Михайловым наедине. – Что произошло? – жутко осипшим шепотом все же спрашивает Слава, чуть приподнимая голову с подушки. Мужчина в этот момент записывал что-то в журнал. – Довольно сильное сотрясение головного мозга вследствие аварии. Это ты хорошо отделался, Вячеслав. Сотрясение и мелкие ушибы по телу, да и только, – врач объясняет под шокированный Славин взгляд, подходя все ближе к двери. – Ах да, тут твой друг Глеб хочет тебя навестить, я дам ему пять минут, а то сидит все это время в коридоре, жутко нервничает паренек. Михайлов чересчур резко дергается, и боль вонзается в голову, как осколки разбитой стеклянной вазы, от чего ему приходится обессиленно упасть обратно на кровать. И только после этого тихо сипит: – Я не знаю этого парня, мы с ним не знакомы. Мужчина удивленно морщит лоб, поправляя дужку очков. – Мне он сказал, что является твоим другом. Что ж, тогда я могу его не запускать сюда. – Нет, пусть войдет, – в конце концов, Славе и самому интересно, кто же этот блондин с такими теплыми и нежными руками. Врач однократно кивает и выходит за дверь, откуда мигом влетает в палату тот парень. Действительно, такой измученный вид у него был, будто это не Слава почти сутки без сознания лежал. Устраивается на железный стул рядом с кроватью и за руку осторожно берет. А Михайлов наблюдает, выжидая. – Я так за тебя испугался, ты бы знал. Как мне сказали, что ты в больнице, так я со всех ног сюда полетел. А потом врачи сказали, что ты без сознания, так я чуть с ума не сошел, – так взволнованно говорит без остановки, свои пальцы переплетя с холодными Славиными. И целует. Вот чего Михайлов точно не ожидал от незнакомого парня, который заявился к нему в палату, будто они старые друзья. Так еще и губами своими горячими Славины бледные обхватил, из-за чего тот впадает в секундный ступор, но быстро увиливает и краснеет. – Ты… что ты делаешь? – и, кажется, блондин реально не понимает его удивления. Стоило Славе еще раз дернуться в сторону от попытки прикоснуться к нему, как парень тут же испуганно спросил: – Слав, ты чего? – Ты еще спрашиваешь? Заваливаешься ко мне сюда и лезешь сосаться? Ты кто такой хотя-бы? Я тебя не знаю, чел, – как сложно было это произнести с долей нужного возмущения, аж голос охрип под конец совсем. Глаза у парня почему-то вмиг заблестели. Тень испуга пробежала по лицу, но он встрепенулся и сказал: – Тебе всегда нравилось когда я первый целую. И в смысле не знаешь кто я? Я твой парень, вообще-то. Совсем память отшибло? Губы сами собой размыкаются и Слава почти воздухом давится. – Ты мой кто?