Онуэ - Идущий сквозь дождь

Мобильник надрывался, хрипя вибрацией, пока не свалился с дивана на пол. Только тогда Онуэ подняла его, равнодушно убедилась, что звонила именно мать, и выключила устройство вовсе. Продолжая сидеть на ковре, Онуэ дотянулась до шнура стационарного телефона и потянула за него, чтобы окончательно лишить дом связи. - Вот и нет проблем, - устало произнесла она. Пусть потом, когда все будет подключено, мама съест ее заживо, сейчас Онуэ нужно побыть одной. Она и дождь за окном - чем не подходящая пара? Зачем мама продолжает высылать ей фотографии женихов? Все до единого конверты Онуэ отправляла в мусор. Ее парой может быт только дождь - или тот мужчина, что улыбается со свадебной фотографии или хмурится со снимка, сделанного до войны. Корю. Ее муж. Пропавший без вести. Он не хотел уезжать на Окинаву. Долг врача выиграл у долга жить. Да и вряд ли бы Корю оставили в покое - на фронте всегда нужны хирурги. Корю не имел права писать, куда перемещается его корпус, но по безнадежности последнего письма Онуэ догадалась, что ее мужа больше нет на южных островах. Он покинул Японию. Быть может, потому удача покинула его корпус, как и всю японскую армию, перешедшую от самозащиты к нападению. "Пропал без вести" - вот официальный ответ для тех, кому не получить даже останков. "Пропал без вести" - хуже чем повестка о смерти, потому что остается призрачная надежда на чудесное спасение. Надежда, которую Онуэ поддерживала вот уже восьмой год. "И даже если он погиб, мама, его место может занять только дождь. Мы встретились под дождем..." Обычно Онуэ держала себя в руках. Да, одна, но жизнь не закончилась. Да, она все еще ждет Корю, но не для того, чтобы встретить его тенью себя и заставить чувствовать вину. Но в этот вечер Кобэ и его пригород обмывался нечистым дождем. Дождь не был сильным, но его упорность и монотонность в течение трех дней подавляли любую бодрость. Обычно Онуэ любила такую погоду, этот же дождь вовсе не казался ей очищающим. Он был грязен. Он вытягивал на поверхность души Онуэ самые светлые воспоминания о Корю и превращал их в орудие душевной боли. Сидя на полу с подобранными коленями, она только и могла прятать голову, как в ожидании удара, и просить, чтобы ее поскорее сморил сон. К звуку дождя подмешалось что-то еще. Одноэтажный дом (точнее, одну половину дома, вторая принадлежала соседям) родители Корю оставили сыну после женитьбы, а потом он перешел к Онуэ. Его окна выходили на внутренний сад с гортензиями, любовно высаженными матерью Корю. Сад отделялся от улицы кирпичным надежным забором, который нельзя было перепрыгнуть. Но Онуэ отчетливо слышала шаги снаружи. Она встревожилась - не мама ли решила все бросить и приехать к дочери? Нет, о не могла бы доехать так быстро. Тут Онуэ заметила странность, от которой похолодело в груди. Эти шаги она слышала так отчетливо, будто они звучали в доме. Она слышала их не смотря на дождь, как запись с усиленным звуком. И тем не менее, Онуэ знала, что источник звука - в саду. Она зачем-то взяла нож на кухне и подкралась сбоку к окну. В вечерней, почти ночной темноте, смешанной с потоками дождя, сад показался пустым. Онуэ несколько раз пробежалась взглядом по знакомым очертаниям и успела было вдохнуть с облегчением, как звуки шагов вновь заполнили дом, и ее глаза увидели смутную фигуру. Призрачную полупрозрачную фигуру мужчины, который шагал на одном месте. К ее дому. К ней. Онуэ отпрянула от окна в ужасе. Не выпуская ножа, она бросилась к мобильнику и дрожащими руками не с первого раза сумела удержать кнопку для его включения. Он включался слишком долго, за это время Онуэ насчитала около десять шагов, а ее сердце отбило множество панических ударов. Наконец определилась телефонная книга, и она набрала мать. Появился красный значок соединения, но вместо голоса матери Онуэ услышала хрипы. - Ми...ла...я... Онуэ отбросила от себя телефон, как раскаленный, а он продолжал хрипеть голосом призрака. Тогда Онуэ собрала волю в кулак и дотянулась до мобильника, предавшего ее. Она выключила звонок и попробовала позвонить в службу спасения. Быть может, если придет множество людей, призрак уйдет? Но призрак перехватил и этот звонок. Кого бы ни набирала Онуэ, она слышала только одно: - Ми...ла...я... Онуэ прекратила попытки дозвониться. Она вспомнила, что у нее есть стеклянный амулет-подвес от зла из храма Ватацуми-джинджя, купленный на память после осеннего праздника моря. Она кое-как разыскала его в шкатулке с бусами и повесила себе на шею. Зачем-то Онуэ зажгла свечу и, прямо сев на диване, зачем-то поставила ее перед собой. Огонь, дурацкий амулет и нож - в те минуты Онуэ поверила, что все это сможет ее защитить. Что она сможет защитить саму себя. Шаги призрака перестали быть пугающими. Утром Онуэ обнаружила себя спящей на полу рядом с отгоревшей свечой. В ее пальцах по-прежнему был зажат нож - так сильно, что она не сразу смогла отпустить рукоять. Мама всегда верила в призраков-юрэи и демонов-ёкаи и обожала передачи про паранормальное. Она тут же предложила дочери номер знакомого экзорциста. - Не обманщик ли какой? - Помнишь Сачико, мою коллегу? Он ей помог от дурных снов избавиться. Да и выглядит он надежным. - В костюме ходит? - Как ты догадалась? - Потому и надежным выглядит. Это настораживает. - Тебе нужна помощь или что? Дочка, не шути с призраками. Сегодня же позвони ему. Кстати, у него симпатичный сын. - Мама, прекрати. Где живет-то твой экзорцист? - В городе Ашия. - Хорошо. Успеет доехать ко мне до ночи. - Я могу приехать. - Не надо! Если уж веришь экзорцисту, сама не суйся. - Но как же ты там одна. - Я лучше одна! Онуэ прервала звонок. Она некоторое время раздумывала над желтым листком бумаги с цифрами номера. У нее была мысль не звонить экзорцисту. Потому что призрак мог оказаться Корю. Ведь мог же? Но все же Онуэ набрала номер Хадзама Тамаки. Экзорцист выглядел на лет сорок пять. На его голове не было ни одного седого волоса, а фигура хоть и не была юношеской, но предполагала сложение атлетическое. Костюм мягкого серого цвета успокаивал - человек как человек, ничего особенного. Кроме того, его черты лица напоминали черты лица самой Онуэ - тоже широкоскулый с чуть вогнутым носом и смуглой от природы кожей, тоже с аурой человека серьезного. Из-за мальчишеской стрижки Онуэ еще больше походила на экзорциста, и многие бы подумали, что она его дочь, тем более что тридцатипятилетняя Онуэ тоже обладала даром моложавости. Войдя в ее дом, экзорцист трижды поклонился, как он сказал, духам дома. Потом он осмотрел прибранную квартиру, и Онуэ захотелось убраться в ней еще раз - чтобы спрятать все те вещи, которые тебе кажутся обычными,а незнакомцу разболтают о тайнах твоей жизни. - Госпожа Микуса, - экзорцист пристально разглядывал ее семейные фотографии, - как пишутся ваши с мужем имена? - Фамилия пишется как "три" и "трава". Мое имя, "Он-уэ" - как "звук" и "вверх". Имя моего мужа, "Ко-рю" - как "свет" и "дракон". Экзорцист сел за стол, достал из нагрудного кармана небольшой блокнот и принялся записывать. Даже ничего не сказал о ее необычном имени. - Были ли в вашей семье когда-нибудь другие случаи со сверхъестественным? Демоны, призраки, боги, таинственные болезни, странные сны? - Ничего такого не припомню. - Простите за следующий вопрос: были ли у вас родственники мужского пола, умиравшие тяжело или погибшие в несчастных случаях? Могли ли какие-то из них вас сильно любить или ненавидеть? Достаточно сильно, чтобы прийти с того света? - Только мой муж. Если он умер. Он "пропал без вести" в Марианском конфликте. - Военный? - Врач. Это важно? - Военный определяет своей целью войну, даже если он призван против воли. Врач - спасение жизней. Воины часто не понимают, что они погибли, потому что их смерть зла. Врачи спокойнее относятся к своей смерти и уходят легко. Если бы вы сказали "военный", я бы посоветовал вам убедить мертвого в его смерти. Этого обычно достаточно, чтоб призрак ушел. Тем более, он у вас небуйный... Но, раз он врач, он скорее всего знает, что мертв, и все равно идет. - Я не знаю, умер ли он, - Онуэ поджала губы. - Конечно. Но вы же понимаете, что вероятность другого происхождения призрака мала. Кому еще хотелось бы прийти к вам так сильно, что даже смерть не стала помехой? - Не знаю. - Поразмышляйте над этим. Хотя мы попытаемся изгнать его сегодня же. Ответьте еще, вы успели понять, чего призрак хочет от вас? - Я чувствовала, что он хочет попасть в дом. Расстояние между ним и домом как будто огромно. Он идет, идет, идет где-то в другом мире, а я вижу, что он топчется на месте. - Как вы думаете, что он сделает, когда дойдет до вас? Онуэ вздрогнула. Она как наяву представила, что сделает призрак. - Он обнимет меня. Крепко-крепко. - Объятия мертвых опасны для живых. Вы можете погибнуть, если призрак обнимет вас. Более того, он может навредить вашей душе - это порой даже хуже, чем просто смерть. Вы же не хотите таких объятий? - Нет! - Онуэ вскинула голову. - Я рад, что ваша тяга к жизни сильна. Не поддавайтесь призраку. В мистической смерти нет ничего хорошего и романтического. - На что вы намекаете? - Некоторые женщины сами впускают призраков, чтобы вступить с ними в связь. Особенно молодые женщины. Простите, я не хочу вас обидеть. Я предупреждаю. Если вы будете жалеть призрака и потакать желаниям, быть может, вызванным именно мистически, поддельным, тогда никакой экзорцист не сможет отогнать от вас призраков или демонов. - Раз уж вы упомянули... Вы что-то вроде колдуна-оммёджи, знающего инь и ян? - Я работаю со многими техниками. Врач может лечить не только лекарствами из аптеки, но и народной медициной пользоваться. - Но у врача есть диплом, что он врач. - Вы хотите увериться, что не шарлатан с улицы? Увериться в этом поможет только результат. Но, увы, в нашей профессии, как и у врачей, не всегда верно удается определить диагноз. Сейчас вы дадите мне прядку своих волос, а я дам вам куклу и расскажу, как ей пользоваться. - Вы не останетесь со мной на ночь? - удивилась Онуэ? - Простите, сейчас особые дни связи с моими божествами. Даже ради работы я не могу ночевать в другом месте, кроме семейного святилища. Если божества разозлятся, они могут не только лишить меня силы, но и навредить моим клиентам, "обратить добро в зло", как пишут наши семейные хроники. Я освобожусь через три дня, но, надеюсь, к тому времени мы уже разрешим вашу проблему и успокоим призрака. - Вы не можете сразу его уничтожить? - Разве вы хотите этого? Онуэ задумалась. - Нет. Он же... все равно чья-то душа. - Да, призраки застревают между мирами, хотя могли бы переродиться для новой жизни. Убить душу - еще хуже, чем убить тело. Потому мы будем успокаивать. Экзорцист уехал стремительно, даже дождь его не остановил. Онуэ выдержала еще две телефонные атаки матери, собиравшейся приехать, соврала, что с призраком уже разобрались, напомнила той о необходимости не пропускать занятия по йоге и, победив, осталась ждать призрака. "Он может и не прийти. Заблудиться в иной реальности... Я что, сожалею об этом? А, тогда же он не сможет переродиться. Уж лучше пусть найдет меня. О чем я! Меня же предупредили, что я не должна ждать его и звать его". Онуэ зажгла по всему дому свет и, зачем-то снова, свечу, потом уселась на кухне с старым детективом Рампо, чтобы чужими мыслями прогнать свои. Иногда она бросала взгляд на часы - циферблат в виде мордочки доброй обезьяны. В прошлый раз призрак пришел около десяти-одиннадцати вечера, и, как Онуэ ни сдерживала себя, а напряжение росло с каждым оборотом стрелки по кругу. Темнота за окном загустела так, что свет в квартире казался слишком тусклым и слабым. Дождь по косой линии бился в окно, но вдруг утих, став прямым. Лампочки мигнули раз, другой, и дом Онуэ потерял свет. Раздался чавкающий звук шагов. Онуэ тут же вскочила, прижав куклу к груди. Эта кукла была сделана из рисовой соломы, обвязана бумагой, которую Хадзама Тамаки подписал четырьмя черными иероглифами имени Онуэ на лицевой стороне, и одним красным иероглифом "ложь" с другой стороны. Онуэ с замирающим сердцем подошла к окну с отдернутыми заранее занавесками. Призрак был там. На этот раз он шагал на месте ближе к дому, до стены ему оставалось около двух метров. Его очертания стали яснее, почти можно было принять за живого человека. Онуэ заметила, что лицо его размыто, как будто на акварельный портрет уронили каплю воды. Нечеткие провалы рта и глаз внушали ужас. Онуэ замерла, боясь выполнить поручение экзорциста. Куколка уколола соломой шею, и Онуэ опомнилась. Она раскрыла окно, замахнулась куклой и бросила ее прямо в лицо призраку. Время растянулось для Онуэ. Она видела, как медленно призрак поднимает руки с нечеткими пальцами и хватает куклу, как та зависает в воздухе - и как падает к его ногам. Призрак равнодушно продолжил путь. Кукла не остановила его. Онуэ захлопнула окно и, крадучись, вернулась ко столу, на котором заранее были заготовлены Хадзама амулеты о-фуда - бумажные прямоугольники с нарисованными защитными символами. Онуэ разложила их "головами" в четыре стороны света вокруг стула и села на него, тревожно глядя в окно. В руках ее снова был кухонный нож. Хадзама Тамаки озадаченно потер лоб. - Очень странно, что он выпустил ее, поймав. - Что странного? - Эта куколка - ваш образ. Он должен был унести ее вместо вас, а чтобы при этом он не похитил вашу душу, на обратной стороне бумаги я написал "ложь" - куколка олицетворяла вашу внешность, а не душу. Так почему он выпустил?.. - Может, он догадался? - Вы молчали? - Как вы и наказали - ни звука не произнесла. Может, у него слух чуткий - дыхание услышал? - Это плохо. Что ж, раз средство наполовину сработало, попробуем средство такого же рода, но посильнее. Мне нужно зеркальце, которым вы пользуетесь постоянно. Онуэ покопалась в сумочке и вытащила зеркало с крышкой, на серебристой поверхности которого порхали с крылышками два сердца. - Подарок Корю, - смутилась она. - Это отлично. Если это призрак вашего мужа, то эта вещь будет еще эффективнее. Но она не вернется к вам. Не будете жалеть? - Вы боитесь, что я привяжусь к зеркальцу? - Да. - Я буду сильной. Предметы - всего лишь вещи, люди куда дороже, - с этими словами Онуэ протянула на ладони зеркальце еще раз, как бы отрекаясь от него. Экзорцист повертел его в руках, прикрыв глаза. Потом стал бормотать непонятные Онуэ слова прямо над зеркалом, периодически щелкая по нему пальцами, вбивая слова внутрь. У Онуэ мурашки по спине побежали - атмосфера в комнате вмиг изменилась, да еще и похолодало. "Этот Хадзама из Ашия на самом деле обладает какой-то силой". Надвигалась третья ночь. Дождь продолжал лить над Кобэ. Онуэ обвинила в этом дожде призрака. Всего две ночи страха, и откуда-то взялась смелость. Онуэ ждала призрака с азартом игрока, готового сорвать большой куш. Она нервно ходила из комнаты в комнату и постоянно выглядывала в сад - не пришел ли еще. Дождь больше не имел силы ввести ее в уныние. Онуэ даже начала понимать маму, с увлечением смотрящую передачи "В мире духов" и "Истории призраков". И, хотя часть возбуждения Онуэ была связана с чудесами, ворвавшимися в ее жизнь, другая часть была тяжелой и немилосердной. Онуэ догадалась, что лицо призрака постепенно станет отчетливым. И это лицо будет лицом Корю, подтверждающим, что восемь лет Онуэ были проведены в ожидании дурной вести. Минутная стрелка громко щелкнула, проходя мимо цифры "двенадцать" - прошел еще один час, а значит, наступил час призраков. Свет нервно замигал и погас. Онуэ замерла, ожидая шаги, и, когда звук поступи по воде разлетелся по комнатам, она вздохнула с облегчением. "Наконец-то пришел!" Призрак оказался еще ближе к дому, он мог дотянуться кончиками пальцев до окна, но вместо этого продолжал угрюмо шагать. Онуэ прильнула к стеклу. Она во все глаза смотрела на лицо мертвого мужчины, но оно все еще было расплывчатым. Распознать бы Корю по фигуре, но на призраке надето было что-то странное, похожее на соломенный плащ, только солома вся потемнела от гнили и светилась зеленью. - Корю, Корю, ты ли это? - шепотом позвала Онуэ, но призрак остался глух. Вздохнув, она открыла окно. Призрак не заметил ее действий. Неизвестно, какое расстояние разделяло их. Онуэ достала зеркальце, зачарованное Хадзама. Тускло сверкая, оно полетело в призрака. Тот ловко схватил предмет и поглядел в него. Онуэ показалось, что провал рта дрогнул, но никак невозможно было понять, с каким выражением лица сейчас стоит этот мужчина. Раздался треск. Темные пальцы сжали зеркальце, ломая стекло и дешевый металл. Призрак отбросил зеркальце. Онуэ видела, как оно летит на асфальтированную дорожку и пропадает прямо над землей. Призрак взял зеркальце где-то там и выбросил где-то там. Ночь продолжалась, дождь продолжался, и продолжался путь мужчины - к женщине. - ... потом он выбросил его, - закончила рассказ Онуэ. - Вы приедете снова? - Как же неудобно получатся... У меня сегодня последний день, я не должен вовсе отвлекаться от служения своим богам, приехать никак не смогу. А для вас это - последняя или предпоследняя ночь... Как неудобно. Я могу прислать к вам кого-нибудь другого? - Я бы не хотела, чтобы об этом много кто знал. И... я почему-то не боюсь. Я хочу увидеть его лицо. Понимаете? Я хочу увидеть лицо моего мужа. Может быть, это наше последнее свидание. Не бойтесь, я не уйду с ним. Я скучаю по нему, но его смерть будет разрывом. Ведь я жить хочу. - Это очень хорошо. Госпожа Микуса, спасибо за оказываемое доверие, хотя я и подвел вас дважды. Все, что остается - либо уничтожить призрака сегодня, либо не пустить его в дом вовсе. - Что будет, если не пустить? - Он либо исчезнет, либо придет еще через ночь. Оградить себя очень просто. Я пришлю вам золу. Обсыпьте ею весь дом по периметру пола или ту комнату, в которой будете ночевать. Выходить за пределы - нельзя. Кроме того, поддерживайте огонь внутри круга. - Огонь? Я и так жгла свечку все три ночи. - У вас чутье, госпожа Микуса. Огонь - древний защитник человека. Я пришлю вам один предмет. Будьте с ним очень осторожны, постарайтесь не резаться. Это старинный кинжал, он может резать плоть призраков. Если до вас доберется этот не смотря на все противоположности - бейте. Хоть куда бейте. Вам достаточно будет оцарапать его. - Я все поняла. - Тогда удачи вам, госпожа Микуса. Завтра около семи часов утра я освобожусь и тут же поеду к вам. Онуэ бы проспать весь этот день, но сон бежал от ее лихорадочно горящих глаз. У истощенной волнениями и бессонницей двух дней Онуэ даже грудь сдавило тяжестью. "Еще одну ночь... Если все сегодня закончится, то и высплюсь. А пока я должна ждать. Я должна увидеть его лицо" Мокрый курьер доставил ей тяжелый пакет, в котором оказался другой пакет с древесной золой и лакированная черная коробка. Она решила, что ей хватит и одной кухни. Онуэ вытащила стол в комнату, чтобы было место для борьбы с призраком, если таковая случится. Потом заготовила свечи и зажигалку и щедро обсыпала пол вдоль стены пеплом, замкнув серый контур. Только после этих приготовлений она решилась открыть коробку. Внутри нее оказался завернутый в два длинных тканых свертка, красный и белый, кинжал. Он был отлит из единого куска металла длиной в полторы ладони, имел простую прямую рукоять и потемневшее от времени лезвие. Он показался Онуэ тупым, и она собралась было провести пальцем по лезвию, но вспомнила предупреждения экзорциста, что самой резаться нельзя. Она накрыла тканью коробку и водрузила кинжал на нее - с почтением, потому что этот похожий на ее собственный кухонный нож кинжал обладал какой-то неповторимой аурой. Он был прост и легок, но его было тяжело держать в руках, словно некая сила притягивала этот кинжал к земле. Он был нечистым. Он был злым. Но он понравился Онуэ так сильно, что она испугалась - откуда в ней такая тяга воспользоваться оружием? разве она не хотела спасти чужую душу? Вспомнив маму с ее йогой и фильмами про монахов, Онуэ села в позу медитации, держа по одну сторону кинжал, а по другую свечу. Она ждала, и время тянулось так медленно, что веки Онуэ невольно смежились. Она боролось с сонливостью, ее тело - с усталостью, а мерный стук дождя за окном помогал телу. Онуэ заснула. Гром в темноте расколол сон. Онуэ подскочила на месте, чуть было не упала на полосу пепла, чудом удержалась на вытянутых руках и задрала лицо к оконной раме. Темная фигура стояла прямо за окном. Выругавшись от неожиданности, Онуэ обеими руками прижала кинжал к груди. Она двигалась маленькими шажками, чтобы встать прямо напротив призрака. Ей было страшно не от сверхъестественного, а от боязни увидеть лицо. Фигура призрака была совершенно четкой, очертания головы тоже, но в темноте Онуэ не узнавала его. Вдруг вспыхнула близка молния, ослепив Онуэ. Но за миг до боли в глазах она успела разглядеть лицо. - Не ты! - воскликнула Онуэ. Ее горло сдавил спазм, а на глаза навернулись слезы. - Ты не Корю... Она пыталась избавиться от слез, но сколько ни стирала их, вода продолжала накапливаться в веках. Призрак молча взирал на это, и на его лице не было написано ничего. - Ты... Ты до сих пор не видишь меня? - догадалась Онуэ. - А слышишь? Слышишь, - прокричала она, - ты пришел не к той! Но призрак не шевельнулся. Мокрой от слез рукой Онуэ вытащила из кармана джинсов мобильник. Она набрала номер мамы, и из динамика понесся хриплый голос призрака: - Ми...ла...я... Ми...ла...я... - Я не твоя милая, - сказала в телефон Онуэ, смотря призраку в глаза. Ее слова были исполнены жалости и твердости. - Ты ошибся домом. Я другая женщина и не знаю тебя. Призрак вздрогнул. Он услышал ее голос, а через мгновение смысл слов дошел до его разума. Мертвый мужчина поднял ладони и закрыл ими лицо. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий. "Что же дальше? Что делать?" Сердце Онуэ кровью обливалось от этого зрелища. Ее сердце тоже было ранено болью потери, и, может быть, именно потому оно подсказало ответ. Онуэ снова подняла мобильник и произнесла: - Ты не виноват, что заблудился. Чтобы перестать блуждать, тебе нужно пойти наверх. Я знаю дорогу. Иди наверх! Призрак развел пальцы, глядя на Онуэ влажными глазами, и согласно кивнул. Он задрал голову к небу, закрытому тучами, неистовствующему бурей. Кожа призрака вдруг засветилась изнутри, как будто слова Онуэ пролили на его несчастную душу поток света. Мужчина поднял ладони вверх и его темное тело ослепительно засияло от головы до пят, а потом распалось светящимися частицами, поток которых устремился вверх. Небо вновь зарокотало. Не гневом - одобрением. Онуэ знала, что утром увидит его синим. Пронзительный цвет разлуки. Хадзама Тамаки добрался до дома Онуэ лишь к десяти часам. Он весь осунулся и как будто постарел на пяток лет. Ритуал явно дорого ему стоил. Сонная Онуэ велела гостю сесть за стол и рассказывала ему, молча внимающему, о событиях ночи, звеня посудой и шумя плитой и чайником. Они оба набросились на еду, прервав разговор. Онуэ даже удивилась, что с Хадзама ей легко в такой непринужденной обстановке. "Мы с ним заговорщики против призраков. Все ли его клиенты чувствуют себя так, как я сейчас? Как будто он мой отец или старый друг. Вряд ли. Они наверняка мечтают никогда больше его не видеть и не вспоминать о призраках" Наконец трапеза была закончена. - Вы одолели призрака сами, - разрушил молчание Хадзама. - Удивительно. Его "удивительно" звучало похвалой. - Я сама поражена. - Выглядите очень изможденной. - Как и вы, - усмехнулась Онуэ. - Я выполнил долг перед богами - и тем счастлив. Я скоро восстановлю силы. А вы выглядите изможденной и несчастной, потому будете болеть долго. Причина - в муже? Вы разочарованы, что это не он? Онуэ отвела взгляд в сторону. Ее лоб перечеркнула складка. - Нет. Я рада. - Вам стоит помолиться в каком-нибудь храме за душу погибшего мужа. Отпустить его нужно. - Нет, - твердо ответила Онуэ. - Нет? - Я буду продолжать ждать его - человеком или призраком. Потому что этот призрак хотел тепла. Он шел к любимой женщине. Он шел издалека, долго, мучительно, лишь бы увидеть ее вновь. Когда я сказала ему об ошибке, он зарыдал. Понимаете? Он шел - и ошибся. Он пришел, а его не ждали. Я не хочу, чтобы мой муж ощутил то же. Пусть он и мертв, я буду ждать его. - У вас будут проблемы. До тех пор, как к вам придет ваш муж, вас могут посещать призраки чужаков. - Почему? Взгляд Хадзама стал острым. Он глядел на центр лба Онуэ, читая неведомые ей знаки и не веря, что она не знает самой себя. Онуэ четко прочитала это настроение Хадзама. - Я сам удивлен. Вы не ждали этого мужчины, а он шел не к вам. Но вы встретились, меж вами было притяжение. Почему? Дело в вас. - Во мне? - У вас есть духовная сила. Сразу ее и не разглядишь, ее настроение очень необычно, но она есть. Вы слышали о шаманках, к которым приходят странствующие боги-марэбито? - Простите, ничего не знаю. - Марэбито - это божества-чужаки, которые пересекают границу миров через океан или горы в определенное время или в любое время. А также это могут быть души людей, умерших или живых. Они являются шаманкам, вступают с ними в связь и взамен дают силу. Шаманки могут предсказывать, говорить волю божеств, передавать послания мертвых, а также колдовать, используя силу марэбито. - Вы хотите сказать, что я - сродни этим шаманкам? Брови Онуэ скептически приподнялись. - Безусловно, Хадзама говорил с такой уверенностью, что Онуэ начинала ему верить.. - Вы притянули к себе чужого призрака. Ваша душа ведь болит не только по мужу, но по всем павшим. - Можно и так сказать. Я была бы жестока, если бы не сочувствовала всем. - Потому-то вы и можете опасаться - к вам наверняка придут еще души. Нет, я уверен в этом! И потому беспокоюсь за вас. Справитесь ли со всеми? Мертвые могут быть агрессивны, могут приходить не по одиночке, а могут даже привести с собой голодны демонов. - Вы пугаете меня. - Пугаю. Или пытаюсь вызвать интерес. - Зачем вам это? - Профессиональное чутье на себе подобных. Вы впервые столкнулись с призраком и одолели его. Я бы хотел обучить вас. - Меня? Я не верю в... - Онуэ осеклась. Теперь верит. Теперь - хочет знать больше. - Мне нужно подумать. - Конечно. Считайте мой телефон - телефоном друга, которому можно позвонить в любой час. Если я не буду занят работой или ритуалом, как сегодня. - А позвольте узнать, кто же эти боги, которым вы проводили ритуал... Сколько дней? - Шесть. Это был ритуал для наших уджигами, родовых богов, покровительствующих нашей родовой земле в Ашия. Эти божества - наши предки. То есть, любой умерший спустя определенное количество лет присоединяется к нашим божествам, и мы можем, если поверите, связываться с ним. - Зачем вы мне это рассказываете? - А вы не понимаете? Если ваш муж умер, он может стать вашим уджигами. Я могу научить вас. Тогда вам не придется ждать. Онуэ прямо посмотрела в глаза Хадзама Тамаки, за которыми будто полыхало темное пламя. - Я непременно позвоню вам. Примечания: Он'уэ - "звук + вверх", а также О-Нуэ (женское имя ,полученное соединением женской приставки "о" и названия японской химэры "Нуэ") Корю - "блистающий дракон" Микуса - "три травы", фамилия одного из родов исторической провинции Харима (ныне Хёго, столица которого город Кобэ) Хадзама Тамаки - "ущелье + браслет" город Кобе - название "Кобе" происходит от слова канбе - архаичного названия служителей святилища Икута город Ашия - намек на мастера инь и ян, мага по имени Ашия Доман Ватацуми-джинджя - храм бога моря Ватацуми-но микото в Кобэ, "морской храм" в нем действительно продают стеклянные амулеты-подвесы