солнце

сразу проясним: Кагеяма не любит Хинату. Шоё ему нравится. ни больше, ни меньше. так думал Кагеяма. на плечах Кагеямы тяжёлая мантия, на голове не менее тяжелая корона. а у Хинаты волосы цвета солнца. и пахнут они так же, Кагеяма уверен. и глаза цвета солнца. и улыбка греет, как солнце. и сам Хината — тоже Солнце. блядское солнце, которое сейчас разговаривает с Козуме и светит ему, а не Кагеяме. улыбается, что-то показывает в телефоне, рассказывает какие-то тупые истории, и чуть ли не трескается от радости, когда Кенма бросает что-то в ответ. бесит. Хината бесит. и Кенма бесит. а ещё Лев. Лев, который присоединяется к разговору Шоё и Кенмы, тоже бесит. Кагеяме бы точно так же говорить с Хинатой о чём-то, о чём они там говорят с Кенмой и Львом, впитывать хинатин запах и слушать его прекрасный голос, но Кагеяма упёртый. упёртый и глупый. упёртый, глупый и немного идиот. потому что, ко всему прочему, он хочет взять Шоё за руку и долго-долго не отпускать. «я стану лучше тебя, Кагеяма!» «я выиграю у тебя, Кагеяма!» «я тебе не проиграю, Кагеяма!» у Тобио это дурацкое «Кагеяма» голосом Хинаты эхом в ушах, током по телу и в сердце резонирует каждый раз. Кагеяма идиот. большу-у-ущий. настолько, что сейчас лопнет мяч в руках от злости (читай: ревности), потому что тоже хочет проводить время с Шоё: прикасаться к Шоё, говорить с Шоё, слушать Шоё. а ещё поцеловать хочет. — Кагеяма, — мяч от смерти спасает Даичи, который, улыбаясь, молча вручает швабру и ведро, забирает мяч, проверяет наличие видимых повреждений и удаляется в сторону корзин с такими же мячами. уж один-то можно было и пожертвовать ради поддержания душевного равновесия Тобио. придётся вымещать агрессию мытьём пола. потрясающе. Хината в очередной раз заливисто смеётся, прощается с Хайбой и Козуме, обнимая обоих, машет рукой вслед, когда те уходят, и идёт помогать убираться, собирая пустые бутылки из-под воды и таща инвентарь на место, а черноволосый чуть ли не зубами скрипит, потому что тоже хочет обнимать Хинату. но Кагеяма гордый. это плюсом к его упёртости, глупости и толике идиотизма, а потому он ни за что не признается Хинате Шоё. не-а. ни за что и никогда. наверное. когда настаёт время сворачивать сетку, Хината начинает сворачивать Кагеяме кровь: оттягивает сетку, неуклюже путается в ней же. Тобио бы посмеяться вместе с Шоё, но Кагеяма всё ещё король, и корону свою он уронить права не имеет. — ты кусок дерьма, Хината! — ты сам такой, Кагеяма!

***

победу в тренировочном матче с Некомой по традиции все дружно празднуют мясными булочками из магазинчика тренера Укая. Хината мигом уминает свою булочку и уже ищет, у кого бы выпросить ещё хотя бы кусочек. — Кагеяма, ну дай откусить! — Шоё третий раз за последнюю минуту говорит это, не оставляя попыток добиться булочки. — нет. — противный король, — Хината дует губы и хмурит брови, — я всего лишь кусочек хочу. — а я хочу, чтобы ты отстал от меня, боке. ты заберёшь у меня бо́льшую часть, а то и вообще всё. хочешь ещё, надо было купить две, идиот. Хината раздражённо фыркает в ответ, а затем обиженно отходит ближе к своей новой жертве в лице Ямагучи, бросая напоследок что-то вроде: «жадный бакагеяма». Кагеяма хочет вернуться в магазинчик, и купить для Хинаты ещё штук десять этих булочек, но этого никто и никогда не узнает.

***

пятница становится тяжёлой ещё на том моменте, когда Кагеяма не обнаруживает ни одного пакета молока в автомате во время обеденного перерыва. наверное, это могло бы стать пиком отвратительности этого дня. наверное. Кагеяма не приходит на тренировку. потому что днём Ячи призналась Хинате. Кагеяме бы ни горячо, ни холодно, если бы он не чувствовал того, что все нормальные люди зовут любовью. Кагеяма либо не человек, либо не нормальный, потому что называть это любовью не хотел до последнего. Хината нравился Кагеяме. видимо, это «последнее» настало сегодня, потому что корона вместе с мантией летят на пол, когда Кагеяма признаётся сам себе: Шоё он любит до чёртиков и до боли под рёбрами. королевское одеяние больше не давит, но плечи всё равно болезненно сгибаются, когда Тобио остаётся один в комнате. Кагеяма редко плачет, но сегодня его подушка пропиталась солёными слезами боли. он понимает, что у такого, как он, с самого начала шансов было мало, если не было вообще. такой, как он, — Кагеяма Тобио — злой, ворчливый, недружелюбный, рядом с такой же солнечной, как и сам Хината, Хитокой Ячи, которая умна, красива, весела и постоянно улыбается, рядом не стоял и стоять не может. с чего Хинате испытывать хоть какие-то чувства к тому, кто только и делал, что обзывался, кричал и злился на него? с чего яркому Солнцу греть холодную промёрзлую Луну? — так думает Кагеяма. глаза начинает щипать, а голова раскалывается, когда время на часах показывает далеко за полночь. сеттер засыпает посреди кровати с пустой головой и сердцем, прижимая к себе подушку, пока одеяло валяется где-то около кровати, сползшее туда ещё тогда, когда лучи солнца ещё освещали комнату Тобио. Хината был светилом для луны, чья ночь на мгновение озарилась улыбкой этого рыжего чуда.