Сам ты тупень.

После этого Джун, если честно, около недели держался, чтобы не съязвить, видя где-то вдалеке каждый раз нового цвета макушку. И всю эту неделю сама судьба, распоряжаясь их жизнями, сталкивала их в самых неподходящих местах. В холле раздался отчаянный крик: «Джихун, мать твою за ногу, верни мне грёбаную нотную тетрадь, иначе тебе не жить нахрен!». Мимо мирно стоящего и ржущего со своими друзьями-шпалами Джуна проносится низкий парень, задыхающийся от смеха и держащий впереди себя потрепанную тетрадку на пружинах с наклейкой-лягушкой в уголке. Всё от этого же парня звучит дьявольский смех и тот скрывается за углом. Насколько Джун помнит, оттуда только два выхода: либо в окно, либо в женский туалет, откуда отвратительно воняет куревом и иногда слышны фразы типа: «Блять, как же заебали эти колготки, рвутся и рвутся, денег хуй напасёшься», «Ей-богу, лучше бы три пары физ-ры поставили, чем эту ебучую соционику» и, наверно самая лучшая это «Деееевки, дайте блять покурить, умираю нахуй.» Лучше в окно, если честно. Ибо, попав в женский туалет, выйти оттуда живым очень сложно, но, как говорится, чудеса случаются. Казалось бы, внимание Джуна больше ничто не может привлечь. Не тут-то было. Что-то, точнее выражаясь кто-то, почти сбивает его с ног. На самом деле нет, просто этот кто-то налетает, но от неожиданности сам падает на старую потрескавшуюся плитку, изрекая тихое: «Блять». Вэну очень захотелось вмазать счастливцу, ну или по крайней мере, припугнуть хоть. Но когда он разглядел человека, врезавшегося в него, испугался сам. Су Минхао. Су Минхао с, мать его, красными волосами. Просто проясним, буквально двадцать часов назад он был жёлтым, как цыплёнок, только что вылупившийся из яйца. - Чего уставился? – спрашивает Хао, пытаясь подняться с пола, что, очевидно не удаётся. - Ну чё, прожужжал нам все уши со своим Хао-Минхао, помогай теперь принцессе, - смеётся как гиена Мингю и, подхватывает под руку спящего Вону, убегает в противоположную сторону, яро насвистывая свадебную мелодию. - Мингю, ты гандон! – кричит Джун высокой шпале вслед и разворачивается с неловкой улыбкой к Минхао. - Поможешь принцессе или нет? – деловито произносит Хао и тянет руку, поджимая под себя длинные ноги. Джун стоит ещё пару секунд в ступоре, переваривая сказанное. Парень-то на мировую идёт. «Это чудо мне определённо нравится» - мелькает в мыслях Джуна, и тот хватает Минхао за руку, очень сильно потянув на себя. Абсолютно не рассчитав силу, Минхао падает на Вэна. Хорошо хоть тот устоял. Пиздец подкрался незаметно. Ещё и Мингю ржёт из-за угла. Спасает то, что Вону очнулся немного и тащит его оттуда, что сделать почти невозможно. Но Мингю никого не боится так, как Вону, на самом деле. - Прости, - полушепотом говорит Джун. – Неловко как-то получилось. - Да ничего. Спасибо, что помог, - тараторит Су, отцепляясь от Вэна, и растирает ладошки друг о друга. Он взлохмачивает волосы длинными аккуратными пальцами, оббегает растерянного Джуна с правой стороны, но, вспомнив, что он кое-что забыл, подбегает к парню обратно. Минхао роется в кармане черных джинс и достаёт оттуда пару конфет в красной шуршащей обёртке. Берёт руку Джуна и кладёт туда сладость. То ли в знак примирения, то ли отравить пытается. - Джихун, блять, выходи, пока я тебя не догнал и не отпиздил этой тетрадкой! – орёт Минхао не своим голосом. Из-за угла тут же вылетает Сунен и, показывая несчастную нотную тетрадь Хао и мгновенно скрывается там, куда ушли Вону с Мингю. Ну, точнее выражаясь, куда Вону потащил Мингю, приговаривая: «Вспомни лучше, как ко мне клеился, придурок-переросток». Минхао издает вопль умирающей чайки, ну потому что Сунена он точно не догонит. Как-никак самый лучший бегун на параллели. - Джихун, можешь больше не ждать свой кофе по утрам! – кричит Минхао и показушно отворачивается от высовывающего голову из-за угла Ли. - Уууу, злюка какая. Побегать не может по-нормальному. – ноет Джихун, выходя из-за угла, но, видя чужую спину, тут же разбегается и запрыгивает на Хао. Тот на самом деле уже привык к странному Сунену и не менее странному Джихуну. Ну как тут не привыкнуть, когда Ли добросердечно (читай как, за кофе) помогает Су с домашкой по философии и сидит с ним, когда тот болеет. Именно поэтому Минхао подхватывает Джихуна и несётся, насколько это возможно, за Суненом, который стоит и без зазрения совести снимает «красноволосого дьявола Су Минхао и шикарного коротышку-композитора Ли Джихуна». Джуну ничего не остается ничего, кроме как осознать, что чтобы выражать свою бесконечную любовь к этому странному мальчику, надо для начала прекратить искать повод для неуместной насмешки.