Innocent

<center>***

</center> Чонгук не был добрым человеком. И все человеческие чувства старался игнорировать и подавлять, отгораживаясь от каждого. А всё потому, что влюбиться — значит стать зависимым, уязвимым. Довериться кому-нибудь — значит проявить слабость. Помочь кому-то — значит быть привязанным. По крайней мере так думал сам Чонгук. И это всё никак не входило в его жизненные планы и приоритеты. Ещё с ранних лет, привыкший к бриллиантовым соскам, он всегда добивался своего. За его правильными чертами лица, бездонно-карими глазами и иссиня-чёрными волосами скрывалась бездушная и расчётливая машина, готовая идти напролом, по трупам, чтобы прийти к своей цели. Но жизнь не лишена иронии. И судьба всегда настигает нас в самые неподходящие моменты. Когда Чон ещё был школьником, с его отцом случилось несчастье, и вся их империя рухнула, как карточный домик. Его мать быстренько выскочила замуж за нового «папочку», а так как ей нужно было обустраивать быт в новоиспечённой семье, то Чонгука она благополучно оформила в закрытую школу для юношей. Именно этот случай и сыграл ключевую роль в его жизни. Обида на мать и, как следствие, ненависть к противоположному полу. Чонгуку нравились юноши модельной внешности. С карими или же серыми глазами, с пухлыми губками и с точёными фигурами. Но, несмотря на всё вышесказанное, это не мешало ему трахаться с Тэхеном. Хотя Тэ совершенно не смахивал на фотомодель. Самый обыкновенный парень с карими глазами и пшеничного цвета копной волос. С длинными ресницами и стандартными губами. Чистый и наивный, словно не от мира сего. Какой-то неправильный. «Пришелец», как говорил сам Чонгук. А ещё он был тихим и молчаливым. Говорил мало и только застенчиво улыбался, поджимая плечо. Во время секса он разрешал Чонгуку делать с собой всё, что угодно. Сладко постанывал и подавался вперёд. Иногда, в редкие моменты, Чон всё же проявлял слабость и вылизывал Тэ с ног до головы. Брал нежно и аккуратно, не спеша и с наслаждением, от чего тот потом ещё долго не мог прийти в себя. Но в большинстве случаев трахал, как последнюю заправскую шлюху: размашисто, глубоко. От этого Тэхен закусывал нижнюю губу до крови и неистово сжимал края подушки. Тихо кряхтел и покорно ждал, пока всё это закончится. Чонгук кончал громко и бурно, вжимая Тэ в постель, оставляя следы на его теле. После наваливался сверху и тяжело дышал ему в затылок. Спустя пару минут Тэ выползал из-под Чона и шёл одеваться. — Деньги есть? — спрашивал всегда Чонгук. — Нет, — тихо отвечал парень, опуская глаза. — Там кошелёк лежит в прихожей, возьми, сколько надо, — отвечал Чон, зевая на кровати. Провожать Тэхена было против правил. Но Тэ никогда не брал, ни копейки. Не мог он прикоснуться к чужим вещам, а тем более к чужим деньгам. Воспитание не позволяло.

<center>***

</center> Жизнь Ким Тэхена отличалась от жизни Чонгука кардинально. Мать работала швеей в две смены, отец — алкаш. Ещё будучи школьником, Тэ после уроков бегал с тряпкой и полуторалитровой бутылкой вдоль дороги, возле их дома. Протирал зеркала и фары дорогих иномарок, которые стояли в пробке. Кто-то подкидывал парню заветную монетку, а кто-то и нахуй посылал. Но, несмотря на это, парень верил, что когда-нибудь он купит себе вот такую же иномарку и, стоя в одной из городских пробок, обязательно подаст незнакомому пацану пару бумажек за его работу. Потому что это правильно. Потому что так учила его мама. Но его мечтам не суждено было воплотиться в жизнь. Однажды, зимой, его мать сильно заболела. Врачи вовремя не распознали двустороннюю пневмонию, перепутав с обычным гриппом… Самое страшное было в том, что ему никто не мог объяснить, за что и почему жизнь подкидывает ему такие испытания. И стоя возле маленького холмика сырой земли на городском кладбище, он тихонько плакал, проклиная свою жизнь. Всё стало хуже, когда приехала мамина сестра с двумя своими сыновьями. Злая тётка быстренько пристроила своих детищей в комнату Тэхена, отца сдала в какой-то приют, а сама обосновалась в комнате своей сестры. Тэ осталась лишь раскладушка на балконе… Его кузены с первого дня обозначили, кто тут главный: пиздячили Тэхена, как старый футбольный мяч. Всегда били так, чтобы не было видно синяков на открытых участках его тела. Ким молча терпел побои и никогда не плакал. Слёзы в нём закончились тогда, когда умерла его мать. Однажды кто-то из знакомых, живущих во дворе, дотронулся до парня, словно в шутку, ткнул его в бок. От этого Тэхен подпрыгнул, и на его лице отобразилась болезненная гримаса. Соседка не растерялась и задрала вверх его рубашку. От увиденного она ахнула и сделала пару шагов назад. Весь бок и спина переливались всеми цветами радуги, словно бензиновое пятно на мокром асфальте. В тот же день к ним в квартиру нагрянули и участковый, и опекунский совет, и все соседи… Злая тётка всё же умудрилась разменять квартиру сестры, и в итоге Тэхену досталась маленькая однокомнатная халупа на окраине города, из окон которой виднелся красивый новый микрорайон с высотками и новым парком. Вот в одной из этих высоток и жил Чонгук… Тэ сидел на скамейке в этом парке и читал книжку. Это было его любимое занятие. Именно за ним ему удавалось забыться на короткое время, представляя себя на месте главных героев. Чонгук тогда шёл из магазина, через парк с пакетами в руках. В какой-то момент один из пакетов лопнул, и всё содержимое посыпалось на землю. Тэхен подскочил с лавочки и принялся помогать парню собирать продукты, разлетевшиеся вдоль аллеи. Это была их первая встреча. В тот момент, глядя в кофейные глаза Чонгука, Тэхен понял, что влюбился. С замиранием сердца он стоял, сжимая в руках два яблока, и робко улыбался, заливаясь румянцем, глядя на Чона. А тот просто прошёл мимо, подмигнул Тэ и направился к себе домой. Вторая их встреча произошла пару недель спустя, в том же парке. Ким также сидел на лавочке за своим любимым занятием. — Эй, ботан! Есть курить? — послышался внезапно чей-то голос. Тэхен обернулся и увидел двух парней, идущих навстречу. — Нет. Я не курю, — ответил он, робко опуская голову. — Извините. — Ну, нихуя себе, какие мы грамотные и вежливые, — отреагировал второй, выбивая книгу из рук Кима. — Что, и все буквы выучил? Тэ вжал голову в плечи и был готов ко всему, как вдруг… — Эй, ебанутые! Жить надоело? Парни нервно обернулись и увидели Чонгука, идущего в их направлении. — Да мы просто сигарету хотели попросить, — заскулил один. — Вы чё, малахольные, не знаете, что курение убивает? — грозно рявкнул Чонгук. — А ну пошли нахер отсюда. Парни молниеносно скрылись с глаз, а Чон подошёл вплотную к Киму и протянул ему книгу. В тот день он впервые пригласил парня к себе домой. И в первый раз они переспали. — Будет немного больно, — говорил тогда Чонгук. — Но ты же потерпишь? — Угу, — прошелестел Тэ. На самом же деле Чону было очень удобно с Тэхеном. Ему можно было позвонить в любой момент, и тот, как верная дворняжка, нёсся через все поле, разделяющее их дома, по направлению к заветной высотке, в которой живёт Чонгук. И плевать, что на улице три часа ночи. Наплевать, что мороз или ливень стеной. Чон точно знал, что паренёк всегда придёт по первому сигналу. Однажды, когда Тэ пришёл к Чонгуку в очередной раз, хозяин квартиры предложил перекусить и пригласил гостя на кухню. Тэхен упорно отказывался, стеснялся, выкручивал себе пальцы в нервном ознобе, но всё же сел за стол. А когда Чон увидел, с какой скоростью парень сметает всё с тарелки, то ненадолго впал в ступор…что-то предательски екнуло в сердце. В тот вечер секса у них не было. Чонгук просто накормил Тэ и отправил домой. А сам ещё долго стоял у окна, глядя вдаль, наблюдая, как маленькая фигурка плетётся через поле. Даже когда силуэт скрылся в одном из подъездов, Чонгук всё ещё продолжал стоять у окна и смотреть, прокручивая в голове картину, которую он увидел полчаса назад. Всё разрешилось, когда Чон пригласил в гости Чимина. Миниатюрный, стройный и подтянутый паренёк модельной внешности. С карамельными глазками и пухлыми губками. Всё, как и любил Чонгук. Светленький и с очень аппетитной попкой. Они разместились в комнате: Чонгук сидел в большом кожаном кресле, а паренёк полулежал на диване, напротив. Пили вино, кушали сыр и клубнику и смотрели какую-то херню по телевизору. Чон ловил каждое движение Чимина, когда тот своим натренированным ртом поедал клубнику. От этой картины у Чонгука внизу потяжелело, и он с нетерпением ждал, когда закончится эта телевизионная муть, чтобы уволочь парня в спальню. И там уже предложить ему более существенный десерт, нежели клубника. Как вдруг в дверь позвонили. — Ждёшь кого-то? — спросил Пак. — Нет, — ответил Чонгук, поднимаясь с места. — Сосед, наверное, сейчас разберусь. Он проследовал в прихожую и открыл дверь. На пороге стоял Тэ: голова припорошена снегом, а в руках дешёвый вафельный тортик в пластиковой прозрачной коробке. — Ты нахуй припёрся? — рявкнул Чонгук. — Я тебя не звал. — Вот! — протягивая коробку вперёд, негромко ответил Тэхен. — Я… — Это че за хуйня? — У меня сегодня день рождения, — уже опуская голову, почти шёпотом ответил тот. — Я подумал… — Какой, нахуй, день рождения? — уже разъярённым голосом выдал Чонгук. — Вали нахер отсюда, и чтоб я больше тебя здесь никогда не видел. -Чонгук-и, что здесь происходит? — целуя в шею, пролепетал, подошедший Чимин. Тэхен поднял глаза и, увидев эту картину, пытался сделать хотя бы один вдох. Любит. Тэхен любит его до потери сознания. А вот Чонгуку он нахер не сдался. Чон захлопнул дверь и вернулся в комнату с Чимином. — Кто это был? — томно спросил Пак. — Да так, никто. Больше не придёт, — ответил Чон, подходя к окну. Чимин подошёл сзади и запустил свои руки под рубашку парня. — Ммм… какой ты сильный, — протянул Пак, блуждая по накачанному торсу Чона. Но парень ничего не ответил. Чимин обошёл его и опустился на колени. Чон услышал, как лязгнула пряжка его ремня, потом звук расстёгивающейся молнии на ширинке. А потом почувствовал влажные и тёплые губы на своём члене. И в тот момент он вспомнил, как впервые ему делал минет Тэхен. Как краснел и стеснялся, как просил выключить свет, как неумело заглатывал его головку, царапая её своими зубами. Как сопел и старался… И его вечно холодные пальцы. — А ты — большой уже, — донеслось снизу. — Люблю таких. — И давно любишь? — равнодушно выпалил Чонгук, наблюдая, как маленькая фигурка, скукожившись от холода, плетётся через поле, сжимая в руках этот ёбаный тортик. И каждый оставленный ею след тут же сметала первая вьюга. Чон наблюдал эту картину и как будто видел, что со следами метель сметает и его надежды, и несбыточные мечты Тэ. И чем дальше отходил Ким от высотки, тем печальней становилось у Чона на душе. Чонгук настолько ярко видел эту картину, что даже немного растерялся, когда перед лицом возник Чимин, облизывая губы. — Ты загрустил? — спросил он. — Я что-то неправильно делаю? — Нет, Чимин. Это я — неправильный, — ответил парень, натягивая штаны. — Праздник окончен, уходи. Чонгук вытолкал из квартиры парня и побежал вниз, перескакивая через три, а иногда и четыре ступеньки. Ждать лифт не было сил и желания. Словно он боялся, что это ожидание затянется слишком долго. — Тэхен, стой! — крикнул Чон вслед отдаляющейся фигуре. — Да стой, говорю же. Колючий ветер дул в лицо, стесняя дыхание, снег бил по щекам. — Тэ! — хватая парнишку за плечо, крикнул Чонгук. У парня от неожиданности разжались руки, и коробка полетела на землю. -Чонгук? — лицо у Тэ было такое, словно он привидение увидел. — Ты почему раздетый? — Я ему — хуёв тачку, а он мне — «раздетый», — прижимая парня к своей груди, проговорил Чонгук. — Я не понимаю… я… — прошептал Тэхен. — Да всё ты понимаешь, Тэ, — сжимая парня ещё сильнее, продолжал Чонгук. — Ты прости меня. У тебя день рождения сегодня, а я… Он отстранился от парня и замер: по щекам Тэ текли слёзы. — Прости меня, — продолжал Чон, сцеловывая слёзы Тэ, — и пошли домой. Теперь я тебя никогда не отпущу от себя. — Никогда? — шмыгнул носом Тэхен. — Никогда.