Дом

Время шло, и становилось всё холоднее и холоднее. Людмила часто кормила меня обедом, а иногда даже разрешала принять душ и переночевать у неё. Какая же она добрая женщина. - Дядя Арсений, - неловко сказала Марфа, подойдя ко мне, когда гуляла с мамой на улице. Я был удивлён и рад: Я боялся, что она сильно обиделась. - Марфушка, - улыбнулся я. – Родненькая! Как у тебя дела? Девочка опустила свои голубые глаза и робко улыбнулась. - Со мной всё хорошо, - тихо ответила Марфа, а затем подняла голову – в её глазах стояли слёзы. – Простите, что я Вас тогда обидела. И накричала. По квадратному детскому личику потекли крупные честные слёзы. - Ну, Марфушка, - принялся я успокаивать девочку, вытирая её слёзы тыльной стороной ладони. - Мама сказала, что тоже с Вами в детстве познакомилась, - продолжала девочка. – Сказала, что Вы – хороший. А… А мне так… стыдно!.. Марфа заплакала её сильнее. Я уже не знал, что делать. На нас обратила внимание вся площадка. - Марфа! – подбежала к нам женщина, которую я тоже знал – её мама. – Марфа, успокойся. Ну, ты чего? Ну? Девочка стала понемногу успокаиваться и переводила взгляд то на меня, то на маму. - Мама, - наконец-то сказала Марфушка, - не ругай дядю Арсения. - Хорошо, милая, не буду, - ответила женина, поднимая девочку на руки. - Марфушка, всё хорошо, не плачь, - ласково сказал я девочке. – Ты же больше не будешь грустить? Заплаканная Марфа кивнула и уткнулась в мамино плечо. Женщина, держащая на руках девочку, виновато улыбнулась и ушла в направлении своего подъезда.