Женечка

Подошли не только туфельки (девчачьи, разумеется, с милыми бантиками на носке, а как иначе?), но и носочки, сверху чуть закатанные и украшенные пришитыми красными ленточками. Женя уже не сопротивлялся, надел всё это. Его куда больше беспокоило, что он выйдет во двор в таком виде. В его собственный новый двор, где он будет теперь жить. И как он потом всем скажет, что на самом деле мальчик, если все его сейчас увидят с ног до головы разряженного девчонкой? На голове кудряшки и бантики, хвостики в волосах, майка с сердечком, юбка... - Мама сказала, чтобы я ждал её у вас... - он запнулся, сообразив, что сказал о себе в мужском роде, но Саша этого, похоже, не поняла. Наверное, подумала, он просто окончание слова «ждала» проглотил. - Моя мама позовёт, если она придёт раньше, чем мы вернёмся, - заверила она мальчика, тоже переобуваясь из тапочек в туфли. - Или твоя мама позвонит тебе. Телефон возьми. - У меня карманов нет, - смутился Женя. - А где же ты раньше телефон держала? - удивилась Саша. - В шортах были карманы... - и тут его осенило. Это был его шанс! - А у тебя есть шорты или штаны с карманами? Я бы оде... одела. - Я не ношу штанов, - поморщилась она. - Пусть их мальчишки носят. Девочка должна быть женственной. Эти слова очень расстроили Женю. Его план с треском провалился, и мамин совет не помог. Если Сашка носит одни только платья и юбки, то у него не остаётся выбора. - Есть, конечно, юбки с карманами, но забей, - фыркнула девочка. - Я тебе сумку дам. Туда и положишь. Она взяла маленькую розовую сумочку в форме сердечка, с ремнём для ношения через плечо. Свой собственный телефон Саша нацепила на шею, он был на ремешке. - Вот, - она вручила ему сумочку, и Жене ничего не оставалось, кроме как её открыть и положить туда свой мобильник. Внутри уже что-то было, он с любопытством заглянул в сумку. - Там носовой платок, салфетки, зеркальце и косметичка. И блокнот с ручкой. - К-косметичка? - испугался он. - Тебе же семь лет. - Тебе тоже, - рассмеялась Саша, - но женщина должна быть красивой всегда. Я ей редко пользуюсь, так, иногда, перед мальчиками покрасоваться или перед подругами прихвастнуть, - призналась она. - Только никому не говори, а то обижусь. - Ладно, - мальчик облегчённо вздохнул. Ну, хотя бы краситься его не заставят, косметичка нужна была Саше для «галочки». Мол, смотрите, я маленькая, но уже женщина. - Кстати, раз уж такое дело, - девочка достала помаду из детской косметички. - Губки можно чуть-чуть подкрасить. Мы ведь выходим в люди. Женя в ужасе отпрянул от неё, подняв руки перед собой. - Нет, я не хочу, - быстро проговорил он. - Почему? - Саша тем временем, стоя перед зеркалом, стала аккуратно красить себе губы, нанося тонюсенький слой помады. Лишь чуть-чуть подкрашивала, но если присмотреться, помада была видна. - Мне мама... не разрешает, - нашёлся Женя. - Она не узнает, - девочка повернула личико и заговорщицки ему подмигнула. - Мы должны уделать девчонок. Особенно Ленку. Возомнила себя Еленой Прекрасной. Пусть увидит, что она не единственная красавица во дворе. - Но... но... - замялся мальчик. У него закончились разумные аргументы. - Иди сюда, - она потянула его за руку, а потом, не успел Женя опомниться, как его рука оказалась поднята вверх и Саша принялась ловко наносить ему на ногти розовый лак. - Эй! - он испуганно выдернул руку. - Я думал, ты мне губы накрасить хочешь? - «Думал»? - нахмурилась девочка, и Женя обомлел. - Ты уже второй раз говоришь, как мальчик. Что с тобой не так? Значит, она и в первый раз заметила, но списала на оговорку. - Я... это... ну... - он замолчал и сильно покраснел. - А... кажется, я поняла, - вдруг просияла Саша. - Ч-что? - Таких девочек, как ты, называют пацанками или томбойками, - сообщила она серьёзным тоном. - Вы одеваетесь и ведёте себя как мальчишки, и даже говорите о себе часто в мужском роде. - Точно, - обрадовался Женя такому выводу девочки. - Тогда, пожалуйста, не говори так при мне, - попросила она. - И особенно при маме и бабушке. Я не против, если тебе хочется быть пацанкой, но они не любят мальчиков и им это не понравится. И вообще, странно слышать, когда такая милашка говорит как мальчик. Он опять покраснел, разом и от похвалы, и от её просьбы. Она назвала его «милашкой». Это было неправильно, но похвала из её уст ему нравилась. - Хорошо, обещаю, что постараюсь так больше не говорить, - сказал Женя. - Ладно, давай руку, - Саша требовательно протянула свою. - Сегодня забудь, что ты пацанка. На один денёчек. Ну пожалуйста! Поколебавшись несколько мгновений, мальчик протянул руку обратно, и через пять минут на ногтях обеих его рук сверкал новизной розовый лак. Такой же, как у Саши. - Положи руки вот так, - подув на его ногти, она показала, как положить руки. - Пока лак высохнет, я тебе губки накрашу. Ещё пять минут спустя Женя чувствовал на губах тонкий слой помады, а во рту её сладковатый привкус. Саша не ограничилась помадой и слегка подкрасила себе и Жене ресницы чёрной тушью. В зеркале отражались две симпатичных девочки с умелым неброским макияжем - Саша хорошо знала, как не перестараться и не сделать так, чтобы косметика в глаза бросалась. - Ты случайно не индейка? - неожиданно спросила девочка. - А? - удивился Женя. - Я уже начинаю думать, что красный - естественный цвет твоего лица, - пояснила она, - вот и спрашиваю, у тебя в роду краснокожих не было? Мальчик прыснул со смеху. Он всё это время и правда оставался краснючим, ведь - подумать только! - с каждой минутой его делали всё больше похожим на девчонку. Одежда, причёска, лак на ногтях, косметика. Женя был в шоке и ничего не мог поделать, на каждый его аргумент против у Саши находились встречные аргументы за. - Индианка, - поправил он девочку с улыбкой. - Ты индианка? - изумлённо подняла она брови. - Нет, - он снова рассмеялся. - Индейка - это домашняя птица, а индианка - американская аборигенка. - Да ты ещё и умная! - засмеялась Саша. - Буду знать. Ну всё, хватай сумку и выходим. Наверное, Женя всё это смог стерпеть только потому, что девочка ему нравилась. Она была очень хорошей, доброй и симпатичной. С ней ему было как-то легко и очень хотелось сказать ей правду. Но было нельзя. А поэтому приходилось продолжать притворяться «пацанкой». Это Саша здорово придумала - так он мог объяснить любую оговорку в будущем. На негнущихся от волнения ногах он направился следом за Сашей в прихожую. О боже, как же он будет смотреть в глаза ребятам во дворе? А что будет потом? Если они узнают правду, над ним всю жизнь будут смеяться. Но забиваться в угол, как трусливая мышь, было не в духе Жени. Да, он боялся. Да, жутко стеснялся, что с ног до головы выглядит как девчонка. Но пока правду никто не знает, он в относительной безопасности. Нужно просто пережить этот день и дождаться маму. - Мам, мы с Женей выйдем погулять, - предупредила девочка свою маму. - Хорошо, донь, - тётя Ира выглянула из кухни и улыбнулась. - Ох, какие красавицы! Женечка, тебе нравится? - Д-да... - вынужден был соврать мальчик. - Как я рада, - она приятно усмехнулась. - Не отходите далеко, чтобы вас было видно из окна. - Мы на площадке будем с девочками, - пообещала Саша, и они вышли из квартиры. Если в доме лёгкий, блуждавший по коридору сквознячок лишь слегка досаждал Жене, то стоило выйти на лестничную клетку и начать спускаться по ступенькам со второго этажа (Ожеговы тоже жили на втором), как мальчик ощутил гуляющий у него под юбкой ветерок. Судя по тому, как колыхалось платьице Сашки, она должна была ощущать то же самое, но девочка не жаловалась и даже не пыталась прижимать подол своего коротенького платья. Ну да, ей это было привычно, а каково Жене? Однако он последовал её примеру и молча терпел заигрывания ветерка с юбкой. Хорошо, хоть ветерок был не сильный и не холодный. Колыхались также и его новые локоны, часть которых спереди падала на плечи. Это были новые, незнакомые ощущения. Не то, чтобы неприятные, но слишком... девчачьи. И это выносило Жене мозг. Но он хотя бы мог порадоваться, что это новый двор, в котором его никто не знает, а значит, никто знакомый не встретится, кто бы мог его узнать и опозорить на весь мир, рассказав правду о Жене, что он мальчишка и ему уже одиннадцать лет. Вот только от самого себя правду не скроешь. Как же стыдно-то, господи! - Ты только не удивляйся моим подружкам, - вдруг сказала Саша. - В смысле? - не понял он. - Я вижу, ты такая же взрослая не по годам, как и я, - ответила девочка. - А они ещё маленькие и глупенькие, хотя Нате вообще уже девять. Только Ленка более-менее умная. Или скорее хитрая. - А сколько у тебя подруг? - поинтересовался Женя. - Четыре, - она зачем-то пересчитала на пальцах. - Ну да, четыре. Если Ленку считать. - Она тоже подруга? - удивился мальчик. - Из твоих слов я думал...ла, вы враждуете. - Одно другому не мешает, - хихикнула Сашка. - Ленка любит покрасоваться, я тоже. Она считает себя главной среди нас, а я себя главной считаю. Но мы всё же хорошо общаемся и играем, если только не зацепимся на почве непримиримой вражды. Тогда и до ссор дело доходит. - Как у вас всё сложно, - уважительно проговорил мальчик. Саша была действительно умной девочкой, она так рассуждала, как порой взрослые не рассуждают. А ведь ей только семь лет. - Пять, - вдруг сказала Саша. - Что пять? - Пять подруг, - ответила она. - Ты спрашивала, сколько у меня подруг. Я ведь забыла тебя посчитать. Ты теперь тоже моя подруга. Ты мне нравишься. Женя покраснел, ему вдруг стало очень-очень приятно от этих слов. Ведь он же вёл себя естественно. Только притворялся девочкой, но в остальном вёл себя, как обычно. А это значит, он нравился Саше таким, какой есть. Это обнадёживало. Может, она не обидится, если узнает правду. Но захочет ли она дружить с мальчиком? - Ты мне тоже, - тихо сказал он. - Я знаю, ты говорила, - хихикнула девочка.