Ловушка

Дазай попался в ловушку. Тесное помещение издавало странные хлюпающие звуки, доносящиеся из темноты, до которой не доставал тусклый, красноватый проблеск света из щели в проржавевшем, захлопнувшемся люке. Дазай в панике звал на помощь из-за всех сил, пытался вскарабкаться вверх на выступах в стене, и уже не пытался сдержать слез. Он прекрасно знал, что даже если он и доберется до люка, открыть его все равно никак не получится — крышка захлопнулась не просто так, на нее обвалилась груда металлических ящиков, что стояла подле, но вот кто ее обвалил — оставалось под вопросом, и вряд ли Дазай хотел это знать… Какой черт его вообще дернул соваться в этот люк!.. В прочем, выбора не оставалось, как и обходных путей — нужно было идти в ту пугающую темноту, из которой доносились явно не внушающие доверия звуки. Дазай прижался к стене, пытаясь хоть немного унять страх и вглядеться в пугающий мрак. Медленно, в самом деле боясь увидеть источник жуткого звука, юноша схватился за фонарик, направив его вперед, но не решаясь включить. Если сейчас он включит свет и тем самым выдаст себя, а впереди находится очередное чудище, Осаму обречен. А странные хлюпающие звуки тем временем подозрительно поутихли — их причина будто прислушивалась к движениям избранной жертвы, выжидая нужного момента, чтобы напасть. «Это конец» — подумал Осаму, прикрыв глаза и тихо заплакав. А он еще не верил в «тьму» этого места, пока его самого не отдали ей на съедение. Люди «ордена» выбрали его жертвой и бросили сюда вопреки воле бродить в поисках спасения, которое не удавалось найти еще никому. Руки Осаму заметно дрожали, но он все же потянулся за выключателем на стволе фонарика. Выбора не было — «пан или пропал». Дазай сделал короткий шаг вперед, ближе к пугающей темноте, собираясь с силами, дабы встретить свою участь. — Господи, только бы… — бессвязно прошептал он, и резко нажал на выключатель. Вспыхнул мутный свет, запищав от напряжения, и столкнулся с… Пустой стеной. Это был тупик — хода дальше не было, но Дазай вздохнул более-менее спокойно. Пожалуй, с его стороны это было очень глупо, ведь он не подумал взглянуть в дребезги разваленный в конце тупика пол. Темную дыру в нем вполне можно было спутать с землей, что, в принципе, и сделал Осаму, позабыв о внимательности и осторожности. Он тут же решил поглядеть на заваленный люк, чтобы придумать, как его можно открыть или выбить… Но, как только он направил свет вверх, юноша тут же услышал резкий свист. Осаму вскрикнул, выронив и разбив фонарик, тут же почувствовав, как его руки что-то сжало. Благо, он был в перчатках, и сущности не удалось коснуться его кожи: иначе, «тьма бы его поглотила» — так говорили надзиратели из «ордена». Однако, стоило ли радоваться — сущность явно была не так проста и слаба, как-то могло показаться с первого взгляда. Дазая тут же схватили за ноги и талию, обволакивая все тело. Дышать становилось труднее, и не только потому, что Осаму кричал и бился — эта странная штука начала заполнять всю тесную комнатку, и вскоре юноша понял, что повязан странными щупальцами с ног до головы; что его тело внутри этой сущности. Он уже не кричал, боясь задохнуться, хотя уж лучше б было задохнуться, чем умереть от деяний «тьмы». Его рабочий костюм еще кое-как спасал от нее, однако вскоре щупальца стали настойчиво цепляться за швы и края ткани — вот тогда Дазая охватило отчаянье. Он тщетно попытался вырваться, но не смог даже пошевелиться — сущность плотно охватывала его тело, шевелясь, ощупывая, пытаясь просочиться под одежду. Внезапно, треснула ткань, и Дазай вновь вскрикнул, в попытки сбросить щупальца, но было поздно — он «коснулся тьмы». Щупальца проникли под одежду, мгновенно распирая ее изнутри — страшно было подумать, что было бы, окажись они под кожей Осаму, и как быстро бы разорвали его тело. Когда юноша почувствовал, что сущность полностью обнажила ее; когда понял, что дотронулся до тьмы, но, как ни странно, не умер, Осаму вдруг перестал сопротивляться. Перестал кричать. Стал прислушиваться к ощущениям — щупальца обволакивали его странной слизью, растирая, ерзая, трогая в самых разных местах, но ощущение повсюду было одним — Дазай чувствовал ужасное, похожее на боль удовольствие. По всему телу — на руках, ногах, груди, промежности, даже на кончиках пальцев; юноша был словно опьянен этим странным веществом, коим его обволакивала сущность. Это то же самое, что чувствовать прохладу от мяты или покалывание от крапивы — что-то в этой слизи действовало на нервную систему. Это и называется «тьмой»?.. Как бы то ни было, очень скоро Дазаю стало все равно. Он забыл, где и с кем находится, что обречен и что он в ловушке. Ему стало так хорошо — внезапно, словно снег на голову, обвалилось наслаждение и доверие к сущности, что его дарила. Влажные щупальца чуть отступили, вырвав у юноши недовольный стон, однако сосредоточились теперь на самых важных местах на теле жертвы. Скользкие, тонкие, но крепкие щупальца теребили соски, кольцом обхватив каждый, и настойчиво тянули за них, растягивали грудь Дазая, который выгнулся дугой, подставляясь под куда более важные ласки. Он жадно хватал воздух, развратно открыв рот и закатив глаза. Дазай от удовольствия уже не понимал, где находится, лишь едва улавливая тень мысли в голове о том, как он рад, что здесь оказался. Крупные щупальца все еще удерживали его тоненькие ручки и ножки, но только для того, чтобы просто удерживать на весу — Осаму бы и не подумал теперь о сопротивлении. Влажное, длинное щупальце с присосками гладило промежность между бедрами юноши, натирая отверстие в его тело слизью. Другие же, попроще, ласкали его нежный, маленький член, отчаянно вставший от безумного удовольствия; мяли яички, влажно и быстро ерзали между ног, терли местечко между мошонкой и дырочкой — так, что Осаму едва успевал дышать от захлестнувших ощущений. Очень скоро юноша почувствовал, что в него проникают — то самое щупальце, что терлось между бедер, отыскало вход в тело жертвы, и теперь намеревалось изучить ее изнутри. Дазай лишь негромко вскрикнул, восторженно, нежели испуганно, и резко выдохнул перед протяжным стоном — щупальце, благодаря слизи, с легкостью вошло в его тело. Вещество, по всей видимости, сумело быстро расслабить кольцо мышц. Это было кстати, потому как щупальце было узким только у основания и плавно увеличивалось в диаметре по мере длины. Дазай стонал в голос, чувствуя теперь это самое безумное удовольствие внутри своего тела — сущность проникла так глубоко, как ничто бы не смогло проникнуть, и юноша ощущал шевеление его живота от движений щупальца, заполняющего его нутро густой слизью, поступательными движениями растягивая стенки кишечника. Но, не смотря на то, что Дазай едва не сходил с ума от наслаждения, что дарило ему чудище, он не мог кончить — самое узенькое, тоненькое щупальце протиснулось в уретру, ерзая внутри и распирая, отчего юноша мог чувствовать удовольствие, но не мог покончить с мучениями от него. Щупальце внутри Дазая стало двигаться настойчивее, растягивая его дырочку, дабы сумело протиснуться еще одно. Хотя в диаметре, там, где щупальце проникло в тело жертвы, оно было едва ли не с дыню. Однако слизь вполне себе позволяла растянуть отверстие куда шире… Вскоре, внутрь влезло еще одно щупальце, вмиг устремившись вслед за первым, в глубину недр тела своей жертвы. Живот Осаму сильно натянулся, распираемый изнутри, и было заметно, как внутри что-то беспокойно елозит, заполняет его. Сущность сменила положение жертвы на более удобное — теперь юноша лежал на ней, чувствуя копошение под собой, раздвинув широко ноги и взяв в рот одно из щупалец, что потолще. Что происходило сверху, над люком; что творилось в самой «темной» обители — уже не имело значения. Дазай отдался и телом, и разумом… Когда в юношу поместилось третье щупальце, он почувствовал, как сущность напряглась. Двигаясь с немыслимой скоростью и растянув Осаму до предела так, что дырка в его тело едва ли не стала шириной с его талию, внезапно щупальце вошло глубже обычного, в то время как тонкое щупальце покинуло уретру жертвы… И Дазая затрясло в конвульсиях от внезапно обрушившегося безумного оргазма, пока сущность заполняла его нутро своим семенем. Едва не захлебнувшись спермой, юноша закричал от удовольствия, но не выдержал его и вскоре потерял сознание. *** Когда Осаму очнулся, ничего не изменилось. Он все также находился в плену у сущности, запертый с нею наедине в странной комнате, весь в скользкой слизи и щупальцем в заднице — видимо, чудище не поскупилось трахать его без сознания. Но юношу больше ничего не пугало, тьма стала его частью, и вся его прошлая жизнь теперь казалась бессмысленной. Несмотря на то, что внутри него было всего одно щупальце, живот был натянут в двое больше, чем когда в нем было трое. Его распирало изнутри, где вновь чувствовалось странное шевеление в самой глубине — сущность явно что-то отложила в нутро юноши, и это что-то теперь росло и развивалось. Тело, как назло, снова охватил жар, и вновь путей отступлению не оказалось… Дазаю пришлось снова отдать на растерзание толстым, требовательным щупальцам свою как следует растянутую, расхлябанную дырку — и теперь их поместилось аж четверо. А в следующий раз — так еще больше. Как ни странно, именно это отныне стало его счастьем. И он с наслаждением принимал сущность каждый раз, снова и снова, сумев подарить жизнь многим своим детям. Только это стало смыслом его существования.