Дом без номера

      Когда Даниэль проснулся, солнце вовсю светило в приоткрытое окно, наполняя мансарду золотистым сиянием и расцвечивая яркими полосами светлый деревянный пол. Из сада доносилось мелодичное, уже по-августовски тихое щебетание птиц, лёгкий ветер шевелил занавески. Анны рядом не было. Натянув штаны и майку, Дани вышел на лестницу и вдруг ощутил волнующе-знакомый, давно забытый аромат из самых глубин прошлого — из детства. Он сбежал вниз и застыл, округлив глаза от изумления. На кухне, служившей одновременно столовой, был накрыт стол к завтраку. Посреди стола, между аккуратно расставленными приборами, на фарфоровом блюде возвышалась целая восхитительная стопка тонких, словно кружево, золотисто-румяных блинов с совсем тончайшими, хрустящими краями: перед глазами мгновенно пронеслось видение, как точно такие же делала мать. Это их волшебный аромат смешивался с запахом свежесваренного кофе. Из гостиной, которая у Даниэля была совершенно пустой, если не считать колонок, проводов, усилителя и пары кабинетов, быстрым шагом появилась Анна, в чёрном тренировочном костюме и со скрученным спортивным ковриком под мышкой. Увидев остолбеневшего Дани, она не сдержала улыбки. — Доброе утро! Хорошо спалось? А я успела слегка прогуляться. Ди Тройа когда-то научил меня заряжаться утром, очень быстро, пока у людей ещё в достатке лишней ауры. Заодно наведалась в отель. Выписалась оттуда и велела привезти сюда мои вещи, — она показала на высокий ярко-красный чемодан в дверях, — ещё заказала продуктов. А то у тебя в холодильнике были только камни для виски, и больше ничего. А мне безудержно хотелось есть. Хорошо, что сковородка нашлась. — А это… этому, — Даниэль запинаясь кивнул в сторону кухни, потом растерянным жестом обвел саму Анну, — тебя тоже Ди Тройа научил? — Ранний подъём, ежедневная тренировка и завтрак на скорую руку? Нет, это не Ди Тройа. Это Смольный. — Я шокирован, — искренне произнёс Даниэль. — Не стоит. Завтра будет твоя очередь. Ну ладно, завтракай, икра, джем и все остальное на столе, а я в душ. Скоро приду. И Анна резво направилась вверх по лестнице. — Я считаю, человеческая еда это так мило! — прибавила она, уже сверху. — Я в сказку, что ли, попал, — пробормотал Даниэль, направляясь на кухню и одновременно недоверчиво косясь на чемодан Анны, будто сомневаясь, не галлюцинация ли это. И уже войдя в кухню, с размаху хлопнул себя ладонью по лбу. — Фу ты, идиот! Развернувшись, он подхватил чемодан за ручку и отправился с ним наверх. — Скажи… зачем тренировки? — спросил Дани, когда позже оба сели завтракать, — мы ведь физически абсолютно неизменны. — Это как твои очки для работы, — ответила Анна, отпивая свой латте, — как завтраки, как горячая ванна вечером и, в моем случае, холодный душ по утрам. Мелочи, которые держат ближе к реальности. — К человеческой реальности. — Люди, кстати, держатся за все это почти по той же причине. Это их успокаивает. Дисциплина успокаивает. — Это страх перед хаосом. Но откуда он у нас? Анна пожала плечами. — Может быть, это не страх. Просто неприятие. Бегло улыбнувшись, она прибавила: — Раньше я всё время гадала, о чем ты думаешь, когда вот так на меня смотришь. Долго, как будто на огонь или на море. — Что тут гадать. И, заполняя нечаянную паузу, Даниэль заговорил о другом: — А я заснул под утро. Все эта записка из рамы. Покоя не дает. Это не похоже ни на один из известных шифров, да и вообще, ни на что не похоже. Как будто случайный набор цифр. — Покажи! — оживилась Анна. Даниэль вытащил из кармана скрученную полоску бумаги и положил на стол. Анна аккуратно развернула её и повертела в руках. Пробежала глазами написанные выцветшими чернилами числа. — Хм. Мне это напоминает кое-что. К слову о Смольном, кстати! — И что же? — Даниэль подался вперёд, облокачиваясь о стол. Она задумалась, вспоминая. — В институте у нас были такие своеобразные шифровки. Мы их скручивали в такие вот трубочки, — она хитро улыбнулась, — их удобно было прятать в корсаж или за подвязку. Там ведь, как в любом пансионе, живешь постоянно на виду, по жесткому графику, себе не принадлежишь. Вот барышни и придумывали всякое. Тайные знаки, секретную переписку. Сейчас я думаю, быть такого не могло, чтобы классная и директриса ни о чем не знали! Наверное, такое просто позволялось негласно. В общем, при помощи этих шифровок- «числовок», мы могли обменяться короткими посланиями. А иногда и ухитрялись подсказать ответ на экзамене. Составлялись они так. Выбиралась какая-нибудь любая математическая прогрессия. И условленная книга. Чаще всего, учебный Часослов, но, конечно, книга могла быть любая. А дальше все просто. Числа шли четвёрками: первое — из выбранного математического ряда, второе — номер страницы, третье — строка, четвёртое — слово. Чаще всего, послания были совсем короткие и простые, поэтому составлять их было легко и не требовало много времени. Даниэль смотрел на неё с азартным восторгом. — Вас там всё же во фрейлины готовили, или в секретные агенты? Анна развела руками. — Это уж кому как повезло, как показало время! Даниэль придвинул к себе листок. — Вот смотри, — Анна привстала, перегибаясь через стол, — сначала нужно вычислить основную последовательность. Ха, да здесь все совсем просто. Видишь, в начале десять? Дальше три однозначных числа, потом двадцать. Далее три двузначных и сорок. Они идут без пробелов, потому и непонятно на первый взгляд. Каждый раз умножаешь на два — это и будет число перед номером очередной страницы. — Черт же побери, — проговорил Даниэль, завороженно вглядываясь в надпись на листке, — все верно. Мария в письме упоминала, что Усольцева училась в Смольном! Только, почти на полтора века раньше тебя. Осталось понять, какую книгу она использовала… Ах verdammt!!! Он подскочил, как ужаленный и вихрем понесся к лестнице. А через несколько секунд вернулся с телефоном. — Вот, смотри! — Дани показал Анне фото портрета Усольцевой, — Рядом с ней на столе «Поль и Виржини» Сен-Пьера. Повесть вышла в 1788 и, насколько я знаю, была тогда популярнее, чем любой нынешний сериал! Поэтому Лекс и не обратил внимания. Сентиментальные девицы и дамы тогда сплошь и рядом позировали для своих портретов с модными французскими романами в руках! Но наша мадам пошла дальше. Осталось найти именно это издание! А ты… Весь светясь, он схватил Анну в объятия и закружил со скоростью вихря. — Ты у меня просто гений! — Ну да, обращайтесь, если вдруг ещё понадобится дешифровщик! — отдышавшись от смеха, ответила Анна, когда они остановились. В полдень, Алекс появился на летней террасе одного из кафе недалеко от пристани. Прячась в сонной тени пирамидальных тополей и увитых жимолостью изгородей, терраса одной стороной выходила на реку. Даниэль ждал его за дальним столиком, под бежевым навесом. Он расположился спиной к реке, вытянув длинные ноги в белоснежных кедах и узких голубых джинсах на ротанговом диванчике и неспеша попивал мохито. — У тебя сегодня не в меру туристический вид, — заметил Алекс, окинув взглядом лицо Даниэля в тёмных очках-авиаторах и его белую футболку с веселым кислотным принтом. Сам он был одет в белые брюки и тонкую чёрную рубашку с коротким рукавом. — В меру это вообще не про меня, так-то, — широко улыбаясь, отозвался Даниэль и поднял очки на макушку, отодвигая назад челку. Алекс улыбнулся, садясь напротив и раскрывая меню. — А ты что, есть не будешь? — поинтересовался он, пробегая взглядом строчки меню. Дани помотал головой. — Я сегодня ел такие блины, с которыми рядом не стояло ни одно произведение здешнего шефа! — ответил он, блаженно откидываясь на спинку дивана. — Хм, интересно, — сказал Алекс, на секунду поднимая взгляд, — а я, пожалуй, не откажусь от штруделя и мороженого с солёной карамелью. И американо. А пока виски со льдом! — прибавил он, обращаясь к подошедшему официанту. — Что ж, — проводив официанта взглядом, сказал Даниэль и сел прямо, кладя руки на стол и придвигаясь ближе, — перевод Кастеллы готов. И мы почти расшифровали записку. Алекс подался навстречу, его тёмные глаза блеснули предвкушением. Даниэль рассказал о том, как Анна подобрала ключ к шифру и триумфально посмотрел на Алекса, в ожидании его реакции. — Лекс! Я… — почти перешёл на шепот Дани, но Алекс жестом остановил его. — Можешь не объяснять. Я всё вижу, — смягчая голос, произнёс Алекс, — и я счастлив за тебя. Дани серьезно посмотрел ему в глаза. — Спасибо! — Только вот, — снова меняя интонацию, продолжал Алекс, — уверен, что все еще хочешь искать портал? Даниэль коснулся его руки, посылая лёгкие волны ауры. — Мы же договорились. Партнеры. Разбираемся в этом вместе. Я дал тебе слово, Лекс, я его сдержу. Откуда сомнения? И потом, я уже говорил. Он выпрямился и произнёс беззвучно, одними губами: — Ты меня больше не потеряешь! Алекс ответил искрой ауры: «Понял». Даниэль прищурился и чуть склонил голову, всматриваясь в лицо Алекса. — А я тебя? — серьёзно, на этот раз вслух с расстановкой спросил он. Алекс твердо взглянул на него исподлобья. — Ты знаешь ответ на этот вопрос. Он неизменен и таким останется всегда. Помолчав, он продолжил: — Ты так многого не успел, пока был человеком. Революция заставила тебя бросить учёбу, разлучила с любимой. Потом гражданская война отняла у тебя родных, дом. Потом я обратил тебя и добавил кругов ада к уже пройденным. Не было дня, Дани, буквально, дня, чтобы я об этом не думал. И вот что. Если разгадка тайны не принесет нам ничего хорошего, знаешь… Пошла бы она! Он вдруг ободряюще подмигнул Даниэлю, снова посылая теплые струйки ауры прикосновением руки к его руке. Официант принёс заказ Алекса, а Даниэль заказал еще мохито. Они звякнули стаканами. — Думаю, что знаю, где найти оригинальное издание «Поля и Виржини», — сказал Алекс, — у меня есть знакомый букинист в Мюнхене, который может найти абсолютно всё. — Это долго! — ответил Дани, — Проще поискать в Москве или Питере. Или даже в здешней университетской библиотеке, в отделе старинных книг. — Может быть. Ну а пока, расскажи о списке Кастеллы.