Ханахаки

— Я думал, ты поможешь мне, - тихо проговорил Зеницу, сжимая футболку на своей груди. - Я думал... Темнота сгущалась у двери комнаты, шторы развивал ночной прохладный ветер. Ночь была тёплой, но небо заволокли серые тучи. Кайгаку стоял за спиной больного, не шевелясь. Только прерывисто дышал. — Кайгаку.... Я доверял тебе, - Зеницу поник, сдерживая слёзы - Как ты мог... Слёзы полились ручьём по бледным щекам, заставляя блондина реветь в голос. — Как ты мог... Кайгаку... Брюнет молчал, опустив глаза, не до конца понимая, что случилось. Но ясно было одно: Агацума догадался, что он ему помочь не сможет - ненависть была сильнее. Она в первый же день признания Зеницу приказала притворяться. Цветы в лёгких Агацуме росли, приступы становились чаще, таблетки помогали всё меньше, операция для Зеницу была равна смерти. — Выбирай в следующий раз, в кого влюбляться. - Кайгаку сверлил взглядом дыру между лопаток Зеницу. Да, брюнет искал выгоду для себя в умирающем "друге" детства. - Ты же знал, что не сможешь винить меня за нелюбовь. Агацума задыхался, из-за слёз всё было размыто. Зеницу даже не заметил, что его " друг " и любовь всей жизни вышел из комнаты. Блондин упал на пол и стал лихорадочно вытирать тыльной стороной ладони слёзы, смешанные с синими лепестками. " Соберись, Зеницу... " Конечно, он взял себя в руки, забыл про болезнь, глотал таблетки пачками и смирился со своей скорой смертью. И вот, когда он сидел за тетрадями и учебниками почти пять часов, конечно же - завтра окончание последнего семестра, финальный экзамен! Но Агацума его не сдал, просто потому, что лежал на операционном столе. Приступ оказался слишком сильным. Из-за сильной боли, Зеницу буквально вопил, но вместо криков вырывались хрипы. К счастью, Кайгаку решил проверить самочувствие Зеницу. Услышав непонятный шум, он ворвался в комнату и понимая, что" уже всё "набрал номер неотложной медицинской помощи. Что он раньше делал при приступах Агацуме? В те, далёкие месяцы, которые сейчас казались ему лишь нелепостью. — Зеницу, посмотри на меня, - он сел на корточки рядом с лежащим и страшно хрипящим Агацуме, пытаясь не смотреть на вытекающую из открытого рта кровь. - Давай, открой глаза, взгляни на меня... Зеницу открыл слезящиеся глаза. — Я с тобой. Я люблю тебя, Зеницу, - Кайгаку запустил ладонь в золотые волосы, нежно поглаживая. - Потерпи ещё немного, хорошо? Конечно, это была ложь. Кайгаку не питал никаких чувств к Зеницу, кроме ненависти. Врачи прибыли быстро, забрали Агацуме и отправили Кайгаку домой. По пути брюнет вспоминал кровь на тетрадях, хрипы и безумные глаза Зеницу. Ему было страшно. Перестать дышать - это страшно. Те, кто тонули, знают. Кайгаку тонул, и не раз. Зеницу сделали операцию, он переписал экзамен вместе с провалившимися и вернулся к обычной жизни. Только без любви. Он больше не любил персики, не любил дождь, не любил Кайгаку. Ему было всё равно на дедушку. Привязанность, цели были, но любви или симпатии... Нет. Исчезла искренняя улыбка, остался лишь фальш. Зеницу это мешало жить, но он понимал - это был единственный выход. И однажды свершилось это. Кайгаку зажал Зеницу в углу с испуганным взглядом. — Зеницу, помоги мне! - голос срывался на хрип. — С чем, Кайгаку? - Агацуме обеспокоенно смотрел на брюнета. — Я не хочу умирать, я не хочу... - Кайгаку уткнулся носом в плечо Зеницу. - Полюби меня... Пожалуйста... Прошу... Зеницу... Спаси меня... — Ты же знаешь, ты не сможешь винить меня за нелюбовь, - Агацуме робко обнял брюнета, а сам Кайгаку сильнее уткнулся в плечо Зеницу, заглушая свой кашель.

на пол по одному полетели лепестки <center> <center>*****

Блондин стоял у надгробной плиты, бормоча себе под нос: — Давно не виделись, Кайгаку. Я скучал.