Да кто ты будешь без промара

      — Сегодня давай только без твоего этого вот, — говорит Гало. — Ну ты понял. Без него.       Лио недоумённо хлопает ресницами       — Без кого?       — Ну без этого. — Гало пытается вспомнить слово. Вспоминать слова нелегко, вспоминать слова, когда Лио лежит перед тобой, широко раздвинув ноги, ещё нелегче… сложновато, короче, а он ещё и дразнит. — Пиро…       Член Лио вздрагивает, а сам Лио кусает губу, хотя Гало его ещё даже не трогает, вот только примериваться начал.       — Так без чего? — спрашивает Лио.       — Ну без огня, в смысле.       — Совсем?       — Совсем! — взрывается Гало. Обычно Лио быстрее него соображает, сейчас-то что непонятного? — Можем мы хоть раз как обычные люди?!       Лио смотрит на него неожиданно серьёзно, как будто Гало где-то спалился, и прячет в кулаке сдавленное «хи».       — Это что сейчас было? — Гало хмурится и почему-то краснеет.       — Что? — изображать невинность у Лио получается отлично. И очень горячо. Желание ему вставить становится нестерпимым.       — Что ещё за «хи»?!       — Я просто подумал… — Лио ведёт ладонями по своей груди, и между его пальцев пробивается бледное пламя, — у тебя не было никого? До меня.       — Я… Я… — Гало уже покраснел, так что всё по его физиономии понятно, но сдаваться без боя не его стиль. — Да было, конечно! Полно!       — Я не сомневался, — врёт Лио, задевая бледно-розовый сосок, прикусывает губу от удовольствия, а глаза хитрые-хитрые. — Когда спасатель вытаскивает тебя из огня, да ещё и такой красивый… как можно пройти мимо? Я, например, не смог…       Довольно щурясь, он прогибает поясницу, запускает одну руку в волосы, открывая шею. За ухом розовеют вчерашние засосы, и Гало сам не помнит, как оказывается на нём и почти сразу в нём. Лио вскрикивает, смеётся, обхватывает его ногами и сразу берёт его ритм.       — Никакого огня, — повторяет Гало, прижимая его руки к кровати. Лио смотрит на него, широко распахнув глаза, и глубина его зрачков манит, как бушующая магма. — Сумеешь?       — Я постараюсь, — шепчет Лио, касаясь губами его губ. — Только не останавливайся.       Секс с Гало похож на полёт — в какой-то момент перестаёшь понимать, на каком ты свете. Контролировать себя нелегко, но Лио сдерживает огонь, готовый прорваться сквозь кожу, а в груди словно пухнет шаровая молния. То ещё ощущение, но Лио нравится. Когда рядом Гало, ему вообще многое нравится сильнее обычного.       — Ещё… — стонет он, шире разводя бёдра, и Гало с каждым движением сметает его как шквал, врывается в него до упора со всей силой своей любви, своей страсти, своего внутреннего огня, пусть он и не Опалённый. — Ещё…       Тело уже слабеет в ожидании оргазма, когда Гало замирает, тяжело дыша. Лио с трудом открывает глаза и смотрит в его хмурую физиономию.       — Ты чего?..       — Как будто не хватает чего-то.       — В смысле?       — Не привык без огонька ебаться, — виновато улыбается Гало.       — Неожиданно тонкая игра слов, завязанная на абсурдных фактах окружающей действительности, — выдаёт образованный эстет Лио Фотиа, немного травмированный этой неожиданной сменой настроения.       — Чё? — теряется теперь уже Гало.       — Пошутил ты смешно, говорю.       — А чё ты тогда не смеёшься?!       Лио фыркает и пятками под зад толкает его в себя. Всё возвращается — и внутренняя дрожь, и сладкое предвкушение, и зреющий в груди огненный смерч, и Гало снова двигается, вбивая его в постель, и шепчет в губы:       — Покажи мне себя, плевать, как там у обычных людей, ты мой огонь, Лио, огонь — это жизнь…       Лио смотрит в его потемневшие глаза — и отпускает себя. Шаровая молния взрывается в груди, разлетается миллиардом искр, топит в пламени весь мир, и Лио — его центр, коллапсирующее ядро, сгусток чистой энергии.       — Охуеть, — хрипит Гало, стискивая его обеими руками, и даже не моргает. Его волосы развеваются, в зрачках отражаются цветные сполохи, и он не боится, хотя Лио сейчас больше напоминает стихийное бедствие, чем человека. — Ну ты зажёг…       Нет, Лио точно никогда не привыкнет. Он постанывает от смеха, растянувшись на кровати, а Гало, кончая, шепчет ему на ухо ещё какие-то ужасные каламбуры, целует, утыкается носом ему в висок.       Если подумать, Гало тоже то ещё стихийное бедствие, и не только в постели.       Они так и валяются в обнимку, у Лио на кончиках пальцев лениво тлеют искорки. Рядом с ним Гало чувствует себя в безопасности — может, впервые за много лет. Древнейший инстинкт человека — в темноте искать свет. Свой свет Гало нашёл, и выпускать из рук не собирается.       — Так что, — не поднимая ресниц, спрашивает Лио, как будто погодой интересуется, — правда никого?       У Гало нет настроения спорить, он просто кивает и смущённо трёт затылок. Но Лио только слегка приподнимает уголки губ.       — А у тебя? — решается Гало. Лио безразлично пожимает плечом.       — Другим был занят.       Гало становится легко. Он прижимает Лио к себе, привычно уже утыкается носом ему в макушку, целует, и Лио так же привычно устраивает голову у него на плече, приткнувшись под подбородок.       Лио почти засыпает, когда у него над головой раздаётся полный ликования вопль:       — Парень с пирокинезом, кто ты без него?!       — Чего?..       — Пирокинез! Я вспомнил слово!       Гало так сияет, что бить его по голове даже немного совестно, да и нет смысла. Лио обходится тем, что слегка душит его подушкой.       

17.09.2019