Эпоха мертвых

Бесконечные коридоры. И я бегу, слыша звук собственных шагов. Ноги леденеют от холодного пола под ногами. Я дергаю двери и каждая из тех, что мне попадаются, закрыты. Мне становится страшно. Страх буквально начинает съедать меня изнутри. Предчувствие чего-то плохого нарастало во мне. Двери не кончались, они превращались в огромный водоворот. Я знаю, что мне надо бежать. Темнота сгущается и поглощает коридор за моей спиной. Она поглотит меня. Дыхание сбивается, а ноги перестают функционировать. Темнота всё быстрее распространяется. Хоть одна дверь. Хоть одна должна открыться. И я толкаю то одну, то другую. Я уже чувствую, как холод бежит по моей спине. Тьма рядом. Последняя попытка. Я толкаю дверь, и она открывается. Я падаю на колени, разбивая их в кровь. Дверь за моей спиной захлопывается с таким звуком, что я вздрагиваю всем телом. Вокруг лишь темнота. Я ничего не вижу и медленно поднимаюсь, делаю шаги вперед. Загорается свет, небольшой его участок вдалеке. И в этом свете стоит темная фигура, покрытая тенью. Это Адриан? Я кричу его имя и бегу к нему. ― Адриан, - выдыхаю я и чувствую небывалое раньше тепло. Я закрываю глаза, а ноги всё также неустанно несут меня вперед. Нет никаких сомнений в том, что это он. Распахнув глаза, я с горечью осознаю, что его нет. Я стою совершенно одна. Свет, в котором раньше стояла фигура исчез, и меня вновь окутала непроглядная тьма. ― Адриан? Страх, который успел на миг исчезнуть, затмиться от нарастающего внутри тепла вырвался наружу. Этого не может происходить взаправду. Просто не может! Я падаю на колени, крепко обняв себя руками. Перед глазами стоит туман. Нет! Нет! Нет! Я распахиваю глаза и вижу перед собой уже настолько привычный белый потолок. Холодный пот стекает по моему лицу, груди, спине, рукам. В висках ужасно стучит. Голова разрывается на части от нахлынувших разом мыслей. Дыхание сбивается, и я легко закашливаюсь. Я чувствую, как сердце бьется о ребра, с такой силой, словно готово разбить их вдребезги и вырваться из груди. Этот кошмар… так реален. Я словно бродила по лабиринтам собственного сознания. Чувство безвыходности, боль и отчаяние не могут ощущаться настолько реально в обыкновенном ночном кошмаре, но я его чувствовала. Воздуха в комнате предательски не хватает, и я подрываюсь с кровати чтобы открыть окно. Лёгкий скрежет оконной рамы сейчас звучит как наковальня, заставляя меня окончательно проснуться. Тихий ветер заносит в комнату приятный аромат ночи. Запах опавшей листвы и земли после дождя заставляют мой взволнованный и затуманенный разум погрузится в атмосферу спокойствия. Глубокая тишина вперемешку с тресканьем сверчков и колыхания сухих веток подталкивают к тому, чтобы просто расслабиться. Глаза на миг прикрываются, и я делаю ещё один глубокий вдох. Руки, что всё это время сжимали края подоконника, расслабляются. Тишину разорвал громкий звук уведомления, пришедшего на мой телефон. В недоумении я обернулась через плечо на прикроватные часы, что в полном мраке комнаты отдавались ярким блекло-синим свечением. Время только близилось к трем часам ночи. Голову сразу же посетила мысль того, кто мог написать мне в столь позднее время, но этого не могло быть. Адриан исчез. С той нашей встречи на Картер-Холл-Рэй прошло три дня. Три долгих дня проведенных в постоянных размышлениях. Он больше ничего не написал. Ни одного комментария, НИЧЕГО. Он просто исчез так, словно его никогда и не было. Эти три дня я делала всё то, что только могла. Я сидела весь день за сериалом, гуляла, даже позволила Але вновь вытащить меня на вечеринку. Я делала все чтобы только не думать о парне, преследующем теперь и мои мысли. Получалось из рук вон плохо. Несколько раз я порывалась написать ему, а после отбрасывала телефон так словно в моих руках оказывалась ядовитая змея. Он говорил, что не прекратит преследование, но почему в таком случае он исчез? Как же глупо было вновь и вновь погружаться в эти мысли с головой. Я не могла поверить, что чувствую это. Мне действительно его не хватало. Но этого просто не могло быть. Он меня преследовал. Да я даже лица его не видела, но это предательское чувство, словно всё что происходит неправильно, никак не хотело покидать моего сознания. Хуже того было что Нат стал действительно что-то подозревать. Он не пытался расспрашивать, вместо этого просто то и дело проверял. Это было куда как хуже. Каждый день он по несколько раз врывался в мою комнату всего лишь на долю секунды только для того, чтобы оглядеться и выйти с такой походкой, словно он просто ошибся дверью. Кого ты пытаешься надурить!? До конца каникул оставалось два дня, а чувство того, что я нахожусь в вечной прострации все никак не хотело покидать мой больной рассудок. И вот теперь я смотрю на телефон, лежащий на рабочем столе так, словно это просто бомба замедленного действия. Сердце, что уже постепенно начало успокаивается вновь начало отбиваться замысловатый ритм в груди, а ладошки покрылись испариной, так что пришлось потереть их о футболку чтобы избавится от назойливого чувства обеспокоенности. Почему я и вовсе нервничаю? Адриан не объявлялся уже очень долго, так что могло измениться именно этой ночью? Абсолютно ничего. Не мешкая я прошла через комнату прямо к рабочему столу, хоть и выглядело это скорее так словно я пролетела по комнате. Слегка трясущимися руками я отсоединила провод зарядки от телефона и экран загорелся. 1 новое сообщение сейчас ощущалось как ушат холодной воды. Складывалось ощущение словно я до сих пор сплю. Руки сами ввели комбинацию цифр на смартфоне, сами открыли ярлык сообщений, а после я потерялась. Мозг отказывался осознавать, что это и взаправду одно новое сообщение от Адриана. На миг я задумалась, он что, и взаправду до сих пор наблюдает за мной? Не мешкая я открыла до банального простое сообщение, от которого у меня мигом сорвало крышу. «Почему ты не спишь, Маринетт?» Дыхание замерло пока я печатала ответ. Пальцы то и дело соскальзывали на другие клавиши, но меня это нисколько не смущало. «Зачем ты мне написал?» Ответ получился грубый и резкий, но было уже все равно. Он не писал три дня, и теперь решил начать с самой банальной фразы в мире? Я совру если скажу, что меня это не беспокоит. Нет! Меня это очень беспокоит. Я хочу знать, хочу понимать почему он объявился именно сейчас, почему не вчера когда я сидела на подоконнике до самого рассвета вглядываясь в чащу леса и думая не там ли он сейчас, почему не позавчера когда я позволила своей подруге вытащить меня на вечеринку на которой я то и дело возвращалась мыслями к тому как этому парню удалось за столь короткий срок пробраться так глубоко ко мне в голову, и как так получилось что я осталась совершенна беспомощна в этой ситуации? Мне не нравился этот парень, за это я могла сказать со спокойной совестью. Он не вызывал у меня не симпатию, не чувства обыкновенного тепла, что не могло не радовать, ведь в таком случае всё, что я думала по сей день могло обрести совершенно противоположный оборот. Лишь сухое любопытство и недоумение. Мне хотелось знать больше. Кто он, что ему нужно, почему он делает это. Всё что мне было нужно, это просто удалить своё глупое и поистине детское любопытство. Но одно не поддавалось объяснению, почему я ощущаю внутренний трепет лишь от того, что вижу, как на смартфон приходят новые сообщения? «Потому что захотел» «Чувство того, что я не могу тебе просто написать, убивали меня на протяжении трех дней» Сердце екнуло и сделало кульбит от чего захотелось закашляться и просто забыть о том, что я увидела. Он хотел мне написать? Почему же тогда не писал? Почему все это время не объявлялся и просто молчал? «Почему же тогда ничего не писал?» «А ты бы хотела, чтобы я написал?» Лицо залилось смущенным румянцем. Хотела слишком сильное слово, наверное я бы была не против. Кого я обманываю? Да, я хотела этого, но он об этом никогда не узнает. Я резко подпрыгнула, когда телефон в руках начал протяжно вибрировать. Мне звонил Адриан. Глаза в ужасе распахнулись, всматриваясь в светящийся экран телефона с бежавшей строкой неизвестного номера. Не давая себе шанса всё хорошенько обдумать, я быстро смахнула пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. ― Ало? ― голос прозвучал хрипло, и я почувствовала, как лицо начинает гореть. Смущение было настолько сильным что я зажмурилась закусываю губу, только чтобы не выдать его. ― Здравствуй, Маринетт. И вновь звук этого голоса заставил меня трепетать. ― Здравствуй, ― все мысли смешались в кашу не позволяя выдать ни одного вопроса. А их ведь так много, что, казалось бы, вспомнить хоть один сущий пустяк. ― Прости что потревожил тебя. Я кое-что сделал для тебя, и планировал отдать тебе это утром, но планы немного поменялись, ― его голос звучал уверенно с ноткой легкого беспокойства, что казалось полной противоположностью с моими мыслями. ― Постой, ты сделал что-то для меня? ― я в шоке открыла глаза и уставилась в пустоту. ― Почему? ― Я оставил сверток у тебя на крыльце. Рад был услышать твой голос, Маринетт. В трубке послышались гудки. Мало того что он проигнорировал мой вопрос, так ещё и так беспардонно положил трубку, не позволив мне ничего сказать. На языке почувствовался привкус раздражения вперемешку со злостью и на миг я даже обрадовалась, что чувство что я днями пыталась в себе вызвать, наконец появилось. Но вновь глупое любопытство пересилило все. Он что-то оставил для меня на крыльце? Накинув на ноги тапочки, я как можно тише вышла из комнаты. В прихожей на первом этаже тускло горели фонари, но в комнатах было темно. Все спали. Я двигалась почти беззвучно пока проходила мимо комнаты Ната, зная то, насколько он сейчас стал опекающим, он, не раздумывая подорвётся с постели только чтобы поймать меня с поличным и выяснить наконец, что со мной происходит. Как только мои ноги коснулись коврового покрытия первого этажа я мигом рванула к двери, но чувство самосохранение всё же настойчиво затребовало чтобы я сперва проверила местность. За дверью никого не было, в окна никого не видно и на коврике перед дверью и вправду лежит сверток ярко-алой бумаги. Слегка открыв дверь, я огляделась по сторонам и почувствовала странный прилив гордости вперемешку с весельем. Захотелось рассмеяться и я с трудом подавила в себе смех схватила сверток и захлопнула дверь. Зажав рот рукой и пытаясь подавить смешки, рвущиеся наружу, я поздно осознала, что захлопнула дверь слишком громко. Несколько секунд я прислушивалась к звукам наверху, но все было тихо. Бумага легко шелестела в руках, и я поспешила подняться в комнату, до того, как на меня вновь нападет волна неконтролируемого смеха. В комнате я первым делом зажгла настольную лампу и принялась рассматривать сверток с легкой опаской. Разве не глупо вообще принимать какие-либо вещи от незнакомого типа? Но кого это только волнует. Я потянулась к маникюрным ножницам и осторожно срезала скотч по сторонам. Сразу было заметно, это нечто упаковывал никто иной как парень. Эта мысль даже заставила меня улыбнуться. Наконец избавившись от слоя бумаги я поняла, что передо мной маленькая картонная коробочка, осторожно приподняв крышку мне перехватило дыхание. На маленькой пуховой подушечке мирно покоилась подвеска. Маленький полумесяц, обернутый змеей с зеленым камнем посередине. Дрожащей рукой я потянула за изделие и казалось, что оно прямо сейчас рассыпется в моих руках. Следом за подвеской вытянулась серебряная цепочка. Он прекрасен. Мне сразу же захотелось его примерить, но совесть упорно твердила, что это неправильно. Схватив телефон, я принялась печатать сообщение. «Кулон безумно красивый, но я не могу его принять» Руки то и дело ощупывали металл изделия. А глаза бегали с телефона и обратно. «Он сделан специально для тебя, прошу, прими его» И мне больше было ничего не нужно. Неловкими движениями я приложила кулон к шее с трудом справившись с застежкой и как только холодный металл коснулся оголенного участка кожи, я ощутила небывалый ранее прилив сил. Казалось, словно что-то вмиг изменилось и в тоже время все сделалось таким правильным, что так сложно поддавалось объяснению. За окном показались первые лучи солнца, и я с досадой поняла, что время уже близилось к пяти утра. Спать совершенно не хотелось, но в тоже время, казалось, словно мне необходимо ещё отдохнуть. Больше не в силах размышлять об этом я легла спать. Ночной кошмар, что казалось так отчётливо въелся в самую подкорку сознания, теперь казался таким далеким и забытым, что совершенно не беспокоил.