9 женщин

      Устранение неполадок во многом осложнилось тем, что сбоям подверглись все системы Санктуария, а узлы, требующие коррекции, а то и полной замены, были рассредоточены по всему периметру корабля, зачастую находясь в тех отсеках, к которым доступ по причине их ветхости был ограничен или вовсе закрыт.       Женщины уже несколько часов не особенно плодотворно боролись с неисправностями, лишь частично восстановив некоторые общие функции, например, вернули освещение в жилых отсеках. Без Шури и Небулы – двух главных технических мозговых центров, помимо самого Таноса, им банально не хватало знаний и навыков для ремонта, но напарницы были заняты на капитанском мостике и могли лишь дистанционно консультировать подруг.       Танос отсутствовал совсем недолго, но за это время Небула успела перенастроить рулевой блок. Теперь установка стояла ровно, полностью соответствуя положению Санктуария в пространстве, а необходимость в утяжелении титана отпала. Однако управлять ей было всё так же сложно, и обязанность эта по-прежнему лежала на плечах Таноса. Так как бросать Санктуарий на произвол судьбы титан не собирался, то до того момента, пока не будет восстановлена возможность автоматического управления, ему предстояло провести незабываемое энное количество часов вновь закованным в металлические колодки установки.       Вернувшись, Танос был по-прежнему бос, чем удивил команду.       – А ты чего не переоделся? – обратилась к отцу Небула. – Я думала, ты за этим ходил. Мокрый ведь насквозь.       – Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, дочка, но… – Прежде чем вновь занять своё место на рулевом блоке, Танос решил лично ознакомиться с имеющимися данными и, отстранив от приборной панели Шури, сосредоточенно просматривал сотни строк замысловатых символов, поражая скоростью, с которой это делал, наблюдающую за его действиями принцессу.       Из угла вдруг раздался высокий голос Мантис, жующей один из принесённых Пеппер сэндвичей:       – Вам не кажется, что становится прохладно?       Танос оторвался от мониторов, уступая место Шури, и двинулся к установке:       – Вот об этом я и хотел с вами поговорить.       Защёлкнув на ногах уже ставшие родными крепления, титан поморщился, снова ощутив металлический холод колодок: «Да, обуться всё же не помешало бы… Впрочем, как и переодеться».       – Идти до отсека долго. – Эти слова были адресованы до сих пор не получившей толкового ответа Небуле. – А я нужен здесь.       – Да что может за полчаса случиться? – Киборг небрежно усмехнулась.       Наивность дочери неприятно поразила Таноса.       – А ты думаешь, для того, последствия чего мы до сих пор разгребаем, понадобилось больше времени? – Небула пристыженно замолчала. Титан же, удостоверившись, что его слушают, продолжил: – На радарах Санктуария пока чисто, но я не могу позволить себе слепо полагаться на данные, поступающие от неисправного корабля. – В голосе Таноса прозвучала искренняя досада. Ему было грустно видеть, как одряхлело его детище, но ещё больнее было это признавать. – На таких низких мощностях Санктуарий слишком неповоротлив, и потому, если срочно потребуется совершить манёвр – любой, даже банальное уклонение – каждая потерянная секунда может обернуться катастрофой.       А теперь о насущном.       Мантис верно заметила, что стало прохладно. Да и вы наверняка чувствуете. Даже я́ чувствую… Температура действительно падает. Вернее, она уже давно упала, но только в отдельных отсеках, а теперь тепло начало перераспределяться по всему кораблю, и остановить этот процесс, равно как и замедлить, мы не в силах.       – Но Санктуарий не мог так быстро остыть. С его размерами на это потребуются столетия! – Шури со скепсисом посмотрела прямо в глаза Таносу. Ей казалось, что тот повредился умом, потому что иначе объяснить тот бред, который, как ей казалось, он сейчас нёс, она не могла. – Не отдаёт тело в вакууме так быстро тепло. Просто не может.       – Верно. Но ты не учитываешь, что из-за сбоя так и не были убраны радиаторные экраны, не дающие перегреваться Санктуарию, и холодильники всё это время работали на полную мощность, а объектов, от которых можно было бы подчерпнуть сейчас тепла, типа звёзд, пока мы вблизи Пустоши, нет. – Танос готов был поспорить, что за последние сутки вычитал команде, так или иначе, курс термодинамики и несколько лекций о квантовых двигателях. «К слову, о двигателях…»: – Санктуарий теперь практически не обогревается изнутри. Да, по системе охлаждения всё так же циркулирует вода, но её слишком мало. Исключить из сети обогрева нежилые отсеки я не могу, не предусмотрел, а те скудные остатки, которые до нас доходят, остывают раньше, чем успевают прогреть помещение.       Договорив, Танос взглянул на оцепеневших женщин. В коммуникаторе раздался встревоженный голос Осы, которая, как и остальные её напарницы, всё слышала (повторять одно и то же по несколько раз титан не хотел и потому сразу перешёл в режим общего вещания).       – Мы что, замёрзнем? – Перед глазами Хоуп, обдавая её пока ещё мнимым холодом, тут же всплыли неровные стены скрытой в песках опустевшей Земли пещеры, с которой и начался их нелёгкий путь.       Танос хорошо понимал опасения напарниц и поспешил их успокоить:       – Нечего паниковать. Ниже нулевой температура не опустится.       – Ты в этом уверен? – Кэрол голословным заявлениям титана не верила.       – Да, иначе сейчас здесь было бы куда холоднее. – Как по заказу, в этот момент по взмокшей спине Таноса, рубаха на которой ещё не успела полностью высохнуть, пробежался колючий сквозняк. Титан поёжился и спустил закатанные рукава. – Но запастись тёплой одеждой не помешает.       – А у нас сырья для её генерации хватит? – Пеппер вспомнила их первые дни на Санктуарии и то, как неловко им было просить Таноса «напечатать» для них некоторые элементы гардероба, помимо выданных постелей.       – Не уверен. Надо смотреть. – Взгляд Таноса зацепился за Небулу. – Дочка, смени Шури, пусть та сходит переодеться.       – Да мне нормально пока, – принцессе очень не хотелось покидать свой пост, – я потом, когда замёрзну.       – Потом – поздно будет, – нарочито сердито прогудел в ответ титан. – Небула уйдёт настраивать электронику. И вообще, на тебя смотреть холодно. Не наряд, а мечта нудиста какая-то…       Танос не сразу понял, что сказал, но по вытянувшемуся лицу Шури и неожиданно громкому смеху Пеппер догадался, что что-то не то.       – Ты себя-то видел? – Шури хватала ртом воздух, задыхаясь от возмущения. – Ходит ластами своими шлёпает! Это нормальная майка и нормальные шорты. В чём была, в том и вышла! И вообще, дочерям своим будешь указывать, что носить.       – Ага, щас! Разбежалась! – Небула упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на не представляющего, как реагировать на всё это, титана. Но долго отца взглядом киборг не сверлила, чему тот был искренне благодарен, а обернулась к Пеппер и продолжила увлечённо что-то рассказывать уже ей.       В этот момент в голове у Таноса носились сотни мыслей, и в то же время, казалось, не было ни одной. Он глубоко погрузился в себя. Несколько раз титан отчётливо слышал своё имя, но вникать в болтовню не хотел и не пытался. Он знал: дамы, совершенно не стесняясь его присутствия, перемывают ему же кости. В который раз Танос подумал, что оказался заперт в окружении абсолютно непостижимых даже для его сознания существ. Порой напарницы, как и сейчас, забывая о всяких границах, готовы были чуть ли не на куски его разорвать за любую оплошность, а иногда к ним вновь с прежней силой возвращался тот первобытный страх, в первые месяцы неотступно настигавший их каждый раз в присутствии титана, заставляя неметь и отводить глаза.       Танос прожил бок о бок с этими женщинами уже больше года, а с некоторыми и того дольше, и всё равно так и не научился их понимать. Но одно он усвоил твёрдо: что-либо говорить в такие мгновения себе дороже. Любые его слова затем в самый неожиданный момент могут быть и будут использованы против него самого.       Танос обречённо вздохнул, выпуская в воздух облако белого пара.

***

      Больше суток прошло, прежде чем Санктуарий вновь удалось перевести на автопилот. За это время температура, как и предполагалось, значительно опустилась, но, ко всеобщему облегчению, замерла на плюсовой отметке, как и предсказывал титан.       Слезая с платформы, Танос почти не чувствовал пальцев ни рук, ни ног, несмотря на то, что Пеппер, не в силах больше лицезреть гордо замерзающего закованного в металлические тиски титана, принесла ему ботинки и ещё одну рубашку, чем немало того удивила. Сама миссис Старк недолго мудрствуя облачилась в броню и не особенно страдала от холода. Остальные же спасались, как могли. На Шури невозможно было смотреть без улыбки. Натянув на себя всё, что только имелось у неё в гардеробе, а также было одолжено у Кэрол, которой для обогрева хватало и костюма, выглядела принцесса, как чудной пёстрый многослойный овощ. И двигалась соответственно.       Почти сорок часов обе команды занимались ликвидацией последствий сбоя, лишь изредка позволяя себе небольшие перерывы. Но это стоило того: основные системы вновь стабильно работали и можно было спать спокойно, чем женщины и планировали заняться. Они валились с ног от усталости и потому забили даже на ужин, отправившись в свои отсеки. Танос поступил так же.       По пути в жилое крыло титан обратился к напарницам с одной, как ему казалось, простой просьбой: он попросил их сократить потребление воды, пока они не пополнят запасы, и не тратить её зря на «чрезмерные омовения», чем, к своему удивлению, обрушил на себя шквал негодования.       – То есть ты предлагаешь нам грязными ходить? – Кэрол, не готовая жертвовать и без того скудным комфортом, возмутилась.       – Я не брезгливый, – отшутился Танос, чем только разозлил уставших дам ещё больше.       Валькирия, шедшая впереди титана, обернулась, прожигая того полным презрения взглядом:       – А ты тут, вообще, причём?       – Вы зря силы на перебранки тратите, – уже привычным образом проигнорировал асгардку Танос. – Вода холодная, вы сами не захотите лишний раз под неё соваться.       – Посмотрим. – Валькирия твёрдо кивнула, как бы ставя тем самым в разговоре жирную точку, и отвернулась, уверенная, что последнее слово осталось за ней.       – Посмотри́те. – Таноса обуял внезапный порыв ребячества, и он решил не отступаться так просто, а позлить вечно недовольную им воительницу.       Услышать сзади флегматичный бас Валькирия никак не ожидала и едва сумела подавить в себе желание обернуться:       – Ну и посмотрим, – с нажимом произнесла Брунгильда, вложив в эти слова всё имеющееся у неё равнодушие.       – Ну и посм… – Танос запнулся, встретившись взглядом с укоризненно покачавшей головой Пеппер. В её глазах титан явственно прочёл «как дети малые» и, широко улыбнувшись, исчез в ответвлении коридора. Таноса ждала его постель.

***

      Оставлять Санктуарий полностью без надзора Танос не решился, но, не ощущая в себе сил высидеть за мониторами эту ночь, предложил Небуле дежурить посменно и разбудить его часов этак через пять…       Проснулся титан поздно. По ощущениям уже должен был быть обед. Будить ночью его никто так и не пришёл. «Геройствует или уснула?» – в любом случае наказывать Небулу он не собирался: случись что, он бы уже знал об этом, а так хотя бы выспался и отдохнул.       Залёживаться Танос не стал. Даже укутавшись с головой в одеяло, он чувствовал пробирающий до костей холод. Поскорее встав и натянув на себя всё, что у него было, титан направился на кухню. Есть хотелось зверски.       За столом, о чём-то оживлённо беседуя, сидели Пеппер и Кэрол, но стоило Таносу появиться в отсеке, как те сразу же замолчали.       Однако женщины титана мало заботили. Кивнув им для приличия, он сразу направился к плите, на которой, насколько позволяла площадь нагревательной панели, были наставлены котелки и горшочки всех форм и размеров, вот-вот готовые закипеть. Танос разомлел от такого изобилия, уже вовсю представляя, чем можно будет из них поживиться, и в предвкушении заглянул в крайний. Затем ещё в один, и ещё…       – А я не понял. Это что? – Он указал на взвод горшков, будучи совершенно обескураженным тем, что ему открылось. Или, вернее, не открылось.       – Вода, – улыбнулась Пеппер.       – Просто вода? Зачем?       – Да, просто вода. – На этот раз Таносу ответила Кэрол. – Греем, чтобы умыться. Вот ты чем умывался?       Титан не верил, что бывают глупые вопросы, но этот показался ему именно таким. Танос растерянно усмехнулся:       – Водой.       – Холодной?       – Холодной… – Титан не до конца понимал, к чему, вообще, весь этот допрос. Его сейчас занимало совершенно другое. – А еда?       – Еда-а? – брови Дэнверс поползли вверх. – А еду, мой дорогой, как только мы отсюда уйдём, так сразу себе и приготовишь. Всё, что твоей душе угодно.       Танос оторопел:       – С чего вдруг этот бойкот? Вы же себе что-то готовили, я мог бы и доесть…       – А к тому. – Медовые, пусть и саркастичные, нотки в голосе Капитана Марвел в одно мгновение сменились железными. – Кто виноват в том, что мы сейчас без горячей воды сидим?       – В смысле? – Непонимание Таноса отступило под натиском подходящей злости. – Я-то здесь причём?       – А притом. Мог бы и предвидеть, что на раздолбанном старом корыте что-то выйдет из строя!       – И что ты мне предлагаешь, Кэрол? Дневать и ночевать у приборной панели?       – Ничего не предлагаю. – На этих словах Дэнверс неожиданно для титана поднялась из-за стола и стремительно вышла из отсека.       Проводив её взглядом, Танос обеими руками указал вслед удалившейся Капитану Марвел и вопрошающе уставился на Пеппер.       – Забудь, она сегодня с утра на всех ворчит.       Танос недвусмысленно хмыкнул, чем сильно возмутил всегда такую спокойную миссис Старк.       – Я, конечно, понимаю, что ты нас уже вдоль и поперёк изучил, но давай без вот этого вот.       – Уже и подумать ни о чём нельзя. Нежные все какие… – Титан не хотел никого обидеть, но оказался излишне резок, что вновь задело Вирджинию.       – Да, нежные. Если ты не заметил, тебя окружают, в первую очередь, женщины. И женщинам этим хочется хотя бы минимального комфорта и уважения.       – С вами не заметишь…       Пеппер захотелось треснуть чем-нибудь посильнее просто невыносимого сегодня титана, но внезапно в кухню вернулась Кэрол в сопровождении Гаморы и Небулы. Они пришли забирать нагретую воду.       – А ты чего разгунделся, скажи на милость? – Дэнверс снова начала нападать на Таноса. – Не устраивает что-то?       – Гундеть он любит, – лекторским тоном проговорила Гамора, снимая с плиты пару горшков. Мысль сестры подхватила Небула: – Ага, нота-ации разные читать, жизни учить…       – Так, я не понял. – Танос был в явном меньшинстве, но отступать не собирался. – Это что ещё за бунт? А вы двое, вы, вообще, на какой стороне?       – На той, где есть горячая вода, – нагрузившись котелками, ответила отцу киборг и скрылась вместе с подругами за отъехавшей перегородкой.       Пеппер шла последней, но у дверей замешкалась и обернулась:       – Действительно, Танос, а ты чего сегодня такой вредный?       – Я есть хочу, и вообще вы первые начали, – Танос примирительно улыбнулся.       – Мы не готовили ещё ничего. С этим, – Пеппер кивнула вслед ушедшим напарницам, имея в виду унесённую ими воду, – всё утро провозились.       – Я так и понял. Ладно, иди уже. Сам приготовлю.       Пеппер пожала плечами и вышла.       Задумчиво почесав бритую макушку, Танос направился к шкафчикам с припасами…       Вернувшись, дамы оказались приятно удивлены. Когда Пеппер передала остальным слова титана о том, что тот справится сам, никто из них и не представлял, что Танос приготовит завтрак для всех и к тому же сделает это довольно неплохо.       Уплетающая за обе щеки уже третью гренку Шури задорно ударила кулаком в плечо сидящего рядом титана:       – Всё, Танос, спалился. Теперь тоже готовить будешь. В график тебя только впишем, и можешь приступать…       Женщины рассмеялись, наперебой предлагая особенно желанные блюда и подкалывая титана по поводу отсутствия у того поварского колпака или, на худой конец, фартука. День больше не казался таким уж унылым.

***

      – Холотно. Тавайте, что ли, все в отной комнате соберёмся? На кроватях можно и по двое спать, зато таполнительный слой отеял и тыханием нагреть проще. – Хоуп, говорящей в нос уже после первой ледяной ночи, вторая, казалось, светила, по меньшей мере воспалением лёгких, и потому даже отяжелевшая от простуды голова Осы всеми силами пыталась найти хоть какое-то решение, способное сделать жизнь на Санктуарии капельку теплее. В этом стремлении Хоуп полностью поддерживали её напарницы. И если прошлой ночью они не могли дождаться, когда упадут в объятия, пускай даже ледяных, постелей, то сейчас всячески оттягивали этот момент: те немногие часы сна, даже смертельно уставшим, показались им подобными полярной ночи как по температуре, так и по длительности. И ещё одной такой не хотелось.       – Мысль здравая. – Укутанная теперь, помимо уже имевшейся у неё одежды, ещё и в новенькое плотное пончо Шури согласилась с предложением Осы. – А Танос?       – А что Танос? – Беспокойство о титане принцессы напрягло Окойе. Слишком свежи были в памяти некоторые, лишь им троим известные, события. – Он говорил, что не мёрзнет. Тогда в пещере, помните?       – Судя по тем двум рубашкам поверх свеженапечатанной водолазки, что я сегодня на нём видела, не очень-то он не мёрзнет, – озвучила свои наблюдения Кэрол, чем вызвала со стороны Шури целую череду энергичных кивков.       – Он говорил, что замерзает медленнее, не более того. – В разговор включилась Небула. Кому, как не дочери титана, было знать обо всех сильных и, учитывая её боевое детство, слабых сторонах своего отца. – Ну и простуда ему вряд ли грозит. А так, приятного от едва плюсовой температуры даже для него мало.       – И что вы предлагаете? Завалиться к нему в комнату и сказать: «Двигайся, Танос, мы пришли греться»? – Окойе откровенно не нравилось, в какое русло перетёк их разговор, но, как она ни старалась скрыть своё недовольство от Шури, та читала её как открытую книгу.       – Нет, конечно. Он может и на полу лечь. – Беспокойство Окойе только веселило принцессу, хотя она признавала, что в чём-то та была права. – Забудьте, мне всё равно кажется, что он не согласится.       – Почему ты так решила? – Предположение юной напарницы заинтересовало Пеппер.       – Ну, он держит себя с нами так… по-джентельменски, – Шури показалось, что на этих словах она физически ощутила сверлящий её взгляд Окойе.       – Что в твоём понимании значит «по-джентельменски»? – Валькирия явно не готова была мириться с такими заявлениями касательно Таноса.       – Ну, не знаю… – Шури растерялась. Она могла бы озвучить сейчас целый список положительных качеств титана, когда-то так старательно ей составленный, но это явно выглядело бы подозрительно, и потому она назвала, как ей показалось, лишь самое очевидное: – Не пристаёт ни к кому…       Окойе закашлялась, слишком опрометчиво решив отхлебнуть из кружки горячего чая в тот момент, когда слово держала её принцесса. Но, на счастье генерала, никто не связал её неловкость с заявлением Шури.       – Так, может, он только к тебе не пристаёт, – Валькирия как-то нехорошо рассмеялась, заставив глаза принцессы округлиться. – Да шучу я. Может, ему просто никто из нас не нравится.       – А ты жалеешь, что ли? – не смогла не подколоть подругу Кэрол. – Это вообще-то нормальное поведение для нормального мужика, а не какой-то там признак джентльменства.       – Надо же, Дэнверс, от кого, а от тебя не ожидала! – Заявление Кэрол изумило Брунгильду, но Капитан Марвел лишь отмахнулась:       – Издеваешься? Не дай бог такому понравиться…       – А, по-моему, он милый… – Мантис вдруг стало искренне обидно за Таноса, и потому она решила замолвить за него словечко. К тому же титан никогда её ничем не обижал…       – А, по-моему, для тебя все милые, Мантис, – довольно грубо ответила напарнице Кэрол, обратив на себя несколько осуждающих взоров, поймав которые, попыталась оправдаться: – Ну, прости… Я не это хотела сказать…       – Да ладно… Всё хорошо, – бодро ответила Мантис, с чувством махнув в сторону рукой, но резко поникшие усики выдавали её с головой. Повисла неловкая пауза.       – А у Таноса вообще кто-то был? – Пеппер первая нарушила молчание, обратившись к сёстрам.       – Ты имеешь в виду отношения? – Гамора искренне удивилась подобному вопросу. Её мало кто расспрашивал о Таносе, а о его личной жизни и подавно. Получив утвердительный кивок от Вирджинии, старшая дочь титана задумалась: – Сколько я себя помню, он всегда был один.       – А, мошет, – севшим голосом начала Хоуп, – он очень хорошо конспирируется. – Оса закашлялась и, шмыгнув носом, посильнее укуталась в одеяло.       – Нет, вряд ли. – Гамора отрицательно покачала головой. – У него банально не хватило бы на это времени. Он постоянно был чем-то занят. Миссией, моим с Небулой воспитанием… Хотя… Помню, мы как-то разговорились с Проксимой…       – Эта та ненормальная с рогами? – Окойе даже оживилась, вспомнив противницу.       – Она нормальная, – Гамора не испытывала к Миднайт каких-либо тёплых чувств, но характеристика, данная той генералом, её задела. Слишком много общего было у них со сводной сестрой. – Просто Проксима. Она, как и я, через очень многое прошла и… Ожесточилась.       – Кто ненормальный, так это Корвус. – Небула, до этого не особенно вникавшая в суть разговора, услышав до боли знакомое имя, встряхнулась и решила тоже внести свою лепту в рассказ сестры. – Отец иногда сбагривал нас Мо, да даже Обсидиану порой подкидывал, а с Глэйвом без присмотра никогда не оставлял. Он краёв не знает.       – Ну, так мне можно продолжить или нет? – Гамора, недовольная тем, что её перебили, одёрнула подруг. Дамы замолчали, всем своим видом выражая полную заинтересованность и готовность слушать.       – Проксиме как-то рассказал про это Мо, разоткровенничавшийся по пьяной лавочке… – Гамора запнулась, так как на этих словах кто-то из напарниц, по-видимому, Шури, громко хохотнул. Немного помолчав для солидности, воительница продолжила: – В общем, когда-то очень давно у Таноса была женщина, а потом её то ли насильно выдали замуж, то ли сослали куда-то. А может, и всё вместе. И они довольно продолжительное время… встречались, хотя это был скорее военный союз, нежели чувства. Однако Танос потом, со слов Мо, ещё долго ходил сам не свой.*       – А как давно это было? – Валькирию рассказ напарницы насторожил, всколыхнув в ней что-то, уже почти забытое, но тряхнув головой, асгардка отогнала от себя дрянную мысль.       Гамора утопила пальцы в густые пряди, стараясь вспомнить:       – Тысячи полторы** лет назад, точно не знаю. Вы не подумайте, Мо не такой динозавр, отец просто ему доверяет, потому многое рассказывает…       – Мо, это который, как пень трухлявый, выглядит? – Кэрол лишь мельком видела «детей» Вечного титана, не испытав счастья сражаться с теми лицом к лицу, и потому сейчас пыталась как можно точнее выяснить, кто из них кто. Мало ли что может пригодиться, когда они вернутся…       – Да, это он. – На вопрос Дэнверс ответила Небула, расплывшаяся в улыбке от такого описания Мо: оно показалось ей очень удачным. – Хотя по меркам своей расы Эбони считается красавцем. Впрочем, это он так говорит…       Дамы рассмеялись.       – А Танос? – Окойе охватило любопытство. Внезапно как гром на неё обрушилось осознание, насколько же искусственно и смехотворно, должно быть, смотрятся любые стандарты красоты в масштабах Вселенной.       – Он урод. – Вместо сестёр Окойе ответила Валькирия, как всегда жёстко отозвавшись о титане, однако на этот раз она не вложила в определение ни капли иронии или злого презрения. – Титаны выглядят… выглядели, как люди, как асгардцы.       – А почему тогда Танос такой? – Хоуп неподдельно заинтересовало происхождение титана. Все обернулись к Небуле и Гаморе, ожидая от них пояснений, но, ко всеобщему удивлению, заговорила Пеппер.       – Он такой из-за мутации, проявились какие-то девиантные гены… – Поймав на себе недоумевающие взгляды подруг, Вирджиния поспешила пояснить столь глубокие познания: – Танос мне сам рассказывал…       Шури присвистнула:       – И сколько же тогда ему лет?       – Не знаю, – Гамора пыталась, но никак не могла вспомнить, чтобы Танос хотя бы раз обмолвился при ней о своём возрасте, – но, выходит, точно больше полутора тысяч…       – Больше двух, – поправила напарницу Валькирия, – я родилась уже после падения Титана.***       Шури зажмурилась и зябко поёжилась. Но не от холода.       – Это больше, чем сотня моих жизней…       От этой мысли всем сделалось не по себе. Пора было расходиться спать.

***

      – И зачем только ты ему предложила ночевать с нами?! – С кровати Окойе раздался раздражённый шёпот, адресованный Пеппер. – Невозможно же спать!       – А кто знал-то?! – Таким же полушёпотом прилетел ответ от Вирджинии.       – Небула наверняка знала. Небула! – Окойе чуть громче, чем говорила до этого, позвала киборга, но та её не услышала. – Небула!       – Окойе? – Младшая дочь титана наконец продрала глаза и была явно не в восторге от этого. – Чего тебе?       – Да ничего! – По количеству раздражения в голосе Окойе не уступала Небуле, выдернутой из начавшего именно в этот момент лихо закручиваться сна. – Ты почему не сказала, что он храпит, как бульдозер?! Ведь знала же, ну признайся…       Небула издала сдавленный стон в подушку, означающий, по всей видимости, «и стоило меня ради этого будить?»:       – Ну, храпит, и что с того?       – Как вы вообще с Гаморой спать можете? – Пеппер была поражена безразличием, с которым к их проблеме отнеслась младшая дочка титана.       – Мы и не в таких условиях спали, – Небула широко зевнула и дальнейшее проговорила уже голосом человека, стремительно погружающегося обратно в сон, – толкните его… пусть на бок перевернётся…       – Вот сама и толкай! – прошипела подруге Окойе. – Попробуй его, слона такого, толкни…       На первый взгляд, проблему можно было решить за пару минут, просто встав и разбудив титана, но лезть к спящему Таносу никто не спешил: мало ли как тот отреагирует на внезапное вторжение в его личное пространство, да и покидать тёплую постель никому не хотелось. Потому очередью в титана отправились пара подушек и кроссовок Шури. Весьма прицельно, однако безрезультатно: ненадолго затихнув, Танос захрапел с новой силой. Когда стало понятно, что разовое воздействие эффекта не возымело, Окойе на свой страх и риск, высунув из-под одеяла ногу, дотянулась той до титана, попытавшись его растолкать, но тому было явно наплевать, кто и чем старается его разбудить. Таносу в окружении дам было тепло и комфортно. Отбросив всякую настороженность, он – спал.       – М-да, – уже больше получаса пялящая в потолок Шури молча наблюдала за тщетными попытками Окойе, к которой в её борьбе недавно присоединилась ещё и Пеппер, сделать хоть что-то, чтобы «облегчить их страдания», но пока женщины не продвинулись в своём занятии ни на йоту.       До сих пор Шури не ощущала в себе полной уверенности в том, что её чувства к Таносу были лишь наваждением, результатом «психоза», и что той ночью в его покоях, наконец разгоревшись в полную силу, они действительно угасли. Принцессу не убеждала даже разделяющая их с титаном неизмеримо глубокая пропасть: он был старше неё, много старше; выходец из другого, бесконечно далёкого, мира; Танос – их враг, а руки его – в крови. И он готов омывать их в ней снова и снова… При всём при этом где-то глубоко в душе Шури всё ещё сидел червь сомнения и точил её изнутри, не давая покоя… Но этой ночью он умер, убитый громким храпом титана.       – Окойе, брось в него ещё моей подушкой…       – В него кроватью бросать надо, – в разговор неожиданно включилась Дэнверс, также не способная заснуть под выдаваемые Таносом трели и всё это время наблюдавшая за действиями напарниц. – Почему мы вообще слушаем это?       – Его звать не надо было, – проворчала из-за плеча Кэрол Валькирия, недовольная близостью титана в целом и его храпом в частности. – Я сейчас встану, и он…       – Он уже лежит, Брун, остынь, – не дала докончить угрозу напарнице Пеппер.       – Есть у меня одна идейка… Ща. – Шури не стала озвучивать, что именно пришло в её гениальную голову, и, набрав в лёгкие побольше воздуха, что есть мочи закричала, – Та-а-анос! Подъём! Тревога!       Титан подскочил как ошпаренный, готовый немедленно действовать:       – Что?! Что случилось?!       – А ты угадай, – кокетливо, будто это не она только что орала, словно пожарная сирена, проворковала принцесса.       – Вы совсем сдурели?! – От вопля Шури проснулась Небула.       Танос, ещё не совсем отошедший ото сна, пребывал в полной растерянности. Уставившись в ту сторону, откуда раздался голос Шури, титан неуверенно спросил:       – Я – храпел?       – В яблочко, – недовольно пробурчала Кэрол, кутаясь в одеяло и отворачиваясь к стене в надежде, что теперь ей наконец удастся уснуть.       – А орать-то так зачем? – Танос искренне не понимал, почему его нельзя было разбудить каким-нибудь более цивилизованным способом.       – А храпеть-то так зачем? – парировала Окойе.       – Один-один. Раунд! – Шури вся эта ситуация явно забавляла. – Танос, подушки верни. И кроссовок…       – Я одного не понимаю, – Пеппер решила, что её вопрос будет вполне уместным, и обратилась к Таносу: – Почему ты, с твоим, как это назвать, уровнем здоровья, вообще храпишь?       – Потому что гравитация, – обиженно ответил Вирджинии титан, поворачиваясь на бок. – В следующий раз просто толкните.       – Нет уж, родной, давай следующего раза не будет! – Окойе определённо больше не желала повторения этого во всех смыслах чудесного опыта. – Лёг на бок, вот и лежи.       – Легко сказать…       – Да долго вы трепаться будете?! – До этого терпеливо молчавшая Гамора наконец не выдержала.       – Всё, всем спать! – уверенно скомандовала Шури, но через несколько мгновений сама же безо всяких на то причин неудержимо расхохоталась, стараясь скрыть это, уткнувшись лицом в подушку, отчего звуки стали лишь более гипертрофированными.       Танос вздохнул:       – Уйду от вас – будете тут одни мёрзнуть…       На некоторое время после слов титана, словно погрузившись в уныние, все затихли.       – Ну, и чего лежишь? Не уходишь? – Раздался вдруг полный сарказма голос Валькирии.       – А я не сказал, когда. Вот утром и уйду, – Танос, похоже, ждал этого вопроса, потому что уж больно довольно прозвучал его ответ.       – Да вы издеваетесь! – Гамора была вне себя. Она могла вытерпеть многое, действительно многое, но не когда ей мешали спать. – Сколько можно?       Наконец отсек всё-таки погрузился в столь желанную тишину. Постели больше не шуршали, а дыхание команды стало ровнее и мягче.       Внезапно по комнате разнёсся тоненький храп Мантис, спокойно проспавшей даже «тревогу» Шури. Танос, не сдержавшись, гулко рассмеялся…

***

      Следующий день прошёл без эксцессов. Последние неполадки были устранены ещё до обеда, но за Ускоритель решили не браться и впервые за долгое время остаток дня провели за сладким отдыхом. Однако приближалась ночь, обещающая быть всё столь же удручающе холодной…       – …да еще и Танос наверняка теперь не придёт. – Шури плотнее завернулась в одеяло, выдохнув в воздух облачко пара. – Будет там у себя один мёрзнуть…       Кто-то громко цокнул языком и, пускай в темноте, заполняющей комнату, невозможно было что-либо рассмотреть, принцесса не сомневалась в том, что этот звук принадлежал Брунгильде.       – А ты прям испереживалась вся, как я погляжу. Он наш, – Валькирия хотела сказать «враг», но неожиданно даже для себя осеклась, – противник. Нам не должно быть до него никакого дела. Скажи, что с ним теплее было – это да.       В комнате повисла напряжённая тишина, лишь слышно было, как кто-то суетливо перебирал по одеялу пальцами.       – Ну, так я схожу?       – Охота тебе – иди.       Повторять дважды Валькирии не пришлось. Запрыгнув в ботинки, Шури стремительно выпорхнула из комнаты.       Если бы Окойе не спала, она ни за что не отпустила бы принцессу блуждать по стылым коридорам, а узнав о причине её отсутствия, генерал уже не могла сомкнуть глаз и, перебудив весь отсек, тяжело сверлила взглядом дверь и каждого, кто покушался погасить мешающий спать свет.       Перегородка с громким скрипом отъехала, впуская в помещение дрожащую от холода Шури. Быстро преодолев расстояние до своей кровати, принцесса нырнула в согреваемую для неё Окойе постель. Шури была одна. На неё устремились восемь пар вопрошающих глаз.       – А его там нет, – растерянно хлопая длинными ресницами, проговорила Шури.       – А где он? – Окойе ожидала услышать что угодно, но никак не это.       – Не знаю, но подушки с одеялом тоже нет.       – Странно, – в один голос протянули Пеппер и Мантис, переглянувшиеся с не менее озадаченными, чем они сами, дочерьми титана.       – Ну, нет и нет. Вернётся. – Кэрол было глубоко фиолетово, куда решил отправиться на ночь глядя Танос. – Спите. Завтра работать весь день…

***

      Женщины уже заканчивали завтрак, когда в кухню вошёл довольный и явно отдохнувший Танос.       – Как спалось? – добродушно обратился к союзницам титан, придвинув к себе свою законную порцию бесхитростных бутербродов (основное и единственное хорошо получающееся у Окойе блюдо. Сегодня была её очередь готовить).       – А ты где ночью был? – Гамора не стала ходить вокруг да около и прямо спросила отца.       – Ни «здравствуй» тебе, ни «приятного аппетита». Прям с порога… – Ирония из Таноса так и сочилась, но, поймав на себе недовольный взгляд Небулы, титан замолчал. Увлечённо поболтав ложечкой в кружке, Танос отхлебнул душистого чая, приятно разливающегося по телу теплом, и усмехнулся.       – А вы, собственно, – глаза Таноса озорно засияли, озарившись догадкой, – откуда знаете, что меня в комнате не было?       Гамора укоризненно зыркнула на чересчур развеселившегося титана, а Кэрол куда громче, чем рассчитывала, недовольно фыркнула. Танос же искренне забавлялся, наблюдая за реакцией дам.       – Стыдно стало, значит. Совесть проснулась…       – Да прекрати ты паясничать, – Гамора не привыкла видеть отца таким расслабленным, и это зрелище её откровенно напрягало. – Да, хотели позвать. Ну, и где же ты пропадал?       – А я к машинному отделению ушёл. Там тепло…       – Ну ты и жу-у-ук, – Шури аж привстала со стула. – Ну и жуча-ара… Мы, значит, переживаем за него, думаем: «Как же там Танос? А не замёрз ли там Танос?» А он, втихаря, нашёл себе местечко потеплее и, никому ничего не сказав, свалил!       – Ну, я думал, вам и так хорошо. Без меня, храпящего…       – Думал он, – наигранно сурово пожурила титана Пеппер. – Значит, говоришь, там тепло…       Команде предстояло провести несколько недель борясь с холодом, но теперь они не казались столь беспросветными. А когда Танос одним утром принёс пусть и небольшой, но отлично работающий собранный им на скорую руку обогреватель, женщинам показалось, что жизнь и вовсе налаживается…