В окне напротив

Чимин сидит на своей кровати, наблюдая за тем, как Тэхён старательно обрабатывает его рану на коленке. Тот согласился помочь только потому, что папа омеги ушел на встречу к другу, а ему самому было ужасно страшно притрагиваться к своим ссадинам. — Печет, печет, — шипит младший, отползая назад. — Ну, а ты что думал? — Тэхён спокойно подтаскивает его на место за щиколотку, словно он ничего не весит. — Так и доверяйся Намджуну учить чему-то. — Джун-а отличный учитель, — обиженно бормочет Чимин, — я сам виноват в том, что упал. Тэ лишь пожимает плечами, не видя смысла продолжать пытаться вытянуть из него рассказ о том, как именно он плюхнулся. Прошло уже пять дней после его падения, до дня рождения Кука остается все меньше и меньше времени, завтра первый день нового учебного семестра, а ребята до сих пор не придумали, что подарить другу. Они всегда дарят друг другу подарки вместе, считая это огромной ответственностью, но в этом году что-то не задалось. — Ай-ай-ай, Тэ, подуй, пожалуйста, — просит Чимин, когда альфа принимается за локоть. — А больше ничего тебе не сделать? — язвит мальчишка, но всё равно выполняет его просьбу. Тэхён аккуратно дует на ранку, параллельно понемногу обрабатывая ее, а Чимин поворачивает голову и застывает, глядя на него так близко. Где-то внутри что-то екает, отдавая холодом по всему телу, и рассыпает мурашки по чувствительной коже на руках. — Что? — Тэхён поднимает взгляд на застывшего омегу. — Ничего, — отворачивается тот и старается возобновить только что сбившееся дыхание. — У меня руки холодные? — А? — растерянно хлопает глазами младший. — У тебя вон мурашки по всей руке, — альфа проводит пальцами от запястья и почти до локтя Чимина. — Да, очень, — отдергивает он руку, — спасибо, хён. — Но я не закончил, — забирает обратно руку Тэ. — Хватит, говорю, — огрызается он, заставляя старшего отстраниться. Тэхён поднимает руки, словно сдаваясь в тяжелой борьбе, и протягивает младшему пластыри. Тот забирает их и нелепо пытается заклеить левой рукой рану на локте. После нескольких неудачных попыток и испорченных пластырей он получает подзатыльник, и альфа принимается доделывать его непростую задачу. — Папа сказал, что скоро у меня будут занавески на окне, — тихо говорит Чимин, когда старший заканчивает. — Опять отец? — Нет, это я попросил, — он немного отползает, освобождая место для альфы, чтобы тот сел. — В смысле? — удивленно поднимает он брови. — В прямом, — Чимин поворачивается к нему лицом и утыкается в здоровое колено носом, — мне надоело каждый раз убегать со своей комнаты, чтобы переодеться. — Что тебе мешает переодеваться в комнате? — омега никак не может понять — Тэхён действительно не понимает или дурачка строит? — Ты? — вопросительно смотрит он на альфу. — Я? — Я омега, Тэтэ. — Ну, а я альфа. — Вот именно! — Где проблема? — спрашивает Тэ, заставляя Чимина откинуться на спину и сильно закатить глаза. — Я стесняюсь, Тэхён-а, — еле слышно отвечает он. — Меня, что ли? — смеется старший. — Ты же мой друг, чего стесняться-то? — Ты серьезно? — Я в комнате всегда переодеваюсь, не понимаю, почему ты стесняешься, — пожимает плечами Тэхён. — Высшие силы, избавьте меня от этого дурака, — Чимин закрывает лицо подушкой, неразборчиво бурча в нее свои слова. Альфа щекочет его пятку, чтобы он обратил на него внимание и сообщает, что ему пора домой. Омега кивает и измученно мычит, когда видит, что тот открывает его окно. — Дверь, Тэтэ. В моей комнате существует дверь. Альфа поднимает палец вверх, поворачиваясь на одной ноге, и быстро выходит из комнаты, прощаясь с ним. Когда омега убеждается, что Тэ ушел из его дома, он начинает любоваться пластырями на своих ранах, которые тот бережно приклеил, и громко визжит в подушку, заваливаясь на бок, не в силах сдерживать свои эмоции внутри. Кажется, Чимин конкретно влип.

***

За день до дня рождения Чонгука Чимин просыпается посреди ночи от жуткой боли внизу живота. В ужасе он тянется к своим пижамным штанам и обнаруживает, что они влажные в районе ягодиц. — Нет, нет, нет, — шепчет омега, медленно вставая с кровати, чтобы дойти до комнаты своих родителей. Спускаясь с лестницы, он спотыкается и чуть не летит носом вниз, шумя на весь дом. На громкий звук в коридор выбегает его папа, кутаясь в халат и щурясь от включенного света. — Мини, что случилось? — интересуется мужчина и только потом замечает усилившийся запах своего сына, быстро подходя к нему и обнимая. — Тише, солнце, все хорошо. — Папочка, мне больно, — всхлипывая, говорит Чимин и прижимается к родителю. — Все нормально, Мини, идём. Омега, придерживая сына, ступает обратно в его комнату. Первое, что он делает, зайдя в нее — закрывает новые занавески, которые мальчик занавешивает только тогда, когда переодевается, боясь, что Тэхён подумает, что он от него отдаляется или прячется. — Я сейчас вернусь, ничего не делай, не переживай. Минуты, пока папы не было, кажутся для Чимина вечностью. Омега сворачивается калачиком на своей кровати, тихо поскуливая от спазмов в животе. Холодный пот стекает с него с огромной скоростью, заставляя дрожать и тихо плакать из-за страха. — Вот, Мини, выпей, — папа протягивает ему стакан воды и белую таблетку. — Обезболивающее? — спрашивает он, забрасывая таблетку в рот и запивая ее водой. — Это подавители, солнце, — отвечает родитель, поглаживая Чимина по мокрым волосам. Омега, услышав ответ папы, заходится в громком рыдании. Это то, чего он боялся больше всего и надеялся, что оно будет миновать его как можно дольше. Первая течка — весьма неприятный процесс, когда тело омеги перестраивается, запах полностью раскрывается, а одни чувства и эмоции заменяются совершенно другими, теми, о которых Чимин даже подумать стыдится. Так он вычитал в книгах, на практике же ему кажется, что он просто пылает в аду, в который периодически подливают масла, чтобы огонь лучше разгорался. — Сейчас полегчает, Мини, — папа держит его за руку и старается не обронить подступающие слезы, чтобы не напугать сына еще больше, — теперь ты совсем взрослый, малыш. Не бойся, это должно было рано или поздно произойти, ты же у меня умный, сам всё прекрасно знаешь. — День рождения, — тихо говорит Чимин, когда боль начинает понемногу отходить. — Прости, но придется тебе посидеть дома несколько дней, — омега знает, как сильно расстраивает сейчас сына, но ничего другого поделать не может, — и будь добр, не открывай занавеску и не пускай Тэ, пока я не разрешу. — Папочка… — Да? — родитель наклоняется к нему и целует его в лоб. — Расскажи мне, — голос Чимина охрип, он безумно хочет спать, но ему кажется, что глаза сомкнуть из-за боли сегодня не получится. — Разве ты не всё вычитал в книгах? — улыбается мужчина и видит, что сын слабо качает головой. — Первая течка всегда очень тяжелая, Мини, но она очень важна. Через пару дней твой запах изменится практически до неузнаваемости, а сам ты начнешь меняться, как внутри, так и снаружи, — он нежно поглаживает ладошку Чимина, наблюдая за его подрагивающими ресницами. — Теперь каждые три месяца тебе придется переживать это, ничего особенного: просто усиленный запах, обильные выделения и боль в животе. От выделений и сильного запаха тебе помогут подавители, но сильно не увлекайся, а то можешь навредить себе. — А потом? — сонно спрашивает мальчик. — А потом ты найдешь своего альфу, и течка начнет проходить для тебя совершенно по-другому. Главное — запомни, что твой запах во время течки сильно привлекает других альф, убереги себя от нежелательных связей, Мини, ты еще слишком юн. Папа решает, что в силу его возраста, ему можно еще не рассказывать всех тонкостей, которые ожидают мальчика после первого полового акта с альфой. Течка каждый месяц, сильное желание, помутнение разума и ни с чем несравнимые боли без альфы — всё это будет потом, а пока что его маленький Мини засыпает, громко сопя и причмокивая губами. Убедившись, что Чимин крепко уснул, мужчина ищет ему чистые пижамные штаны, чтобы аккуратно переодеть его, дабы старые не приносили дискомфорта. Подойдя к сыну, родитель в шоке прикрывает рот ладонью, слыша из уст непрерывно повторяющееся бормотание имени его соседа из комнаты напротив.

***

Утром Тэхёна разбудил папа, оповестив, что Чимин заболел и прийти на день рождения Чонгука у него не получится. Альфа в недоумении уставился в закрытые занавески младшего и долго ждал, пока тот откроет их, чтобы расспросить, что же случилось. Когда, как ему показалось, прошло слишком много времени, он решил добраться до Чимина любой ценой. Выбравшись на свой козырек, он быстро подполз к окну напротив и тихо постучал в него. — Мини, что случилось? Открой окно. В комнате омеги всё осталось без изменений: Тэхёну никто не ответил и не открыл. Продолжая настойчиво стучать, он не заметил, как в его комнату зашел папа. — Ты что там делаешь, Тэтэ? — альфа неожиданно содрогается, услышав своего родителя. — Ты уже должен идти в школу, но до сих пор не одет. Возвращайся к себе в комнату и поторопись. — Да, хорошо, — он расстроенно перелезает назад, принимаясь складывать портфель и доставать школьную форму. — Я же сказал, что Чимину нездоровится, почему ты стучался ему в окно? — Я сам хотел узнать, что с ним, — недовольно бубнит Тэ, застегивая рубашку. — Его папа просил не беспокоить его несколько дней. Он объявится, когда ему станет лучше. И предупреди, пожалуйста, Чонгука, что Чимина не будет. — Ладно. Сказать, что Чонгук расстроился от этой новости — ничего не сказать. Он даже намеревался после школы пойти к Чимину, но Тэхён его отговорил, сказав, что даже в окно к нему достучаться у него не получилось. Собственно, день рождения Кука тоже прошел не совсем радостно без одного из тройки неразлучных друзей. И после настроение ребят никак не возвращалось: Чимин не объявлялся уже четыре дня, из-за чего очень переживал Тэ. Его занавеска постоянно была закрыта, он даже не выглядывал в окно, чтобы поздороваться и уверить альфу, что все хорошо. Собравшись с силами, на пятый день пропажи Тэхён пошел к омеге домой, надеясь хотя бы у его родителей выпытать правду о том, что же произошло. Папа Чимина заверил, что все хорошо и через пару дней он уже вернется в свой обычный ритм жизни. Тэ очень долго пытался узнать, что за болезнь такая странная подкосила его друга, но мужчина либо переводил тему, либо утверждал, что ничего страшного с ним не произошло. Не намереваясь выслушивать очередную отговорку, альфа сорвался с места и побежал вверх по лестнице к комнате Чимина. Он застыл перед дверью, крепко ухватившись за ручку и принюхиваясь к странному запаху, который раньше никогда не доводилось слышать. — Что это? — шепотом спросил он у подбежавшего взрослого. — Тэхён, тебе лучше уйти. — Мини? — обратился Тэ в закрытую дверь, скребя по ней ногтем и громко сглатывая. — Мы с Куком переживаем, возвращайся скорее. Еле отлепив себя от двери, Тэхён направился вниз, путаясь в собственных ногах. Домой он зашел в прострации, прокручивая раз за разом тот запах в своей памяти. Мальчик решил, что самому ему в этом не разобраться, потому пошёл к брату за помощью. К его счастью, у Намджуна гостил Сокджин, который, как рассчитывал альфа, и сможет все ему разъяснить. — Чимин заболел, — сразу выпаливает Тэхён, садясь в любимое кресло Джуна. — Как заболел? Чем? — спрашивает Сокджин, подходя поближе к Тэ. — Я не знаю, — уставившись в одну точку, медленно мотает он головой, — я не видел его пять дней, а его папа к нему не пускает, но говорит, что все хорошо. — Ты никому не дашь спокойно жить, — фыркает Намджун, — зачем ты поперся к нему в дом? — Я переживаю, ясно? — зло смотрит на брата Тэхён. — Да ладно тебе, извини. — Тэтэ, что с Мини? — возвращает его к теме омега. — Я… — запинается он, вновь вспоминая запах, — я пришел, выслушивал его папу, потом сам побежал к Чимину и… боже, как же там пахло. — Пахло? — недоумевает Джун. — Да, — кивает младший, — вроде Чимином, но как будто и нет. Очень сильный запах и очень… приятный? — Кажется, я понял, — ухмыляется одним уголком губ Сокджин, — Тэхён-а, теперь Мини будет «болеть» каждые три месяца. — В смысле? — Тэ переводит взгляд на омегу и заторможено моргает. — Понимаешь, Тэтэ, — Джин присаживается на подлокотник кресла, — у вас, у альф, запах раскрывается практически незаметно для вас самих же. Вы просто просыпаетесь и понимаете, что что-то в вас определенно стало по-другому. Когда раскрылся твой аромат? — Где-то месяц назад, — отвечает Тэхён, вспоминая, как в тот день Чимин обнюхивал его всего, выискивая скрытые нотки, что очень удачно добавились к его запаху кедра. — И ты ничего не почувствовал? — Я почувствовал, что Чимин не мог отлипнуть от меня, он был как назойливая муха весь день. — У омег все иначе, Тэхён-а, — Сокджин улыбается, смотря на растерянного младшего, — просто знай, что у Мини раскрылся его аромат, и если он захочет вам рассказать, как это происходит, то будешь знать, а нет — так придется выискивать всё в книгах. — И с ним всё в порядке? — с надеждой смотрит на омегу Тэ. — Конечно, не переживай. В тот день Тэхён со спокойной душой ушел к себе, поблагодарив Сокджина, что разъяснил ему ситуацию с Чимином. Сам омега, как и говорил его папа, вернулся через пару дней, долго выслушивая возмущения друзей. Несмотря на выговор, младший был счастлив снова видеть их, но особо он радовался, что снова может проводить вечера с Тэхёном, теперь уже точно зная, что именно он к нему чувствует.

***

После первой течки Чимина прошло два месяца. Старшие очень долго пытали из него информацию о том, как раскрывается полноценный запах омег, но он просто написал название книги на листе блокнота и отправил их в библиотеку. На следующий день после этого, мальчишки боялись к нему подойти или притронуться, пока Чимин не психанул и не вправил им мозги на место. Две недели назад омеге исполнилось тринадцать. Все эти полмесяца он сидел дома под строгим руководством отца, который, когда узнал, что у его сына была первая течка, запретил как-либо общаться с Чонгуком и Тэхёном. Спасением для него были только ночь, когда родители засыпали, а они с Тэ выбирались на козырьки, чтобы поболтать, и школа, где общаться с альфами ему никто не запрещал. Сегодня вечером его отец вновь уезжает в недолгую командировку, ну, а Чимин уже договорился с Тэ, что тот залезет к нему в комнату, чтобы они наконец-то поговорили как нормальные люди, а не мерзли посреди ночи на козырьках. Вот только он хочет не совсем разговора. Вертясь перед зеркалом и поправляя выбившиеся пряди, омега шепчет себе под нос слова, которые хочет сказать Тэхёну. Сегодня он надел вещи, которые считает лучшими в своем гардеробе и даже нанес капельку прозрачного блеска на губы, что забрал у папы, пока тот не видел. За пару месяцев в его внешности мало что изменилось, но он перестал есть так много сладкого, как раньше, и благодаря этому немного похудел в районе бедер и на лице. Перед назначенным временем у омеги сильно учащается пульс, и холодеют ноги. Услышав стук в окно, он бежит его открывать, не забыв при этом последний раз взглянуть в зеркало. — Привет, — говорит Чимин альфе, улыбаясь. — Здоровались, — Тэхён слабо бьет подушечкой пальца по кончику его носа и сразу заваливается на кровать лицом вниз. — Я бы не отказался от еды. — У меня ничего нету, — пока альфа не видит, Чимин опирается о свой стол бедром и меняет позы со скоростью света, пытаясь найти самую удачную. — Да ладно, — старший поворачивается к нему лицом, хмуря брови, когда видит, что тот стоит, положив одну руку на бок, а второй накручивает на палец короткую прядь волос. — Тебе плохо? — Тэтэ, — громко говорит Чимин, оставляя свою затею с позами, и подходит к кровати, садясь на краешек, — у меня был день рождения, и я очень хотел попросить тебя об этом именно в тот день, но сам знаешь, отец был дома и всё такое, — он нелепо трёт коленки, ожидая ответа Тэхёна. — Мгм, — мычит тот в подушку. — Ты мой лучший друг уже много лет и я могу доверить тебе всё на свете: от маленького секрета, до… — Чимин останавливается, переводя дыхание, и сильно зажмуривает глаза, резко выпаливая: — Тэхён-а, поцелуй меня. Тэхён поднимает голову и смотрит на него в недоумении, ожидая когда он откроет глаза. — Чего? — спрашивает альфа, замечая, что младший приоткрыл один глаз. — Мой первый поцелуй, ты не мог бы… — он потупляет взгляд на свои пальцы, заламывая их. — Я бы хотел, чтобы мой первый поцелуй был с человеком, которому я доверяю, поэтому… — А я бы хотел, чтобы мой первый поцелуй был с омегой, которого я буду любить, — перебивает его Тэхён, вставая с кровати и направляясь к окну. — Чимин, какого черта? Ты мой друг, ты для меня как младший брат. Ты видел где-нибудь, чтобы братья или друзья целовались, потому что доверяют друг другу? — Нет, — мотает головой омега. — Вот и я не видел, — альфа злится, а от чего — сам понять толком не может, да и не пытается особо, — пожалуйста, оставь это всё при себе или попроси Кука на крайний случай. Ты отбил у меня всякое желание общаться с тобой сегодня, — он открывает окно и вылезает через него на козырек. — Спокойной ночи, Чимин. — Мне не нужен никакой Кук, — еле слышно шепчет Чимин, услышав хлопок тэхёнового окна. Омега поднимается на ватных ногах и идет закрывать занавеску, чтобы Тэ не видел его. Как только он выполняет задуманное, сразу даёт волю слезам, что медленными струйками спускаются по щекам и капают на его любимый свитер. Не жалея вещь, он вытирает лицо рукавами и опускается на коленки возле окна. Чимину больно: он не просто доверяет Тэхёну — он для него не просто друг. Омега засыпал и просыпался с мыслями о том, что, возможно, тоже нравится альфе; он бы хотел в будущем услышать от него предложение быть его парнем, он хотел, чтобы его любили. Но только что Тэхён разбил все маленькие надежды Чимина, задев его крошечное сердце, которое сейчас больно сжимается от каждого всхлипа и шмыганья носом. И он совершенно не уверен, что теперь ему будет так же легко общаться со старшим, как и раньше, или что когда-нибудь сможет забыть сегодняшний день.