В окне напротив

Чимин забегает в свою комнату, проверяет окно напротив — нет ли там Тэхёна, и быстро закрывает занавеску. Возле двери его ожидает немного удивленный Юнги, которого омега пригласил сегодня к себе, чтобы приступить к их взаимному обучению. — Чисто, — изрекает Чимин, пропуская своего гостя в комнату. — Да здесь не просто чисто, здесь всё вылизано до последней пылинки, — кривится старший, осматриваясь вокруг. — Я не о том! — Чимин берется рукой за палец Юнги и подтаскивает его к окну, немного отводя занавеску. — Там живет… ты сам понял кто, а если он увидит тебя здесь, то обязательно припрется. Пока занавеска закрыта, мы с тобой в безопасности. — Мы с тобой, — томно говорит Юнги, проведя кончиком пальца по щеке младшего. Чимин отпрыгивает, в панике отряхивая щеку, словно старший ее запачкал. Юнги же спокойно отодвигает стул возле чиминового стола и садится на него, закидывая ногу на ногу. — Как ты собирался завоевывать своего альфу, если стесняешься и пугаешься всего на свете? — Ну, я могу поддержать интересный разговор, — Чимин начинает перечислять, загибая пальцы, — я умный, у меня милые пальчики, — протягивает ладошки перед собой, демонстрируя Юнги, — так, кстати, сам знаешь, кто сказал. О, еще папочка научил меня готовить любимый пирог сам знаешь кого. — Ты безнадежен, — делает вывод старший, опрокидывая голову назад и долго пялясь в потолок, обдумывая свои последующие шаги. — У него хоть имя есть, у этого твоего «сам знаешь кого»? Чимин мотает головой, боясь произнести имя Тэхёна перед Юнги не просто как своего друга, а как нечто большее. Он так долго молчит об этом, даже папе своему не доверился рассказать, какое именно чувство испытывает к своему лучшему другу. А тут заявляется Юнги и так просто спрашивает его имя, будто это ничего и не значит, еще и смотрит, как на последнего дурака в этом мире. — Хорошо, я сам пойду и спрошу, как его зовут, — старший встает и уверенно направляется к окну, дергая занавеску и отходя в сторону, дабы никто его не увидел. Чимин, испуганно пискнув, бежит к Юнги и прыгает на него, повалив на пол. Надеясь, что его сосед ничего не увидел, омега поднимается и замирает перед окном, когда обнаруживает ошеломленный взгляд Тэхёна. Помахав пальчиками и глупо улыбнувшись, Чимин закрывает занавеску и присаживается на пол, хватаясь за голову. Никто из ребят не решается пошевелиться, пока не слышат тихий стук в стекло. — Ну, конечно, кто бы сомневался, — ноет Чимин, уже поднимаясь с пола. — Стоять, я всё сделаю. Юнги отталкивает младшего от окна и открывает занавеску. Оттуда на него смотрит Тэхён, глаза которого мигом расширяются, а челюсть падает куда-то далеко вниз. Омега кивает головой, будто задавая вопрос «чего тебе?», на что старший показывает на щеколду, чтобы ее открыли. Юнги лишь ухмыляется и машет ему рукой проваливать, резко закрывая занавеску. Тэхён тарабанит пальцами по стеклу несколько долгих секунд, а потом затихает, решая выбить из Чимина (который стоит и трясется как осиновый листик) всю информацию позже. — Это этот чудик тебе нравится? — младший неуверенно кивает в ответ. — Я думал у тебя вкус получше, но зато теперь я уверен, что не такой ты уж и безнадёжный. Чимин так и не понял — радоваться ему или обижаться на слова старшего. Об этом он подумает потом, а пока что у него есть очень важная задача — взяться за репетиторство Юнги. За несколько дней их занятий Чимин понял, что он отличный учитель, но бездарный ученик. Все попытки Юнги сделать из него того, по кому бы вздыхали все альфы в округе, стремительно катились коту под хвост, как и надежды младшего понравиться Тэхёну. Сначала старший действительно старался обходиться с Чимином спокойно и без насмешек, он же ведь ему помогает с учебой. Омега делился тем, как лучше вести себя с альфами, чтобы привлечь внимание, учил, как правильно наносить макияж, что лучше подчеркнуть или скрыть, старался из гардероба младшего склеить что-то нормальное для выхода в свет. Но совсем скоро его терпению пришел конец, и он решил действовать так, как привык. Юнги начал приставать к младшему, в прямом смысле этого слова. Чимин первые разы стеснялся, краснел, подпрыгивал от каждого шлепка или шепота на ухо, а потом привык и сам стал повторять некоторые выходки старшего. Юнги радовался и утверждал, что так они избавляются от чрезмерной застенчивости младшего. Чимин и сам свято в это верил, пока в один прекрасный день старший не выдал кое-что полностью выносящее ему разум. — Малой, ты умеешь целоваться вообще? — спросил тогда Юнги, получив в ответ отрицательное мотание головой. — Хочешь, научу? Естественно, не хочет! Чимин вообще-то бережет свой первый поцелуй для того, кто заставляет его коленки дрожать, а щечки покрываться румянцем. И берег еще две недели, пока не увидел в одном из журналов папы статью о том, что альфу можно свести с ума одним поцелуем. А как он может свести с ума Тэхёна, если его губ не касалось ничего, кроме еды? Он, конечно, когда-то пробовал потренироваться на своих пальцах, но это оказалось ужасно, и об этом он предпочитает молчать и даже не вспоминать. Так что свести с ума поцелуем Чимин может только своей неумелостью, и это будет огромная удача, если альфа после этого не сбежит никуда. — Хён, научи меня, — обращается младший к Юнги в один из дней, когда дожидается его на школьной курилке, чтобы вместе пойти домой. — Курить, что ли? — Нет! Помнишь, ты когда-то предлагал мне научиться целоваться? — Что, прямо сейчас? — ухмыляется Юнги, делая очередную затяжку. — Ну, погнали. — Нет, Юнги-я! — шипит Чимин. — Нас могут здесь увидеть. Вот сегодня мы занимаемся у тебя, там и учи. Юнги забавляет идея младшего и забавляет то, как он меняется с каждым днем. Чимин со скоростью света начал впитывать все его уроки, даже немного перенял манеру речи и теперь не молчит, когда кто-то из омег одноклассников пытается его задеть. Правда, теперь Юнги приходится разгребать все чиминовы залёты, но он не жалуется. Чимину очень нравится бывать у старшего, он живет совсем рядом со школой, и дома у него часто никого нет, потому в их распоряжении всегда много места. Но сегодня младший хочет ограничиться только комнатой Юнги, потому, опережая хозяина, сразу бежит туда, закрывает шторы на окнах и удобно мостится на кровать. — Боишься? — старший снимает свою школьную форму и роется в шкафу в поисках домашней одежды. Видеть омегу практически обнаженным для Чимина уже привычное дело, он и сам переодевается при нем, но не так смело. — Боюсь, но не поцелуя, а того, что кто-то узнает. — Поцелуя? Ты думаешь, он один будет? Юнги подсаживается к младшему, поворачивает его лицо к себе и кладет свою ладонь на коленку омеги. Чимин перестает моргать и задерживает дыхание, когда лицо старшего оказывается слишком близко. — Закрой глаза, — шепчет Юнги, зарываясь пальцами второй руки в волосы младшего, — и расслабь губы, я тебя не есть собрался. Чимин слушается и через мгновение после того, как закрывает глаза, чувствует на своих губах мягкое прикосновение с горьковатым привкусом. Юнги с ним совершенно не церемонится, начиная двигать губами и подтаскивая его за коленку ближе. Младшему крышу сносит, он даже представить себе не мог, что поцелуи это настолько приятно. Он повторяет за Юнги, старается запомнить каждое движение, сделать все правильно. — Ты как? — старший облизывает свои губы и прислоняется лбом ко лбу младшего. — Еще хочу, — шепчет Чимин, обнимая руками шею омеги. Юнги дважды просить не надо. Он проводит языком по нижней губе младшего и немного отстраняется, ожидая, что будет делать Чимин. Омега удивленно моргает пару раз и сам прижимается к губам старшего, углубляя поцелуй так, как тренировался вчера ночью на двух своих пальцах. Юнги улыбается в поцелуй, не веря, что мальчишка, который помогает ему с учебой, на самом деле не такой уж и невинный. В тот день к репетиторству они так и не перешли. Старший не очень-то и хотел, а Чимин никак не мог оторваться от так понравившегося ему занятия. К вечеру и так пухлые губы младшего стали огромными и раскрасневшимися. Единственное о чем беспокоился Чимин — это, чтобы его не увидел никто из родителей, но на всякий случай он придумал легенду о том, что усиленно жевал свои губы, решая очередную задачу с Юнги. Задачи они не решали, а вот губы старший ему знатно пожевал. Желание Чимина довести свой навык целования до совершенства привел ребят к тому, что они стали заниматься этим практически каждый день. Иногда Юнги забывался, кто кого на самом деле учит, потому что младший начал вытворять своим языком такое, что выбивало весь воздух из легких. Однажды, стоя на школьной курилке, Чимин, после того как убедился, что никого рядом нет, прильнул к губам старшего, когда тот выдыхал ядовитый дым. Парень, заметив игривое настроение младшего, повторил его трюк уже нормально: сделал затяжку и выпустил переработанный дым в его рот, долго целуя после этого. — Ты решил отбиться от рук, малыш? — спросил Юнги, нежно укусив Чимина за нижнюю губу. — Я уже, Юнги-я.

***

Тэхён вообще-то не дурак. Может, он таким иногда и кажется, но соображает все-таки намного лучше своих одноклассников и других сверстников. И когда альфа заметил, что Чимин начал усиленно общаться с новеньким, он сразу понял, что не всё здесь чисто. Он пытался следить за ними, приходил к младшему пару раз в гости, когда там был его новый «друг», но всё заканчивалось тем, что Чимин либо не пускал его, утверждая, что «мы вообще-то занимаемся омежьими делами», либо закрывал свою занавеску, лишая Тэхёна всего обзора. В школе омега тоже постоянно начал проводить время только с новеньким и лишь изредка возвращался домой со старыми друзьями. Тэхёна это всё буквально бесило, он перестал думать о том, что хотел когда-то добиться этого омегу, единственной его задачей стало возвращение Чимина назад в их маленькую компанию. Чонгук очень сильно грустил из-за пропаж омеги и чуть не раскисал, когда видел, что в столовой он подсаживается не к ним, а к этому новенькому. Потом Тэхён начал замечать, что Чимин вместе с Юнги (его имя он узнал у знакомых ребят из класса младшего) почти каждый день ходит за угол школы, а что именно там находится — знают все ученики. Сдерживая себя в руках, в один из вечеров, когда младший его наконец-то пустил к себе в комнату, альфа принюхался к его волосам и чуть не наорал на него, учуяв в сладком персике грязные ноты табачного дыма. Чимин тогда клялся, что просто стоит рядом с Юнги, пока тот курит и что никогда в жизни не возьмет в руки сигарету. Тэхён прощал, терпел, ждал, когда младший вернется или пусть даже притащит в их компанию Юнги, ему было всё равно. Но когда Чонгук пришел с перепуганными глазами и рассказал то, что ему поведал один знакомый, у старшего всё накипевшее бомбануло. Забравшись ночью к окну омеги, альфа начинает стучать, не прерываясь ни на секунду. У него кровь в ушах пульсирует и желваки на скулах играют — настолько он зол. Чимин открывает через пару минут, сонный и взлохмаченный. — Ты охренел, Пак Чимин? — раздраженно спрашивает Тэхён, как только заваливается в комнату. — Что? Чимин смотрит на альфу одним глазом, до конца не проснувшись и совершенно не понимая, что происходит. Им вообще-то завтра в школу, а Тэхён лишает его нормального сна еще и предъявляет что-то. — С каких это пор ты начал зажиматься с другими омегами? — фраза альфы в мгновение бодрит младшего. — Удивительно еще, что от тебя сейчас не воняет, как от пепельницы. У Чимина сердце в пятки падает, и холодеют все конечности. Он понимает, что нужно что-то сказать, но в голове крутиться лишь вопрос о том, кто мог их заметить. Единственное, на что он надеется — это то, что это был не Тэхён. — Ну так что? Понравилось облизываться с омегой, которого я хотел себе в пары? Или это у тебя хобби такое: заводить друзей, а потом просить их научить тебя целоваться? — Тэ, это не то, что ты думаешь, — Чимин еле отлепляет язык от нёба, стараясь придумать что-то более-менее адекватное. — А что же это? — омеге кажется, что Тэхён рано или поздно сожжет его своим взглядом. — Не думаю, что Кук стал бы мне врать. — Это тебе Чонгук сказал? — у Чимина появляется маленькая, но все же надежда. — Какая разница, кто мне это сказал? Потрудись объясниться, Чимин, иначе будет очень плохо. Тэхён усаживается на стул и ждет, пока омега начнет говорить ему хоть что-то. Тот стоит, опустив голову, и упорно молчит, перебирая в голове немногие варианты того, как он может выбраться из этой ситуации сухим. — Я… — выдохнув, Чимин решает, что лучше всего — это рассказать немного правды, слегка ее приукрасив. — Да, я попросил Юнги-хёна научить меня. — Да какого ж хрена, Чимин? — всё же внутри Тэхён отказывался верить, что его друг мог сделать такое, но оказывается, он плохо его знал. — А знаешь как мне обидно, Тэтэ? — омега разводит руками и присаживается на свою кровать. — Меня все вокруг считают ботаном, даже ты когда-то отказался целоваться со мной, не удивлюсь, если тоже из-за этого. С такими успехами мой первый поцелуй мог произойти очень нескоро, а мне тоже хочется иногда почувствовать себя омегой. Привлекательным омегой. — И ты решил попросить другого омегу? Чимин, ты сейчас заставил меня усомниться в твоем ясном уме. — А кого мне еще просить, если я общаюсь только с вами тремя? — атмосфера в комнате с каждой секундой накаляется все больше и больше. — Хватит, тебя я уже просил, а Чонгук, кажется, никогда не перестанет быть ребенком. — А ты давно взрослым стал? Хотя, подожди, — Тэхён издает смешок, — это ж не Чонгук зажимается с омегами на школьной курилке, извини, не учел. — Хватит! — Чимину обидно до слез, но он держит себя в руках, он обязан быть сильным в глазах Тэхёна. — Этого уже не изменить, Тэхён-а. Да, признаю, это было ошибкой, они иногда случаются, не стоит раздувать из этого трагедию. — Да ты хоть понимаешь, что о тебе могут начать говорить в школе? Тихоня, который оказался бракованным омегой… — Заткнись! Тэхёна оглушает звонкая пощечина маленькой ладошкой. Чимин, который подорвался со своего места, когда сдали последние нервы, стоит и смотрит на него мокрыми глазами, поджимая дрожащие губы. — Я хотел познакомить вас, мы с Юнги хотели пойти гулять вчетвером, — Чимин быстро вытирает первую скатившуюся слезу. — А потом он бы попросил Кука довести его домой, чтобы оставить нас с тобой вдвоем. Потому что ты мне нравишься, Тэхён-а, — омега громко всхлипывает, закусывая нижнюю губу, — а ты не обращаешь на меня никакого внимания. Я попросил Юнги научить меня целоваться, потому что боялся ударить в грязь лицом, если бы вдруг у нас с тобой что-то получилось. А ты идиот! Господи, какой же ты идиот! Тэхён опускает голову и трет лицо руками. Он вроде не дурак, но сейчас чувствует себя последним идиотом. Точно, так же ведь Чимин и сказал. Альфа поднимается со стула и идет к окну, обходя младшего, который уже не сдерживает своего плача. Ему нужно всё хорошенько обдумать этой ночью, как он будет дальше общаться с Чимином и стоит ли вообще сохранять эту дружбу. — Прости, Чимин. Два слова и хлопок окном прилетают в спину младшего, словно пули. Полтора года назад он думал, что хуже быть просто не может, но оказывается, что то были всего лишь цветочки. Чимин долго стоит посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места и проклинает тот день, когда Тэхён ворвался в его комнату, чтобы познакомиться. Вернув время назад, он бы никогда в жизни не открыл свое окно и никогда бы не соглашался стать для альфы другом. Лучше уж ничего, чем то, что заставляет сейчас грудную клетку Чимина разрываться, выпуская постыдные громкие всхлипы и чувство, которое хоронит все надежды и мечты маленького омеги, который просто хотел, чтобы его любили.