Запретные поцелуи / Forbidden Kisses

В здании было темно. Единственное, что помогало ориентироваться тем, кто пытался бесшумно красться меж столами, стульями и загроможденными рабочими местами, было аварийное освещение. В коридоры путь был заказан: там негде прятаться. В помещении пахло чистящими средствами со слабой примесью гари и чего-то съестного. К выбору источников этих запахов подошли основательно. Алина притаилась под столом, пыхтя и отдуваясь как можно тише. Как она на это согласилась? Хотя нет, как Жене удалось уговорить босса на это? Играть в лазертаг в лаборатории. Ради сплочения коллектива. Ага, конечно, куда их команде еще больше сплачиваться? Все и так тесно общались, а некоторые еще и спали друг с другом. Эта затея элементарно служила предлогом, чтобы испортить или просто застопорить чей-то проект, и выйти сухим из воды. Белоснежный завиток ее волос падает на нос, слегка развеваясь на ночном воздухе. Алина смачно выругалась одними губами, заправила его обратно и потерла зачесавшийся нос. Очень не вовремя. ОЧЕНЬ. НЕ. ВОВРЕМЯ. Задница затекла от долгого сидения на одном месте. Нужно было уйти в какое-то более уединенное и удобное помещение. Алина неохотно отправилась на поиски, как вдруг слева послышался какой-то звук. Выругавшись про себя, она как можно тише забилась обратно и замерла, едва дыша. В довершение ко всему, все играли по одиночке. Решили не делиться на команды, чтобы было еще веселее. Веселее. Ага, обхохочешься… Не обнаружив ни одной мишени, «враг» вскоре двинулся дальше. Алина позволила себе выдохнуть. Можно было, конечно, подставиться и сразу пойти домой, но тогда пришлось бы возвращаться туда одной. Да и сегодняшний вечер выдался первым за всю неделю, когда на нее не взвалили лишнюю работу. Нужно просто продержаться еще чуть-чуть. Кроме того, сдаваться без боя — это отстой. Лучше играть так, чтобы тебя не нашли. Да и пока она сидела в одиночестве, у нее было полно времени, чтобы отдохнуть и насладиться тишиной. Или хотя бы попытаться. После нескольких минут затишья Алина быстро выскочила из комнаты и шмыгнула в коридор. Не считая аварийных светодиодов, там стояла темень — хоть глаз выколи. Это, кстати, была ее идея: проложить крошечными лампочками пути к укрытиям, чтобы проще было искать дорогу в темноте. Войдя в небольшую кладовку, Алина осветила ее фонариком, убеждаясь, что там никого нет. Довольная этим фактом, она отложила пистолет. Она собиралась было сесть на стул, который казался вполне удобным, когда дверь у нее за спиной отворилась. Алину охватила паника, но лазерный пистолет был слишком далеко. Проклиная свою удачливость, она попыталась отскочить от нападающего, но в итоге задела стол, потеряв при этом равновесие. Чья-то рука метнулась вперед, поймав ее за секунду до того, как она ударится об угол столешницы. Ей помогли встать на ноги, а после отпустили. Алина поморщилась в замешательстве: а вдруг это скрытая атака? Разве вошедший не должен был просто пальнуть по ней и уйти?! — Что… в смысле… спасибо? Низкий смех. Низкий смех, который был слишком хорошо ей знаком. Отступив на несколько шагов назад, ее «нападающий» закрыл за собой дверь, а потом включил висевшую над их головами крошечную лампочку. Теплый свет поцеловал черты его лица, всегда слишком красивые, чтобы быть правдой. Его скулы выглядели опасно под единственным источником света, а в кварцевых глазах таился скорее голод, нежели угроза. Уголок его губ по-волчьи изогнулся, когда он обвел взглядом девушку перед собой. — Алина, — почти промурлыкал он. О этот голос. Из-за него ее желудок всегда описывал невероятные кульбиты, а пальцы ног поджимались в предвкушении. Хорошо знакомое тепло разлилось по телу, когда он сделал шаг вперед. — Я так долго этого ждал, — произнес он негромким и соблазнительным голосом. Вперившись в него взглядом, Алина тихо сглотнула — от его слов и того, как он продолжал подбираться к ней. Одним движением он обернул рукой ее талию и притянул ближе, подхватывая и усаживая на столешницу. Его ладони блуждали по ее бедрам и коленям, едва ощутимо сдавливая пальцами кожу. Он склонил голову так, что их губы оказались в сантиметре друг от друга. — Скажи... — Она едва расслышала его голос, такой низкий, что он скорее походил на хрип. Губы вдруг слишком пересохли, изнемогая от желания слиться с его. Алине пришлось облизнуть их. В его глазах сияла жажда, жажда до нее. Воцарилось слишком долгое молчание, после которого она наконец прошептала: — Александр. Он обрушился на нее яростным и обжигающим поцелуем. Кровь в ее жилах вспыхнула огнем, когда его руки сомкнулись у нее в волосах и на бедрах, прижимая ее как можно плотнее к себе. Алина сцепила ноги замком вокруг его талии, вплотную прильнув к нему. Александр застонал. Она почувствовала, как сильно он ее сейчас хочет. Ею овладело злобное удовлетворение, побудило укусить, прихватить зубами его губы, раззадорить еще больше. Его язык вероломно протолкнулся к ней в рот. Алина захныкала от удовольствия, стоило их языкам сойтись в танце, исследуя друг друга. Она судорожно хватала ртом воздух. Александр оставил ее распухшие губы, куснул и слегка потянул мочку ее уха, а после укусил сильнее, сорвав у нее стон. Он снова поймал ртом ее губы, горячо скользнул по ним своими. Руками Алина то спускалась от черных шелковистых волос к рельефным плечам, то поднималась обратно: она не знала, за что хвататься. Ей нравилось чувствовать его под собой, эти ощущения всегда опьяняли. А его запах — леса и ночи — туманил разум еще больше. Осмелев, она прервала его и наклонилась поцеловать его шею, касаясь языком кожи. Звук, который вырвался у Александра, напомнил звериный рык. Это подстегнуло ее проявить настойчивость и качнуть бедрами в его сторону. Она почувствовала, как он напрягся, точно натянутая струна, которая могла в любой момент лопнуть. Когда Алина отстранилась, он завладел ее шеей, несомненно готовый отплатить ей сполна. С каждой секундой его поцелуи становились все более страстными и ненасытными, превращая Алину в бесформенную лужицу. Ее тело трепетало от предвкушения, даже если она знала, что им нельзя слишком увлекаться. Не здесь, не сейчас. Воспоминание о том, где они находятся, остудило ее пыл, хотя и с большим трудом. Она остановила Александра, упершись вытянутой рукой ему в грудь. — Нельзя. — И почему же? — В его глазах, так похожих на два озера расплавленного серебра, плескалось вожделение. Из-за этого Алина чуть не пожалела о внезапной паузе. — Потому что! Кто-нибудь может зайти и застукать нас! — шикнула она, прекрасно понимая, что ему известно, почему им ни в коем случае нельзя попадаться ни на чем подобном. Александр только ухмыльнулся. — Да никто не зайдет, там слишком темно. А даже если и зайдет, нас не узнают, — объяснил он, прежде чем снова поймать ее губы. Алина испустила бессознательный стон, когда он стал дразнить ее языком. Да что они творят! Она снова быстро остановила его, пока они не увлеклись. — Нет, узнают! — Алина, моя мать у черта на рогах. — Он покачал головой. Его волосы переливались в желтом свете лампы, отчего Алине хотелось запустить в них пальцы. — Она не может знать, где мы. Иными словами, не может знать, что мы вдвоем. — Но у нее глаза и уши повсюду! — Паника брала над ней верх. Алине не хотелось, чтобы Багра узнала об этом. О них. Она ее убьет! Убьет их обоих! Предугадывая ее мысли, Александр заключил ее в кольцо рук и притянул к себе, прежде чем снова поцеловать. — Ш-ш-ш, давай по-быстренькому. Моргнуть не успеешь, как закончим. Его ладонь сползла на внутреннюю часть ее бедра и принялась массировать ее. Его движения были такими манящими и — о-о — медленными, и в опасной близости от ее промежности. Он дразняще задел губами ее губы, на этот раз без языка. Алина блаженно ахнула, не в силах перестать млеть под его прикосновениями. Руками она нашла его волосы — непреодолимое желание зарыться в них ей было не унять. — Александр… — начала она предостерегающе. — Ш-ш-ш, я ведь имею право целовать тебя, верно? — Алина застонала, когда он прижался губами к ее шее, осыпая обжигающими поцелуями. — В конце концов, другие мужья постоянно целуют своих жен, — выдохнул он ей в кожу. Алина легко согласилась, промямлив что-то неразборчивое в ответ. О, дело плохо. Рукой он ласкал ее по кругу, одновременно творя губами и языком неописуемые вещи на ее коже. Александр шептал ей запретные слова — слова, которые, он прекрасно знал, всегда заставляли ее терять самообладание. Они тайно встречались несколько месяцев до того, как он сделал ей предложение в самый неподходящий момент из всех возможных: когда двигался внутри нее и целовал до умопомрачения. — Выходи за меня, — выдохнул он. Его голос был низким и хриплым, а тело разгоряченным и взмокшим от пота. Он набирал темп, посылая по ее венам электрические разряды. Должно быть, похоть и любовь в конец вскружили Алине голову, раз она согласилась, едва не выстанывая ответ, когда он сильнее толкнулся в неё: — ДА! Опасаясь, что он сочтет это за стон удовлетворения, она повторила: — Да. Да, я выйду за тебя. — На сей раз она была больше уверена в том, что хотела. Александр, явно довольный ответом, ускорился, подталкивая их обоих к пропасти. Их тела праздновали ее согласие. Долго тянуть со свадьбой не стали: уже через месяц они стояли в ЗАГСе. Женя, единственный человек, который был в курсе их отношений, была их свидетельницей. Она прыгала от счастья, когда Алина сообщила ей новость, и приложила все усилия, чтобы тайно найти подруге подходящее платье. Они договорились никому не рассказывать об этом, обе прекрасно понимали: Багре Морозовой придется не по душе брак Александра и Алины. Никто точно не знал, почему, но Багра наказала девчонке держаться подальше от ее сына, сказав, что ей лучше встречаться с кем-нибудь другим. Очевидно, она не верила, что ее сын способен заботиться о ком-то, кроме себя. Три месяца спустя, без как такового медового месяца, они обжимаются здесь, в захламленной кладовке. И до сегодняшнего дня Александр превосходно окружал заботой свою жену. Алина была в шаге от того, чтобы сорваться и просто уступить ему, принять его предложение, когда почувствовала, как он куда-то убрал руку из ее волос. Она удивилась, но не придала этому особого значения, видя, как другой он продолжал безжалостно ее изводить. А потом ее жилет вспыхнул. Оторопев, она оттолкнула Александра от себя. Алина перевела взгляд со своего жилета — горевшего красным, сигнализирующего о том, что ее подстрелили — на его лицо. Там играла коварная ухмылка, а в глазах сияло злобное веселье. В руке он держал лазерный пистолет. Маленький, незаметный, лазерный пистолет. — О нет, ты не мог! — Алина закипала от злости. Он изначально это спланировал?! — Боюсь, еще как мог. Видишь ли, я знал, что без боя ты не сдашься и до конца игры будешь где-то отсиживаться. — Он подошел ближе, опуская руки ей на бедра. — А еще я знал, что на той неделе ты была слишком занята своим новым проектом. — Большие пальцы начали вырисовывать круги на полоске кожи, которая проглядывала из-под края ее рубашки. — Что приводило к тому, что домой ты возвращалась без сил, и тебя хватало только на объятия. — Александр запечатлел целомудренный, но дразнящий поцелуй на кончике ее носа, прежде чем снова заговорил: — И как бы мне ни нравилось обниматься, я соскучился по нашим ночным марафонам… во время которых мы разносили комнату. — Тогда он открыто улыбнулся, довольный своим маленьким дьявольским планом. — Вот и пришлось вывести тебя из игры, пока ты еще не совсем умаялась. У Алины челюсть отвисла, она была слишком потрясена, чтобы найтись с ответом. — Встретимся дома через двадцать минут, — сказал он, прежде чем забрать ее пистолет и выйти за дверь.