Димка и Павел, или Искатели приключений на свою задницу

Димка и Павел хихикали в уголке спортивного зала. Пока физрук где-то с кем-то разговаривал, мальчишки стырили его свисток и теперь сыпали в него кокаин, приобретённый у старшеклассников за гаражами. Они ненавидели злобного препода, на прошлой неделе они нехило получили от него по задницам скакалкой, да ещё и при всём классе, и теперь мстили. И месть казалась им слаще клубничного варенья. На тот момент. Послышались тяжёлые шаги. Мальчишки вернули свисток на место, но пакетик с остатками наркоты деть было некуда, поэтому его быстро запихнули под сидушку тренажёра. — Построиться! — крикнул физрук. Седьмой класс засуетился и встал в ряд за считанные секунды. Все знали крутой нрав препода. Димка хихикнул и ткнул Павла локтем в бок. Физрук взял свисток, поднёс ко рту, вдохнул… Под шумок хулиганы выбежали из зала и минут пять ещё хихикали в раздевалке. *** — Веселов, Лахмоненко, что вы можете нам сказать? Их вычислил староста класса, Антон, когда спрятался от препода за тренажёром, в котором и нашёл злосчастный пакетик. В этой школе всегда за всё отвечали старосты, а Антон не собирался брать на себя вину хулиганов. Разумеется, Димку с Павлом немедленно повели к директору. В его кабинете атмосфера была пугающая и давящая. На стенах висели распечатанные в типографии плакаты со сценами телесных наказаний школьников, на которые было жутко смотреть — в животе появлялось неприятное сосущее ощущение. — Ну? Чего молчите? Димка вдохнул воздуха в грудь. — А почему он нас на прошлой неделе скакалкой не за что избил? Мы просто мяч взяли поиграть, неужели за это надо ТАК наказывать?! — отчаянно крикнул обидевшийся Дима. Павел промолчал, тихонько пихнул его кулаком в бок, чтоб не высовывался, но прорвавшаяся обида заблокировала здравые мысли мозга. Директор вздохнул. Он понимал, что физрук и вправду тогда перегнул палку, но требовалось сохранять авторитет всех учителей в школе, поэтому он ответил не так, как следовало бы по справедливости: — Тогда вы ещё легко отделались. Вы знаете, что наркоманов с пятого класса здесь лечат розгами? Димка застыл. Павел нервно сглотнул. У хулиганов внутри что-то упало. Колени задрожали. — Нет, пожалуйста… — пролепетал Димка. — Молчать! Вы позорите всю школу! Из-за вас мы не выиграли в олимпиаде. Из-за вас мы чаще всего меняем окна. Вы учитесь хуже всех седьмых классов. А теперь выясняется, что вы ещё и наркоманы! Так просто вы не отделаетесь. Юрий Степанович, — обратился он к физруку, — отведите их в спортзал и дайте каждому по полсотни розог. — Нееет! — завопил Димка, — не надо так много! Пожалуйста, проститееее! — Хорош причитать, как девчонка! За свои поступки надо уметь отвечать. Ты мужик или кто? — были последние слова директора. А может, и физрука. Димка уже точно не помнил. *** В спортзале они были втроем. Публичного наказания решили не устраивать, всё-таки и без того психологическое давление нехилое. Физрук выдвинул из угла в центр зала лавку с ремнями для фиксации, взял Димку за руку и уложил на холодные доски. — Нет, прошу, не надо, — плакал и пытался вырываться мальчик, но всё было напрасно. Он уже успел пожалеть обо всём, что натворил, и теперь ему дико хотелось перенестись на машине времени в прошлое и отговорить того себя от всех дурацких проказ. Павел спокойно стоял у стены, но внутри он тоже боялся. Очень боялся. Физрук всегда исполнял роль палача, и мальчик давно знал, что такое фиксация на скамье. Но он знал и то, что за сопротивление ему дадут пару лишних десятков ударов, и потому он сдерживал себя. И ему было жаль друга до слёз, но выгородить его он не мог никакими уловками — слишком очевидная оказалась ситуация. Физрук привязал Димку. Затем он принёс из другого угла кадушку с водой, в которой мокли розги, спустил с паренька спортивные штаны и трусы, выбрал орудие наказания и без лишних действий приступил к экзекуции. Боль. Димка простонал. Он успел немного собраться с силами, пока его фиксировали, и теперь решил принять порку достойно. Снова удар. Словно острые иглы впиваются в кожу, вызывая сильный зуд. Снова стон. Физрук бил со всей силы, но без оттяжки. Сразу появлялись тонкие красные полоски, наливались кровью и оставались на светлой коже. Удар. Стон. Удар. — Аай! — дёрнулся Димка. Он старался расслабить тело, но удары были слишком частые, поэтому юный хулиган решил сосредоточиться на дыхании. Если дышать как бы в такт с ударами, уже снимается маленькая часть напряжения. Но боль продолжает властвовать. — Аааа! Ай, ауу! Ай, больно! Айууу! Аааа! Пожалуйста, полегче! — А ты жалел меня, когда хулиганил? — строго спросил физрук. — Ау! Нет, ай! Вы меня, ай, неделю, ай, назад, аууу, скакалкой, айййаааа! — Правильно, ты же тогда забыл дневник дома. Вот двойку попой и заслужил. — Ааай, больнооо!!! Я не забываааал! Я, ай, родители меня, айй, ау, родители меня по субботам бьют! Ау! — Чем бьют? — немного удивился тренер. — Рем, ауу, ремнём, ай! А летоооаааай, а летом на даче, аййййауууу, розгами дед, ай! — Павел, это так? — спросил «палач». Павел молча кивнул. Его самого летом занятые родители часто отправляли на дачу к другу, и там его потчевали берёзовой и ореховой кашей вместе с Димой чуть ли не каждую неделю. Зато весело было. Природа, лес, река, луг. Но рубцы надолго оставались. К тому же, дед Димки часто бывал несправедлив и увеличивал наказание, за что парнишки на него обижались. Но так их дружба только крепла. Они всегда были вместе, ничто не могло их разлучить. Даже невыносимая боль. Физрук опустил руку. Может, и вправду хватит с этого хулигана? Конечно же, никакой он не наркоман, а просто глупенький проказник. Физруку даже стало его немного жалко. Он махнул рукой и отвязал ремни. Димка оторопел. — Но… осталось же ещё не менее десяти ударов? — удивлённо проговорил он. — Ты хочешь их все? –спросил физрук. — Нет! — быстро поднялся Димка и отошёл, потирая болевшую пятую точку. Хотя его немного грызло чувство, что не получить все заслуженные удары как-то не очень благородно. Павел без приглашения сам подошёл и лёг на скамью, дав себя зафиксировать. Он был морально готов вытерпеть все полсотни ударов, ведь заслужил же. Боль не заставила себя ждать. Паренёк зашипел сквозь зубы. — Лучше кричи, так легче, — посоветовал Дима, пытаясь надеть трусы и штаны на израненную задницу. Павел был потерпеливее друга, он жалобно и коротко вскрикивал, немного дёргаясь в своих путах. Он мог расслабиться, но это не так уж и помогало — его кожа была более нежная. Поэтому рубцы казались ярче, и боль проникала глубже. Да и дома его практически не пороли. Но он всё равно не визжал — благодаря сильному болевому порогу. «Нет, димкин дед пострашней дерёт, — думал он в попытках немного отвлечься. Он изучал свою боль, пытаясь сравнить с предыдущей. — Скакалкой было поменьше, но чёрт, это было капец как больно! Аууу! Чёрт, невозможно терпеть!» — Аааааййй! — проорал мальчик. Физрук продолжил наказание. Ему нравилась стойкость Павла. Парень, умеющий отвечать за свои поступки с детства, вырастает более ответственным. Наверняка даже ЕГЭ сдаст на все сто баллов. Хотя куда он денется, всех одиннадцатиклассников за плохо написанные диагностики ему поручали пороть каждый год, ещё ни один не отвертелся от наказания. Ну, кроме отличников, конечно. Им дома доставалось, наверное. Иначе бы на пятёрки не учились. Павел почувствовал, что удары прекратились. Его отвязали. — Вставай, парень. — услышал он голос физрука. Мальчик сполз с лавки, поднялся и подошёл в Диме. — Ну как там? — спросил он. — Даже крови капелька. — уважающе оценил друг. Они коротко обнялись. Димка помог Павлу одеться, и мальчишек отпустили на урок. Наказанным разрешалось молча войти в класс и тихо присоединиться к уроку. Стулья казались каменными, мальчишки немного поёрзали, прежде чем уселись в наименее болезненные позы. Лера, сидящая сзади них, с жалостью глядела на ребят. Ей нравились оба, и ей было больно видеть, как страдают симпатичные пареньки. А те клялись сами себе, что больше ни за что не притронутся к наркотикам. Даже под дулом пистолета.