Дуэлянтка

      - Да, в общем, я отпиздила того гандона, - закончила Мерида свою историю, пока Иккинг бинтовал ей кисти.       Они сидели в его маленькой, но довольно уютной квартирке. По крайней мере, Мерида здесь видела уют. Ведь здесь всегда можно было переждать домашнюю бурю, отсидеться и отдохнуть. Например, со всеми своими "жалкими царапинами", как их называла девушка, домой идти было нельзя - мама бы начала нещадно пилить, поэтому она устроила себе второй дом у Иккинга, не особо спрашивая его мнения по этому поводу.       Хотя он и не был против.       Мерида была настоящей гопницей. Ее отец держал в подчинении весь их маленький городок около канадской границы, поэтому еще с детства она привыкла к тому, что ей не перечат. В школе она взяла биту в руки, вступив в группировку каких-то мутных чувачков, но ей там быстро наскучило, да и продвижение происходило очень медленно, что ей не понравилось. В итоге Мерида стала рыцарем-одиночкой. Ну как рыцарем...       Она месила всех, кто ей не нравился. Не важно, как этот несчастный проявил неуважение, его вовсе могло и не быть, но она была скора на расправу, из-за чего ее обходили стороной все. Даже учителя не смели становиться на ее пути.       Но и среди этого беспредела иногда проявлялась ее человечность. Когда, например, в школе появился человек, поставивший в женскую раздевалку камеру и выкладывавший записанное в сеть, Мерида его вычислила (благо, службы отца помогли), нашла и опиздюлила, а потом сняла крайне нелицеприятное видео с ним. Он сам потом пришел в участок, его пришлось сначала положить в дурку... И это только один случай, а их так-то выходило много.       Все эти беспредельные разборки девушка гордо называла "дуэли". В последнее время этих "дуэлей" становилось все больше. В городе появилась другая семья - Макинтоши, и Макинтош-младший, кто был настоящим подонком, оказался в одном классе с Меридой. ЕСТЕСТВЕННО, что эти двое сразу почуяли друг в друге врагов и сочли делом чести начать грызться. Раньше драки у девушки были максимум раз в неделю и урон ей наносился небольшой, а сейчас стрелки забивались примерно через день, куда Макинтош приходил со своими корешами, а Мерида неизменно приходила одна и неизменно всех раскидывала, но и приходила домой в таком виде, как будто по ней каток проехался. (Хотя на последней неделе ситуация улучшилась - Макинтош свалил в гости к бабушке.) Ну и как домой - сначала к Иккингу, а потом только домой.       Вообще Мерида доверяла Иккингу даже больше, чем кому либо, и единственным человеком, который мог ее успокоить и не сильно огрести, был именно он. В свою очередь, нельзя было сказать, что Иккинг через силу терпит ее. Наоборот - он ценил буйство и ненадуманную первобытность ее чувств, как к нему, так и ко всему миру. Ее любовь была неприкрашенной и несдержанной, как открытый огонь, и он пытался ей платить тем же.       Это было сложно. Иккинг был спокойным, флегматичным и, что самое главное, уставшим человеком, привыкшим работать не покладая рук. Парень привык также молчать о том, что чувствует. Поэтому он очень долго не мог признаться себе, что ему нужно теплое плечо, в которое можно уткнуться головой и наконец-то выспаться. Впрочем, на поиск оного у Иккинга не было времени и сил. Всегда-то у него находились другие более важные дела, а более важные - значит не для себя. Тем более, что полгода тому назад его отец, проживающий в Исландии, попал в аварию и впал в кому, и парню как единственному его родственнику необходимо было оплачивать капельницу и будущую операцию.       Поэтому Иккинг встал и пошел зарабатывать деньги, стараясь справляться с учебой на прежнем уровне, чтобы не вылететь из универа. Образование он очень ценил, и когда Мерида орала, что домашка заебала, он брал ее в охапку, усаживал за стол и делал с ней задания.       Мерида вносила в его жизнь хоть какое-то движение и напоминала ему о себе самом. Так, например, он стал вспоминать, что иногда надо бриться и расчесываться. В зеркало Иккинг обычно не смотрелся, так как знал, что там увидит, и это что-то его не обрадует. Также он начал хотя бы изредка, но питаться. Мерида вела жизнь, наполненную физическими нагрузками, а потому любила покушать, и, приходя к Иккингу, всегда первым делом направлялась к холодильнику.       И, несмотря на все закидоны этих двоих, они таки были гармоничной парой.       ***       - Мер, солнце, ну еб твою мать... - сказал Иккинг, сидя на диване рядом с Меридой и перевязывая ее "царапины". - От тебя так скоро ничего не останется, если ты будешь драться так часто.       - Останется, - уверенно заявила девушка, кривясь от боли, но стараясь ее все же не показывать. - Что-нибудь да останется, не урчи.       Иккинг молча продолжал бинтовать, а закончив, прижал ее руки к своим щекам и пробормотал:       - Почему ты все все время ввязываешься в какие-то драки?..       - Я дерусь, потому что дерусь, - совсем в духе Портоса возмущенно ответила Мерида, - а как часто я дерусь - это мое дело и тебя не касается. Твое дело лечить. Только не меня, а царапины.       Она потянулась к своему рюкзаку около дивана и достала оттуда гребешок.       - Лучше вот что - расчешешь? - сказала Мерида, протянув его Иккингу.       Но парень мотнул головой и, схватив ее за плечи, встревоженно посмотрел на нее.       - Я серьезно! Допрыгаешься. Помнишь, в каком состоянии ты пришла в прошлый раз? Ты еле дошла, а ведь дальше может быть хуже. Кто знает этого Макинтоша...       Мерида закатила глаза.       - Ой бля, ты прям как мама - так же нудишь! Да все со мной будет нормально, видел бы ты лучше, на что был похож Макинтош в прошлый раз! Его мать бы родная не узнала, не лицо, а каша. Дааа, - мечтательно протянула она, - вот бы его еще раз отмудохать, ммм, этот говнюк того заслуживает.       Иккинг же в ответ на это просто крепко обнял девушку.       - Да... да ладно тебе, - неуверенным тоном проговорила она, понимая, что в чем-то парень прав, но признаваться себе в этом ей не хотелось. - Все со мной будет нормально, я те отвечаю...       ***       Первым, что почувствовала Мерида, оказалась боль. Адская боль. Открыв глаза, она сощурилась от резкого света, а когда глаза привыкли, увидела то, что, в общем-то, ожидала увидеть.       У ее кровати на стуле сидел Иккинг и спал, держа ее руку в своей. Девушка медленно повернула к нему голову - каждое движение причиняло ей страдания - и попыталась позвать, но из поврежденного горла донесся лишь хрип.       "Да, не так я представляла исход драки... Вот же ебаный пиздец", невесело подумала она.       Макинтош вернулся от бабушки полным сил, а главное, решительности и сразу же забил Мериде решающую стрелу. Тот, кто на ней победит, станет главным, а опущенец не будет выебываться. Так и порешали.       Но когда Мерида, преисполненная благородного желания как следует навалять ему, появилась на месте в количестве одной штуки, ее встретило человек тридцать, не меньше. Она кричала, что это нечестно и подло, а также нарушает все неписаные правила честных драк, но всем было похуй. Ублюдки достали кастеты и биты... Девушка пыталась держаться до конца, но ей хватило удара по голове (как, впрочем, и всем людям на ее месте).       Что они делали с ней дальше, ей было неизвестно, но на ней не было живого места. Хорошо хоть, что не до смерти.       Иккинг, видимо, почувствовав ее движение, проснулся и поднял голову, и Мерида испугалась. Он был очень бледен, взгляд - дик, и из-за бледности кожи зеленые глаза казались черными. Парень крепко сжал ее руку и прошептал:       - Мер... - и упал на колени рядом с ее кроватью, прижавшись лицом к ее ладони.