Цирк Смертников

В большом зале висела странная и напряженная тишина, словно все в одно мгновение испуганно замерли и боялись даже вздохнуть. Странного вида девица в кресле директора пугала до чертиков. Ее длинные смоляные волосы, словно поглощали свет. Равнодушные голубые глаза со смертельной тоской смотрели на замерших у входа преподавателей. Вся она казалась ледяной и словно уже давно мертвой. Только обеденный нож в ее длинных пальцах бликовал светом плавающих под потолком свечей. Ее равнодушие пугало многих, и только единицы не боялись вглядываться в ее потрясающе красивые черты. Утонченные, словно у древнегреческой статуи, их не портили даже тонкие шрамы, что были едва заметны на матово белой коже лица. Да, и кто после войны мог похвастаться отсутствием этих украшений на коже? Никто! У всех оставались они в качестве напоминания о минувшем времени. Но ей шло даже это, словно она уже родилась с ними. И почему-то каждый в зале подумал, что видят ее впервые и больше не увидят никогда в жизни. Минерва Макгонагалл стремительной походкой вошла в большой зал. Ей не понравилось сообщение от Флитвика, который едва не вопил об опасности. Ее прямая спина и гордая осанка опали ровно в тот момент, как взгляд зацепился за потухшую и почти безжизненную брюнетку. По спине Директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» пробежались неконтролируемые мурашки. Ее она ожидала меньше всего увидеть на второй день нового учебного года. По подсчетам женщины незнакомая всем девица, уже должна была сдохнуть и не подавать признаков жизни. Хотя если не смотреть на нож в длинных пальцах, то она их и не подавала. Напоминая труп, который заставили шевелиться в попытках напугать ее. — Что вы тут забыли? — наконец-то совладала с собой грозная дама. — Вы уже забыли, — оторвалась девушка от рассматривания блестящей стали в пальцах, — вы сами меня позвали, и вот я тут. С каждым новым словом, лицо из восковой маски превращалось в нечто живое и пугающее до чертиков. Словно за милой внешностью — скрывалась психопатка почище покойного Воландеморта. Тот хотя бы не казался настолько реальным и пугающим. Да многие с ним так ни разу и не встретились лично, обходясь слухами и пересудами. А незнакомая Леди сидела перед ними и ни капли не боялась грозную Директрису. Многие готовы были поспорить, что наоборот это Минерва до ужаса была напугана появлением странной особы. И это было совершенной правдой, женщина не могла поверить собственным глазам. Этой мерзавки уже и на земле не должно существовать. Столько сил было приложено для этого. И все бестолку, голубые глаза, такие же, как преследуют ее в кошмарах, вновь смотрят из директорского кресла насмешливо и с отвращением. Словно она, Мини, вновь вернулась на десятилетия назад, и сама стала маленькой ученицей, которая хотела внимания и жаркого тепла. Страсти, которая позволила бы ей пробиться в этом мире. — Немедленно покиньте стены Школы, — прогремел суровый голос на весь зал. — В тот же момент, — ледяной смех наполнил комнату, — как вы вернете мне все полагающиеся по закону вещи покойного. — Вон тварь! — не выдержала старушка насмешки в голубых глаз. — Ты, — указала брюнетка на застывшего за слизеринским столом Гринграсс-младшую, — поднеси палочку к шее и надавливай до тех пор, пока не пойдет кровь. Ровный голос, лишенный эмоций, заставил блондинку послушно выхватить палочку и поднести ее к собственной шее. Девушка затряслась и зарыдала, но собственное тело предавало ее и покорно подчинялось незнакомке. Весь зал замер, наблюдая как тонкий кончик светлого дерева прикасается к светлой коже и медленно, словно давая всем насладиться, начинает погружаться в шею. Растягивая удовольствие до максимума. Астория, захлебываясь слезами не могла остановить собственную руку или откинуть голову. Все ее попытки уйти от прикосновения магического оружия, не возымели успехов. Тонкая ткань на шее натянулась до предела, заставляя всех задерживать дыхание в нелепой попытке и страшном предвкушении, когда станет поздно. Тело окончательно предало хозяйку и на судорожном всхлипе кожа лопается. Алая капля тягчим сиропом стекает по древку и оседает на руке. Палочка больше не двигается, замерев в потревоженной ране. Где-то раздался приглушенный испуганный писк, кто-то старался сжаться до размеров снитча, а кто-то беззвучно рыдал, наблюдая за всем происходящим. Стоило Астории вздохнуть или вздрогнуть, как палочку и шею заливала кровь. Она тонкой струйкой продолжала течь по ее коже обжигая своими липкими потеками. Как бы не пыталась сопротивляться блондинка, ее тело не позволяло убрать смертельное оружие от шеи. — Достаточно, — все такой же ровный и безумно ледяной голос. — Что вам нужно, — Слизнорт трясущимися руками попытался исцелить рану на шее своей студентки, но та не желала поддаваться его магии. — А вы как думаете профессор? — из-за стола слизеринцев поднялся высокий блондин. — Малфой немедленно сядьте, — приказала Макгонагалл. — О! Это не вам решать, — словно псих парень растянул бледно-розовые губы и подошел к рыдающей невесте вплотную, — или вам хочется ее лишиться? Взглянув в серые глаза парня, Астория затряслась еще сильнее, боясь даже вздохнуть. Тонкие и длинные пальцы сомкнулись на ее подбородке заставляя откинуть голову назад. Девушка даже не думала сопротивляться его воле и покорно повиновалась. От резкого движения из раны пульсирующими движениями просочилась кровь. — Вы же понимаете, — длинные мужские пальцы надавили на рану, заставляя блондинку в ужасе закричать, — ее не спасет ничего. Ни ваши чары, ни маги из Мунго, даже сам Мерлин бессилен. Через сутки она истечет кровью, и вы получите первый труп. Такой красивый, словно белоснежный ангел, оскверненный и окровавленный. Ирония, правда моя дорогая, умереть от собственной руки, проткнув горло подарком Нотта? Да моя родная, тебе пойдет белый цвет в гробу, увы, но его позволено носить только невинным. Да, ладно спишим это на жест доброй воли для вашего отребья, которое ты носишь под сердцем. — Замри, — женский голос разбивает монотонный монолог парня. Зал вздрогнул и посмотрел на другой конец слизеринского стола. Там рядом с первокурсниками сидели и те, кому пришлось вернуться на дополнительный год. Те, кто прошел войну, и теперь пытаются мирно жить. Каждый со своей болью и раной, но все такие одинаковые. Многие лишились семей и родных, но все же нашли в себе силы, вновь ступить под своды школы и закончить обучение. Теодор Нотт застыл рядом с лавочкой, только бессильно сверкая злым взглядом в сторону Малфоя, удерживающего за подбородок истекающую кровью Асторию. Слова брюнетки не позволяли ему даже сдвинуться или пошевелить хоть чем-то кроме глаз и легких. Все его тело было парализовано, лучше, чем проклятием. — Представляешь моя дорогая, — еще сильнее задрал голову блондинки ее жених, — твой рыцарь не сможет прийти тебе на помощь. А послезавтра Авроры посадят его в самый дальний угол Азкабана за твое убийство. Еще бы за детей у нас нынче карают жестко. А тут еще совсем нерожденное дитя, какая ужасная трагедия. Неправда ли? Что же ты плачешь моя родная? Или тебе жалко этого пидора? Так я тебя обрадую, Макмиллан будет счастлив, теперь он сможет трахать его задницу каждый божий день, а не только во время походов в Хогсмид. Ты же счастлив Нотт? Двойная удача, и у своего ебаря под боком будешь и от пузатой потаскухи избавишься. — Говори, — склонив голову на бок разрешила девушка в кресле директора. — Не трогай ее, — Теодор попытался дернуться в удерживающих его путах. — О, так этот мудак оказывается тебя любит, — окровавленными пальцами Драко погладил невесту по щеке, — только не говори мне любимая, что выблядка ты нагуляла даже не от Нотта. — Это твой ребенок кретин, — заорал на весь зал Теодор в попытках спасти истекающую кровью Асторию Гринграсс, — она пришла ко мне захлебываясь слезами после того, как ты трусливо свалил из страны. Так что мудак тут только один, и это ты сам! — Это ты идиот, — легко рассмеялась брюнетка, — он ее даже не целовал. Поверь мне, я-то знаю, о чем тут речь идет. Так что приказываю - отвечай на вопросы правду и ничего кроме правды. — И чей же это ребенок, а Нотт? — весь зал в предвкушение замер на своих местах. — Бруствер, — с неохотой произносит застывший парень и опускает глаза в пол. — Какая ирония, — рассмеялась девушка в кресле директора. — Ты права, — криво улыбнулся блондин, — тогда ты не заслуживаешь смерти грязная потаскушка. Я знаю способ получше использовать твою жалкую тушку. Отныне ты не сможешь родить не одного здорового ребенка. Все твои дети будут сквибами, лишенными магии и самое страшное для тебя, моя крошка, вместе с каждым ребенком магию будешь терять и ты. — А чтобы тебе не казалось все это столь простым, — задумалась на мгновение голубоглазая, — Савиторгиум. Любимое заклятие Бруствера. Он так гордился им и так активно его использовал. Ну что же теперь его очередь ощутить всю мощь темных чар. Каждый раз ты будешь покорно приходить к нему и подвергаться насилию, пока магия не посчитает процесс завершенным. — О надо же, — Малфой провел по израненной шее пальцами стирая кровь и рану, — с тобой поступили куда лучше, чем с нами. Даже не приказала тебе насиловать и рвать кожу. А знаешь какое это потрясающее ощущение, когда страх сводит тебя с ума, а тело продолжает двигаться по воле больного ублюдка? Нет! Вот теперь узнаешь, и запомни тебя помиловали, сильно помиловали. За все то, что ты совершила, грязная тварь, ты должна была сдохнуть, но теперь каждый месяц будешь проходить настоящий ад, и так до скончания твоей жалкой жизни. — Что молчите профессор Макгонаглл или больше сказать нечего? — голубые глаза смотрели в упор на стоявшую столбом Директрису. — Поверь, — Малфой медленно поднялся за преподавательский стол, — она уже не знает, как сбежать отсюда. Не каждый день узнаешь, что мелкая сучка беременна от твоего обожаемого ебаря, ради которого ты продалась вся с потрохами. — А что же она думала, — ледяной смех мурашками прошелся по залу, — что своей старой пиздой сможет удержать Министра. Жаль, что у вас нет мозгов. Для шлюхи Министра вы слишком тупы профессор Макгонагалл. — Она не шлюха! — из-за стола грифиндорцев поднялся брюнет с знаменитым шрамом на лбу. — Не смей так про нее говорить. Зал загудел и одобрительно начал поддерживать своего героя, кто если не Мальчик-который- выжил, сможет защитить всех от этих психов. Гарри же, не торопясь приближался к директорскому креслу. Подходя с противоположной от слизеринца стороны. Легко, без особых усилий он вспрыгнул на помост и вплотную подошел к парочке. — Шлюхам платят за их работу, — медленно он провел рукой по щеке таинственной незнакомки и опустился на подлокотник директорского кресла, — тем самым ты оскорбляешь всех шлюх этого мира. Наша Мини простая подстилка Кингсли, которую он периодически трахает в щель. Неправда ли Директор? — Откуда же ей знать, — блондин окинул взглядом серых глаз весь притихших в шоке зал, — ее же только Дамблдор столько лет в жопу трахал. Каково это быть подстилкой Великого и Могучего? Наверное, предел ваших мечтаний? — Пределом ее мечтаний, — зашипела девушка, запуская столовый нож в стоявшую столбом женщину, — было сосать ему под партой во время учебы. А в разъебанную задницу трахали уже не ее, а Гриндевальда. Да, Мини, его оборотку ты глотала литрами, а потом давилась членом, который тебе загоняли по самые яйца после того, как оттрахивали в жопу? — Откуда? — побелевшими до синевы губами, прошептала Директор. — О, — улыбнулась красавица, — дед любил рассказывать жене, по вечерам, в какой позе и сколько раз он засадил своему любовнику, который увы томится в Лос-Анджелесе и не может прилетать в Англию. Или ты думаешь, Альбус, каждый раз мотался в магическую тюрьму за новой порцией спермы для оборотного зелья? Я спешу тебя огорчить, Геллерт до сих пор жив и очень на тебя зол за смерть любовника, так что мой тебе совет - в Америку и Австралию не сбегай. Там он тебя быстро найдет и объяснит почём стоит жить. Иронично правда, ты так старалась заменить его собой, что даже не знала правды. — О посмотри на нее, — Гарри низко и хрипло рассмеялся, — кажется она начала понимать, что роль подстилки единственная, которая ей подходит. — Нет, Гарри, — растягивая гласные протянул Драко, — ты ошибаешься, даже эта роль для нее слишком высокая и значимая. — Я тоже думаю, — согласилась брюнетка, — что для такой твари и предательницы, как Мини даже подстилка звучит слишком важно и нужно. — Интересно, — зеленые глаза сверкнули яростью, — если твои кишки отправить Кингсли с совой он сильно разозлится, или молоденькая пизда его волнует больше. Что скажешь Асти? Ты же три месяца только и делала, что сосала ему. — Мистер Поттер, — Помфри первая взяла себя в руки, — Мистер Малфой, что вы себе позволяете. Вы студенты этой Школы, Минерва для вас столько всего сделала, а вы несете такой бред. Вам не стыдно обвинять и нападать на ту, кто вам помогал и защищал. — Поппи, — усмехнулся Поттер, — скажи мне, что ты знаешь про подземные этажи Министерства Магии, в которых авроры содержат преступников? — Или что знаешь про самый нижний из них? — скривился блондин. — Про тот самый, — маниакально улыбнулась девица, — с которого нельзя вернуться? — Этаж «В6», — Флитвик посмотрел на детей перед собой, — при чем он тут? — Нет, Профессор, — покачал головой Гарри, — по инициативе Минервы этот замечательный этаж мы не наблюдали. Она посчитала, что мы не достойны такой участи. Да, Директор? Я до сих пор помню строки вашего письма, и просьбу явиться первого июня в Министерство, для рассмотрения моего дела и закрытия обвинений в использовании непростительного. — Или строки моего письма, — подхватил блондин скорбную речь брюнета, — с просьбой явиться первого июня в Министерство, для заключения мирного соглашения и выписки мне разрешения на продолжение обучения в Стенах Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». — Или мое письмо, — сверкнули голубые глаза, — забрать вещи и все, что после смерти моего деда Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора и отца Тома Марволо Реддла передается их семье обратно. Нет, скажите не знали, о чем мне писали и почему звали именно первого июня? — Минерва? — Флитвик в упор смотрел на свою коллегу, — О чем говорят эти дети? — Убейте их, — прошипела Директриса, — тот, кто убьет их получит тысячу галеонов и полную амнистию для всей семьи в независимости от ее положения. — Рыжая приставь палочку к его члену, — лениво протянула брюнетка, кивая Джинни. — Рони, — Гарри оскалился как маньяк, — ничему тебя жизнь не учит. Как был жалким слизнем, так и подохнешь им. Не зря наша Герми так сильно рвалась в Болгарию. У Виктора хотя бы яйца в штанах есть, и он может отвечать за свои поступки. Что милая не знала, о том, что я в курсе, как ты на четвертом курсе разгуливала по школе без трусов и каждый вечер у болгар пропадала, а не в библиотеке? Поверь - Малфою я в этом вопросе верю. Все же он крестный твоего сына. — А ты все гадал почему ее Пожиратели не трогают, — подпер блондин щечку, — своих приказ был не трогать и даже не дышать в ту сторону. — Что молчишь Лонгботом или язык проглотил? — Гарри откинулся на мягкую спинку, притягивая голову брюнетки к своему боку. — Урод, — заклятье вдребезги разлетелось о тонкий щит почти прозрачного цвета. — Встань, — почти ласково прошептала девушка, — знаешь какое любимое проклятие Гавейна Робардса? О поверь я тоже не думала, что авроры знают темную магию такого уровня, но за три месяца проведенных в подземельях Министерства утратила окончательную веру в свет. — Нет, — Невил побледнел до синевы. — Конечно, нет, — кивнул Поттер, лениво доставая палочку, — интересно, а сколько раз Беллатриса прокричала это слово в попытках защитить ребенка от твоих родителей? Знаешь, сейчас я готов ей памятник поставить, найти в себе силы жить дальше. Я едва не сдох. Горус! Мутно-зеленая вспышка сорвалась с кончика знаменитой палочки и полетела точно в грудь Невила. Никто не успел даже вздрогнуть, как та пронзила парня насквозь, вкладывая в его тело весь заряд чудовищной магии. Кто бы и что не говорил, но против Поттера могли выстоять единицы. И сыночек свихнувшихся под пытками Ластрендж авроров, в этот список не входил. Тело парня скрутило судорогой, а в следующее мгновение, суставы медленно начали вращаться против его воли. Выходя из креплений, они самостоятельно двигались и шевелились. Пронизывая все тело сжигающей болью нескончаемой пытки. Словно пытались по максимому отклониться от своего естественного положения. Стоило сломанной кукле человеческого тела рухнуть на пол, как магия проклятия начала воздействовать на все органы в теле. Она скручивала и разрывала их на части, затем мучительно медленно собирая обратно в единое месиво. Это продолжалось всего две минуты, но для жертвы проходила вечность, нескончаемая и безумная. Война не прощала никого, проходясь по всем и оставляя свои отпечатки на израненных телах и душах. — Представляешь, — продолжил Гарри после того, как действие прошло, — они пытали беременную на протяжении трех часов. Насылая это проклятие вновь и вновь. Пока по ее ногам не побежала горячая кровь и ошметки ребенка не вышли наружу от очередного пинка твоей ублюдочной мамаши! Ты даже не знаешь с каким наслаждением она мстила им. Не убила, а погрузила в вечную агонию, лишая их сына родителей. Они не потеряли память и магию, нет мой жалкий победитель Нагайны, они просто под проклятием, которое показывает всем, что они психи. Медики сами довели их до такого состояния. Беллатриса применила к ним всего одно заклятие, а все остальное сделали авроры и мунговские колдомедики. Они свели здоровых людей с ума, обрекая гнить в палате для буйнопомешанных всю жизнь. Представляешь, какая изысканная месть. В отличии от них, она не тронула ребенка, хотя могла разорвать тебя на куски. Живы теперь с этим, пока не сдохнешь. — Откуда вам известно это? — Помфри с ужасом смотрела на парня. — Такие заклятья под запретом. Их даже в древних темных родах уже не помнят. — Представляете, — состряпала милую мордашку брюнетка, — мы каждый день все три этих гребаных месяца ощущали всю мощь авроров на собственной шкуре. Нас пытали, насиловали, резали, душили и ментально ломали. Мы прошли ад, там, где о солнечном свете и воздухе уже даже стены не помнят. Там, где по соседству с тобой только тьма, сырость и крысы. — И крысы — это хорошо, — теперь и блондин напоминал маньяка, — ты можешь первым успеть их сожрать, пока они не сожрали тебя. Заключенным не положено есть, кружка воды — роскошь. И то если ты будешь правильно отвечать на вопросы и подписывать все, что тебе подсовывают. В противном случае, тебя ждет голод и крысы. — Но как вы уже поняли, — оскалился национальный герой, — мы ничего не подписывали и не подтверждали. Из-за этого Мини так удивлена, что мы сейчас тут. С этажа «В13» еще никто не возвращался, и мы не должны были вернуться. — Знаете, — брюнетка закурила, — как сотрудники его называют? — Откуда моя дорогая, — провел блондин по пухлым девичьим губам. — Про Цирк Смертников не знает никто кроме нашей Маккошки драной, — Поттер тоже закурил, выпуская облачко дыма в потолок. — Минерва! — звонкая пощечина огласила зал. — Да мадам Спраут, — кивнул блондин, — если наше прибывание в застенках отдела смертников я еще могу обосновать, то Намирида ни разу в жизни не была в Англии. Ее единственных грех, это рождение. Внучка Дамблдора и дочь Реддла. Такая судьба уготовлена всем, кто отныне представляет опасность для Министерства. Да рыжий выблядок! — Что примолк-то Рони? — вскинул бровь брюнет. — Или не расскажешь нам, как сдал собственного брата и теперь живешь на бабло от предательства. А ведь Джорджу и так было не сладко лишиться своего брата. Мерзкий урод, я и подумать не мог, что мой друг кусок говна, который за деньги готов продать все. — Он не выдержал, — тихо проговорила брюнетка, — даже моей магии не хватило, чтобы заставить его бороться за жизнь. А знаешь, как его пытали? Никогда, не поверишь, но Лавгуд каждый день приходила к нему и своим писклявым голоском нашептывала ему, что он собственными руками уничтожил Фреда, что это он свернул ему голову. Что, сука, не думала, что мы тебя вспомним? Еще бы с таким-то даром. Но я запомнила, из-за него. Его труп до сих пор лежит там, в сыром подвале медленно пожираемый крысами. Ты даже не представляешь, что такое умолять не убивать себя. То с каким наслаждением он выкалывал себе глаза и разбивал голову в кровь. То, как каждый твой визит приходилось восстанавливать ему зрение или сращивать язык. Тебе не понять этого, мелкая сука. В твоем же мире все хорошо. Богатенький папик, который спонсирует тебя и медленно трахает на столе председателя Визенгамота. — Милая, — поцеловал Поттер девушку в висок, — она заплатит за это. Империо. Вспышка света озарила зал, и все студенты едва успели пригнуться. Девочка с расфокусированными зрачками и веселыми сережками редисками медленно покачивалась, приняв в грудь магический импульс. Никто даже не шелохнулся ей на помощь. Слишком жутко звучали слова, и правда казалась смертельно пугающей. — Отныне каждый вечер, — тихо и вкрадчиво начал победитель Темного Лорда, — ты будешь приходить к своему любовнику и отцу и шептать им, о том, как сильно они тебя ненавидят. То с какой радостью, они разобьют твою голову о стену, а ты будешь харкать кровью в попытках их остановить. И так будет продолжать нескончаемо долго. Пока Джордж не простит тебя, или твой череп не выдержит и лопнет. — Потерпи Рони до тебя мы тоже дойдем, — оскалился Малфой, — пока нашего внимания заслуживают самые главные твари этого зала. — Чжоу, — Гарри перевел взгляд на бывшую возлюбленную, — перейдем к тебе, лапочка моя. Что скажешь? Или у тебя тоже нет оправданий. — Я не хотела, — задрожала китоянка, — меня заставила Макгонаглл. — О, сама признаешься в содеянном? — вздернула бровку брюнетка в кресле директора. — Если бы я не отравила Флер, — еще сильнее затряслась она, — то меня бы приговорили, как соучастницу побега. Она все равно ничего сильно не потеряла. Бесплодие — это не смерть. — Сука тупая, — заорал Малфой, — ты идиотка за кого нас держишь! — Подними палочку мразь, — не отрывая от трясущейся девушки взгляда голубых глаз прошипела дочь Темного Лорда, — а теперь запусти себе в голову это же заклятие. — Корсумирус, — деревянным голосом проговорила Чоу Чанг. Зал замер и в следующее мгновение был наполнен криками боли и агонии. Мозг девушки плавился под воздействием чар. Словно микроволновка магия разогревала его и заставляла кипеть. Кровь брызнула из глаз, рта и ушей. Больше темноволосая не могла кричать, только истекать кровью, пока наконец-то замертво ее тело не рухнуло на каменный пол. — Вот что за заклинание ты запустила в нее сука, — прошипел Гарри, — по твоей вине Билл был приговорен к поцелую дементора, за убийство собственной жены. Из-за тебя шваль его казнили словно выблядка, а труп выкинули в море, на корм рыбам. По твоей милости, он признан жестоким убийцей и оборотнем. Ты сожгла заживо Флер и их ребенка. Жаль нельзя придумать для тебя еще более жестокой смерти. Гори в аду блядь. — Ну что Узел? — Драко смотрел на побелевшего рыжего, — Как тебе смерть любовницы? Или так, очередная подстилка? Или ты выбирал между ей и Браун? Лаванда, лапочка, есть что сказать? — Уизли, — ткнула красотка в парня, — отсасывает Кингсли и подставляет задницу директору Гринготтс в обмен на место собственного брата. А Чарли поставляет через границу наркоту и дурь, а также проституток. Все это они продают через магазин близнецов. По этой причине он и убрал Джорджа. Всем они сказали, что нашли клинику в Голландии, которая обещала помочь ему выкарабкаться из депрессии. Он до сих пор заливает всем, что он в полном порядке и даже медленно начинает идти на поправку. Никто не думал, что он мог такое сделать. Молли и так в шоке после обвинения старшего сына в жестокой расправе над женой и нарадоваться не может, что хоть кому-то из ее детей могут помочь. Она едва сама существует на этом свете. Я не могла рассказать аврорам о незаконной торговле. Мне было ее жаль. — Молодец, — кивнула троица. — Рыжик, — ласково позвал Гарри Джинни, — достань колеса своего брата и засунь ему в рот. Не заставляй Намириду лишний раз применять к тебе магию. Ты же послушная девочка и выполнишь просьбу своего жениха? Девушка истерично зарыдала и затрясла рыжими кудрями. В зале стояла гробовая тишина. Даже профессора с отвращением смотрели на некогда героя войны, который прошел столько трудностей. А на проверку оказался бездушной тварью похлеще Персиваля. Тот не предавал свою семью, тот только послушно лизал зад Министерству. На этого рыжего представителя Уизли было мерзко смотреть. Такой жалкий и подлый слизняк. — Жаль, — вздохнула брюнетка, — засунь в рот своему брату наркотики, которые у него и у тебя есть. А ты Ронни не смей выплевывать, глотай все что тебе положит сестричка. Ты же послушная сучка, и выполняешь приказы более сильных. Зал с каким-то наслаждением наблюдал, как в рот рыжего предателя горстями его сестра запихивает таблетки и порошки. По Школе уже бродили слухи, что за плату можно словить кайф, но никто не представлял истинную величину наркотической империи, которую затеял предатель крови. Магия не ошибается в своих решениях. Все покорно смотрели, как с новой порцией, парня все больше и больше накрывает. Как он начинает ржать, а затем пытается сопротивляться, чувствуя передоз, который медленно приближался. Но рыженькая невеста героя не отступала и запихнула в рот брату последнюю партию дурмана. Рыжий глупо хихикнул, и потер сквозь штаны колом стоящий член. Наркотики застилали глаза и разум парня, и он без зазрения совести нагнул первую попавшуюся девушку над столом. Джинни упала грудью в остывший омлет, а кучерявая голова оказалась в тарелке с булочками. Девушка попыталась сопротивляться, но силы были неравны. Накаченный наркотиками Рональд Уизли, даже не смотрел на ее трепыхания. Член грубо разрывал нежные стенки лона сестренки, проталкиваясь до самого упора, проникая в самую матку и причиняя боль тонкой стенке. Яйца рыжего весело хлопали по девичьей промежности, а руки уже нашаривали рядом вазочку с липким джемом. Но стоило двум смазанным в липкой жиже пальцам войти в тугое отверстие сжавшегося в страхе ануса, как подготовка наскучила парню. Смазав себя наскоро клубничной субстанцией, он посильнее вжал тело в стол и со всей силы задвинул сестре. Разрывая девственное отверстие и кайфуя от того, как стенки кишечника сжимают его. А кровавое месиво облегчает скольжение. Толчки становились все более резкими и грубыми. Скулящая девушка уже не дергалась, а просто сломанной куклой лежала на столе. Еще парочка сильных толчков и рыжий стонет, грубо загоняя член в, и без того разорванный анус. Сперма вырывается из ствола и смешивается с кровью и остатками клубничной смазки. Глаза кончающего парня начинают медленно стекленеть и наркота берет свое. Навечно останавливая сердце. Последняя капля наполнила прямую кишку девушки и рыжий замертво свалился на пол с расстегнутыми штанами и стеклянными от передоза глазами. — Надо же скопытился, — пошло рассмеялся Драко. — А мне куда хуже приходилась, — прикусила брюнетка губу, — вставай со стола блядь. На нем люди едят, а не трахаются. Или вы вашей семейке выблядков только так принято? Медленно, шатаясь во все стороны, Джинни поднимается на трясущиеся ноги и едва не воет от острой боли в разорванном анусе. И в следующее мгновение на самом деле начинает выть, ощущая, как кровь и сперма брата начинают стекать по ее ногам. — Грейнджер слижешь? — поднял бровь Поттер. — Нет, — замотала головой девушка, — я не причастна ко всему происходящему. Меня даже в стране не было. Я в Болгарии была все это время и возвращаться не думала. — Видишь малыш, — вернул свое внимание невесте парень, — ты даже участи домовиков не достойна. Или блядина драная, ты думала, что я не узнаю, как на мои деньги ты с Финиганном и Томасом ездила во Францию развлекаться. О гоблины с радостью расписали мне, как ты кутила на мои деньги. С какой легкостью покупала своим ебарям машины и квартиры. Хорошей жизни захотелось. Не получиться, шлюхой была, шлюхой и подохнешь. Зря я не слушал Малфоя в школе. — Думаю Причард нам не откажет в удовольствии показать этой суке ее законное место, — перевел блондин взгляд на парня за столом слизеринцев, — все же именно его мать лишилась украшений и нарядов. Что Уизли не расскажешь куда дела все это? Или пройдемся по всем семьям, которые лишились из-за тебя драгоценностей. А многие женщины и жизни. Или ты думала, что никто не знает, как два твоих прихвостня насиловали и убивали жен и невест всех, кому не повезло оказаться в опале у Министерства. И заметь не только тех, кто был Пожирателями, а всех, кто просто неугоден им. — Помогу, — кровожадно смотрел парень на рыжую девушку. — Иди к нему, — легко кинула брюнетка, как самом собой разумеющееся, — она ваша, можете ее хоть до смерти затрахать. — Нет, — заорала та дурным голосом, но ее тело послушно шло. — С радостью, — раздалось не только от стола змеек. — Ты же девушка, помилуй, — закричала та, — мне и так больно. — Знаешь, — задумчиво протянула Намирида и на лице Джинни вспыхнула надежда, — Министерским было плевать, когда меня насиловали и рвали на части. Так, где я должна тебя понимать? А знаешь, что самое главное, тебе еще не выбили зубы, чтобы ты не кусалась, не разрезали анус, чтобы входить втроем и не накачали стимуляторами. В тебя не кидали проклятиями вечного голода и не трахали на сухую, взвизгивая от восторга. Не прижигали тебе соски и клитор, чтобы ты хрипела и захлебывалась болью. Не вливали в тебя литрами афродизиаки самого паршивого производства. И не заливали внутрь раскаленный воск. С тобой ничего этого не делали. Тебе всего лишь обдолбанный брат порвал анал. Так что я не понимаю тебя, никто из нас не понимает тебя. И никто из тех, кто прошел Цирк смертников не поймет тебя. Никогда и ни за что в этой жизни. Потому что оттуда выходят единицы. И знаешь, я готова заплатить хоть дьяволу, хоть огру, лишь бы ты поняла, что это такое, когда раскаленный фаллос вставляют в тебя и ждут, пока не запахнет паленой кожей, а потом по свежей ране начинают трахать двое озабоченных старперов. — Радуйся моя драгоценная невеста, — оскалился национальный герой, — ты никогда не пройдешь через этот ад. Надеюсь, сдохнешь где-нибудь в канаве с расстраханой пиздой, сука ты конченная. Могла хотя бы начать меня искать для вида. — Что касается вас мудаки, — Малфой наградил застывших подхалимов рыжей неприязненным взглядом, — думаю, вы и так сдохнете в сточной канаве. Дальше Школы вам уйти не удастся. Желаю мучительно помереть, так же, как и все наши матери. Страх волной расползся по залу. Никто не знал, что еще ожидать от сумасшедшей троицы. Все понимали, пройти такое и остаться в живых почти нереально. А эти еще и связно мыслили. Но это пугало похлеще Воландеморда и психопатки Ластрендж. От тех хотя бы знали, что ждать, а эти были непредсказуемы. Мертвые глаза и ледяное равнодушие. Вот что было перед всеми. Больше перед ними не сидело людей - были только те, кого стоило наказать. Те, кто виноват, в том, что этот прогнивший мир существует. И они, не задумываясь приговорят вас к смерти. У этой троицы больше не было страха, в них не было эмоций. Они не были людьми, они были едва ли лучше дементоров. Да и те твари служащие Темному Лорду сбежали бы завидев их. И все это происходило на глазах застывших детей. Никто не мог пошевелиться. Было слишком страшно и непредсказуемо. Даже преподаватели не могли гарантировать собственную жизнь, если попробовали бы вмешаться в это странное действо. Вся троица продемонстрировала свое безумие, которое граничило с жестокой хладнокровностью. — И так Мини, — ласково протянула брюнетка, — я хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву. Не стоит перечить, если не хочешь еще пару трупов получить. — Не отдам, — замотала головой та, — Школа моя, я ее заслужила. Я столько лет потратила на этих мелких выблядков, которые считают, что все им должны. Вы все зазнавшиеся твари, которых я должна была за уши тянуть и на нужный путь наставлять. Да вы все уже давно сдохли бы, если не наши страдания и старания сделать из вас магов. — Отдай завещание покойного Альбуса Дамблдора, — холодным голосом проговорила внучка директора. — Акцио завещание Альбуса, — деревянным голосом произнесла Директор и передала прилетевший сверток девушке. Та медленно почти с замиранием сердца развернула свиток и вчитавшись в строки, немного расслабилась. Троица словно потеряла интерес ко всему происходящему. Теперь их интересовало только загадочное завещание и все, что было написано на пожелтевшем пергаменте. Столовый нож разрезал тонкий пальчик брюнетки, и алая кровь брызгами разлетелась по бумаге. Яркий свет наполнил пространство большого зала. Он медленно кружил и втягивался в рану на бледном пальце внучки бывшего Директора. — Профессор Флитвик, — подняла она глаза от пергамента. — Да, — заикаясь посмотрел он на замершую Минерву. — Отныне вы Директор Школы Чародейства и Волшебства «Хогвардс», — протянула девушка, — и сами решите, что будете делать с предателем в своих стенах. Но отныне и впредь, только по праву власти могут назначаться Директора. Сам же Директор лишается такого права. Свет вспыхнул, принимая во внимание, сказанные слава. И словно в замедленной сьемке пергамент в руках девушки начал таять, осыпаясь пеплом на подол ее черного платья. Теперь о произошедшем больше ничего не напоминало. — А теперь нам пора, — усмехнулся Малфой, — в Англии нам не рады. — Думаю да, — согласился с бывшим врагом гриф, — пора возвращаться во Францию. — Заглядывайте в гости Герми, — помахала рукой брюнетка. Тьма словно укутала на короткий миг собой весь Хогвартс. Стоило ей рассеяться, как на директорском кресле уже никого не было. Только пепел сгоревшего завещания и два трупа на полу свидетельствовали о том, что месть трех заключенных, невероятным чудом вырвавшихся из Цирка Смертников свершилась. Страшная и пугающая, но от нее не сбежал никто. Даже рухнувшая на пол Минерва Макгонагалл. Никто уже не видел, как пухлые губы девушки шепнули: «запусти себе в сердце, убивающее проклятие». Этого короткого мига ей хватило, чтобы оборвать жизнь предательницы. И никто никогда не признается в том, что произошло на завтраке Третьего Сентября девяносто восьмого. Никто не желал еще раз встречаться с сумасшедшей троицей. Всем оставалось только молиться за упокой погибших и сгинувших. И просить Мерлина, чтобы третья магическая их миновала. Против Поттера, Малфоя и Реддл никто не сможет выстоять. Они уже продемонстрировали это самым наглядным образом. «С этажа «В13» невозможно выйти невредимым. Цирк смертников создан для полного уничтожения самых опасных врагов магического мира. Там разрешены все пытки и не законные проклятия. Даже темная магия разрешена. Министерство долгие годы прикрывало этим свои бесчинства. Карая, ломая, насилуя и истязая всех без разбора. Своими воспоминаниями со мной поделился самый знаменитый узник этих подземелий. Нам стоит только помолиться за Гарри. Пусть он знает, что вся Англия надеется на его восстановление.

Специальный репортаж, Риты Скиттер. 3 Сентября 1998г.»